***

Закнеыл несся по коридорам, преследуемый всеми звездными, что находились подле тронного зала. Он вилял из одного поворота в другой, пытаясь сбросить хвост, но неизменно стремился к месту встречи. По дороге успел надеть кольца на себя и теперь мог сражаться в полной мере. Часто натыкался на неожиданно выскакивающие мелкие отряды звездных, но рядовые воины не могли ничего с ним поделать — принц был слишком силен, и у него была цель куда важнее. Он не неуязвимый — Зак получал в этих стычках ранения, но они были настолько незначительны, что он их и не замечал, хотя весь уже покрылся кровью. Неизвестно, правда, чьