— Не трогай меня, Кая, — сквозь зубы проговорил туманный, так и не взглянув на девушку. Оборотень вновь дёрнулась, но теперь словно от удара. Лучше бы действительно ударил, не так больно, как брошенные слова.

— Тогда отдыхайте. Я схожу на охоту.

— Я помогу, — Зак приподнялся, но боль сдавила грудь, к тому же травы вступили в реакцию, нещадно жгли кожу и проникали внутрь, заставляя его повалиться обратно.

— Мой герой, — скептически обратилась она к звёздному. — Я и сама справлюсь. Приду, костёр тоже сама разожгу, не смей вставать.

Был бы сейчас Гин в другом настроении, она бы его заставила помочь, но подходить к туманному лишний раз не хотела.

========== 14. Глупость — не порок ==========

Ещё ночью Кая проснулась от сильного жжения в руке. Открыв рану, она недовольно поморщилась и пошла в лес, набрать обезболивающих трав, половину из которых съела сразу. Хотя было бы лучше их заварить, но в лесу выбирать не приходилось. Когда она вернулась, то увидела недремлющего Гинтара. Кажется, он так и не двинулся с самого ужина, к которому так и не притронулся. Кая смолчала и легла спать, ещё долго ворочаясь от боли, прежде чем уснуть.

Гинтар же стал медленно приходить в себя. Когда он понял, что стал замерзать от пережитых «приключений», в голове туманного, словно в замедленной съёмке, воспроизвелись события, когда он себя не контролировал. Он вспомнил все гадости, какие сказал Кае и Заку, и зажмурился от ужаса. Он понял, что с ним произошло, но до конца не хотел верить. Однако, прокручивая всё это раз за разом, осознал: магия брата перестала действовать — Гинтар вновь становился неуравновешенным.

Это было страшно. Он помнил, какие ужасы творил в своей семье. И надо же было разрушить столь сильную защиту брата одним лишь страхом и гневом. Думая об этом, Гинтар не понял, как уснул от усталости и морального истощения.

Ему ничего не снилось, лишь раз за разом он видел лица: опустошенное лицо Валанди, испуганное — Каи и взволнованное — Закнеыла. Но спал он чутко, ведь в его руках было дорогое ему сокровище, которое он очень боялся упустить.

На утро Валанди наконец очнулась. Она проснулась от нового кошмара. Осторожно выбралась из объятий Гинтара, тихо нашла свою сумку, и чтобы никого не будить, устроилась на краю лагеря, завернувшись обратно в плащ Гина. Ей было стыдно, ей было больно, она не знала, как будет смотреть в глаза окружающим, и хотела сбежать, просто исчезнуть, но не смела даже пошевелиться. Почему ее сознание не может заблокировать эти воспоминания, как и в детстве? Она невидящим взглядом смотрела в точку перед собой и пыталась уложить кашу в голове, от чего ей становилось только хуже.

Поняв, что его руки больше ничего не удерживают, Гинтар вскочил и огляделся в испуге. Нет, всё хорошо, Валанди рядом… Но как от него далеко. Туманный поторопился сократить это расстояние. Он сел рядом с ней, сбоку, обнял так крепко, как только мог и, не говоря ни слова, поцеловал в висок, извиняясь взглядом, прикосновениями… Кая виновата? Закнеыл виноват? Он сам виноват. Нужно было настаивать, чтобы солнечная осталась ещё в том лагере. Он также виноват, что подверг всех опасности со своей магией.

— Валанди, — тихо, с безграничной нежностью нашептал ей на ухо. — Я не уследил. Прости.

Она никак не отреагировала, погруженная глубоко в свои мысли, она даже не заметила, что он сел рядом. Гинтару ничего не оставалось, кроме как тихо сидеть рядом и крепко обнимать свою солнечную.

Спустя несколько минут в небе появилась бумажная птичка и стремительно спускалась к ним. Гин нахмурился, решив, что это очередное письмо из дома, но… Так скоро? Он вытянул одну руку, не желая выпускать Валанди до конца, чтобы поймать птицу, однако та ловко увернулась и, ударившись о золотую макушку, упала рядом.

Взгляд Валанди прояснился, и она вытянула руку, подбирая бумагу. Тогда она и почувствовала на себе сильные, но нежные руки Гинтара. Она с благодарностью прижалась к нему и развернула письмо, чтобы он тоже мог прочесть:

«Дорогая малышка, прости, что пришла так поздно. Мне нет оправдания. Надеюсь, что тот приятный туманный эльф сейчас рядом с тобой. Ты не одна в своем горе. Крепитесь. Твоя любящая сестрица Силейз».

Гинтар прочитал, но на это ничего не ответил. Он не обратил внимания на эти приятные слова о себе, не осознал, кто именно это писал. Какой смысл? Ведь уже всё произошло.

— Валанди, — вновь позвал эльф солнечную. — Я могу тебе хоть чем-нибудь помочь? — но всё же он сжал девичью руку с письмом и прижал к своему сердцу, неотрывно смотря в печальные глаза эльфийки.

Она ответила не сразу. Боясь поднять на него глаза и увидеть в них разочарование, Валанди открыла было рот, но закрыла обратно. Крепко сжав его руку, она слабым голосом промолвила:

— Я… отвратительна. От меня одни проблемы.

— Ты прекрасна! — не дав ей и последнего слова договорить, сказал Гинтар. Он коснулся ладонью её щеки и медленно повернул к себе. — Ты прекрасна, что бы с тобой ни случилось, — эльф с охотой, без тени презрения и отвращения потянулся к её губам, но остановился, спрашивая разрешения.

Несмело, будто прося прощения, что забирает слишком многое у него, она ответила на этот поцелуй. Но он ей был нужен, нужен Гинтар, весь целиком и только он. Даже то письмо от Силейз — единственного родного человека — не вызвало у нее никаких эмоций.

Гинтар целовал долго, словно доказывая свои слова, что ему было все равно. Но целовал невесомо, боясь сделать больно, пробудить воспоминания о вчерашнем кошмаре слишком резкими движениями.

— Ты никогда не будешь мне отвратительна, Валанди. А любой, кто посмеет коснуться тебя без твоего разрешения, умрёт. Но он никогда не изменит тебя для меня, ты веришь мне?

— Верю, Гин. Спасибо, — и впервые после случившегося она позволила слезам катиться из глаз. С ними уходила вся боль, принося облегчение.

— Поплачь, милая, поплачь, — прошептал Гинтар, крепко прижав к себе эльфийку.

— Валанди, — никто из них не обратил внимания на то, как проснулся третий эльф. Кая, придерживаясь за плечо, словно маясь и волнуясь перед разговором, неслышно подошла к паре и опустилась позади солнечной на колени, — прости. Если бы я не потеряла тебя из виду, этого не произошло. Я так виновата…

Валанди покачала головой из стороны в сторону, мол, не считала виноватой Каю, и сильнее прижалась к Гинтару, пряча лицо. Она сейчас не хотела, чтобы кто-то еще видел ее такой, такой слабой и сломленной.

А в это время к ним подошел еще один эльф. Зак положил руку на здоровое плечо оборотня и тихо промолвил:

— Оставь. Пусть они побудут одни, им это нужно сейчас, — и добавил, уже обращаясь к солнечной: — Валанди, мы все виноваты перед тобой. Прости, если сможешь.

Он развернулся и отошел, призывая Каю последовать за ним. Но солнечная не считала никого из них виноватым, она сама погналась за тем оленем в попытках доказать что-то себе и окружающим. Сама в это вляпалась, впрочем как и всегда. Только в этот раз ей не повезло выйти победителем. А с Заком… она еще поговорит. Ей есть, что сказать ему, что спросить. Только не сейчас, не сегодня.

Гинтар оглянулся, чтобы бросить виноватый взгляд на Каю, но лунная уже повернулась к нему спиной. Он извинится перед ней тоже. На коленях будет прощение вымаливать. И перед Заком. Но позже.

— Если есть желание, мой брат умеет стирать воспоминания. Мы всё равно сейчас пойдём к туманным. Но, если хочешь, можем заскочить в Сильверсан.

— Нет, не нужно, — ответила Валанди, имея в виду заход в Сильверсан.

А насчет воспоминаний она еще подумает. Скорее всего оставит их себе в наказание, чтобы больше не быть такой самоуверенной.

— А возвращать воспоминания он умеет? — вдруг спросила она, подумав, что хочет сама узнать, что же произошло в тот роковой день.

— Не знаю, как возросла его сила, — честно признался Гин. — Запирать легче, чем отпирать, но, думаю, он сможет. А пока нам неплохо было бы найти реку.

Кая же присела в полметре от звёздного и, пряча под плащом руки, погладила больное плечо. Она проснулась-то именно от боли, что её сильно волновало — корочка так и не образовалась, а ведь должна была! Место возле ранения было горячим. Кая хотела разжечь костёр, дожарить вчерашние остатки птичьего мяса, но чувствовала — рукой пользоваться просто не могла.

— Я отойду пока, — сообщила она Заку.

— Помощь нужна? — спросил он ее.

Но разумеется, Кая и Зак слышали разговор Гина и Валанди — сидели не очень далеко. И вот лунная как раз нашла видимую причину не присутствовать рядом с ними.

— Вот! Точно, я реку поискать как раз хотела, — она поднялась на ноги и бросила мимолётный взгляд на рану звёздного. — Не беспокойся, я ненадолго.

И она так и ушла, провожаемая взглядом туманного. Он-то ложь почувствовал, но сомневался, что она будет настолько глупой, чтобы уходить далеко.

— Я вчера услышал, что кольца у нас, — сообщил Гин Валанди. — Родителям тоже вчера ещё по пути письмо отправил. Я… я хотел бы вам сразу рассказать о некоторых правилах, которые должны соблюдаться на островах, — и с этими словами он многозначно посмотрел на солнечную. — Это не обязательно, но чем лучше родители к нам отнесутся, тем с большей охотой отец поможет с письменами.

Валанди только молча кивнула, соглашаясь с его доводами. А Закнеыл заметил, что Кая странно ведет себя, но подумал, что это из-за чувства вины, поэтому не придал особого значения.

— Хорошо, — Зак приготовился слушать. — Теперь обратного пути точно нет. Надеюсь, хоть дальше будет легче.

— С моей семьей проблем не предвижу, — сказал Гин, но, нервно усмехнувшись, добавил: — Если только я с Сектаром сцепиться могу, но это семейное. Женщины у нас стоят намного ниже мужчин, однако своих — туманных — мужчины уважают. К чужим же могут отнестись очень плохо. Валанди, запомни некоторые правила — если говорят мужчины — ты молчишь. За столом глаза выше подбородка не поднимаешь. Даже на других женщин. Говоришь только тогда, когда тебя попросят. И… — Гинтар оглянулся, чтобы говорить не только солнечной, но и Заку: — Я могу начать вести себя с вами грубо или так же, как остальные. Вы это заметите. Повторюсь — отцу не нравится, каким я стал, но если он будет к нам благосклонен, то проблем не будет. В ином случае нас могут просто выгнать. Кая-то об этом знает, но, думаю, нужно её ещё подготовить морально и…

Валанди, слушая его речь, подумала, что она и так не сможет еще долго на кого-либо поднять глаза, а тем более заговорить. Она усмехнулась своим мыслям. Как легко ее было сломить… похоронить ту уверенную в себе девушку. И от этой мысли ее личность начала собираться по крупинкам вновь.

Гинтар перевёл взгляд со звёздного на небо и мысленно о чём-то задумался. Он что-то считал, и ответ на это его явно не порадовал, что отразилось на хмуром лице:

— Луна начала расти. Нам надо бы успеть до полнолуния на острова, — и немного помолчав, посмотрел на Валанди и нежно коснулся губами её виска. — Забавно. Мы с вами уже где-то две недели вместе.

— А столько всего произошло, — усмехнулся Зак. — Как будто целую жизнь прожили. Ладно, я понял. А что мне делать? Не думаю, что мне будут рады где-либо. Как думаешь, насколько быстро во мне узнают звездного?

— Хоть мы и маги, но у каждого при рождении своя… специализация, — объяснил Гин. — Я, например, больше по стихиям, хотя водная мне удаётся лучше всего. Брат мой — по разуму. Мы можем друг друга чему-то научить, но много по не своей специализации сделать не сможем. Среди туманных есть и поисковики, и ищейки… Тебя сразу узнают, просто нужно не выделяться, да и… Пока вы рядом со мной, на вас напасть не смогут, — и чуть улыбнувшись, тихо шепнул на ухо Валанди, в надежде хоть как-то её развеселить: — Ты у нас тут не единственная госпожа.

У него получилось вызвать ее улыбку, пусть и короткую. Она фыркнула ему в грудь и буркнула:

— Не дождешься, чтобы я тебя называла господином.

— Наконец-то, узнаю нашу солнечную, — Зак тоже улыбнулся. Он поднялся с места, чуть скривишись от боли в груди — рана еще беспокоила. — Что-то Каи давно нет, поищу ее.

— Да кто просит? — он почувствовал движение губ и то, как они мимолётно улыбнулись. Надеясь ещё раз повторить их жест, добавил: — Мне нравится, что ты сверху.

Это было сказано в одно время с Закнеылом, но слишком тихо, Валанди могла не услышать. На слова звёздного Гинтар резко огляделся и нахмурился.

— Горе-кошка, — буркнул он.

— Я уже здесь! — плотно укутавшись в зелёный плащ, из-за деревьев выбежала лунная. Речку она нашла, что было видно по чистоте её кожи, мокрым волосам и… обнаженному телу. — Закнаел, немедленно ляг! Вот тебе помыться не срочно. Ещё и в рану дрянь занесёшь! Валанди, тут небольшое озеро, буквально в пятнадцати метрах, просто в кустах спрятано. Можешь там ополоснуться.

«Почему же она обнаженная?» — такое предположение сделал Гинтар, когда Кая села на корточки перед рюкзаком, и из-под плаща высунулись чистенькие голые ножки. Она выудила чистую рубаху и штаны. Сначала один комплект… Потом второй. Ах да, Гинтар как-то даже успел забыть, что одежды Валанди изорваны и остались у звёздных.

— Милая, пока походишь в её одеждах, хорошо? — и чего спрашивал солнечную? Выбора-то нет.

— В этом тряпье? — прежняя Валанди возвращалась все быстрее. — Я же покупала… только рубашки, ну конечно. Блеск.

Она скуксилась и плотнее завернулась в плащ, бормоча что-то о том, что не хочет разгуливать в подобном виде.

— Ну вот, опять она меня заругала, — буркнул Зак, повесив голову, но уселся на место. Вот кто изменился даже больше Валанди. Казалось, что та уверенность, которую звездные отняли у нее, передалась Закнеылу. Он стал более разговорчив и позволял себе отпускать шутки.

— Кстати, Гин. Я же все ингредиенты собрала… — всё ещё с опаской обратилась Кая к туманному. — Почитай мне потом, что там с пропорциями и как делать.

— Хорошо, но давай этим займёмся вечером? — спросил Гин и улыбнулся, слушая возмущения солнечной. — Думаю, нам ещё нужно прийти в себя.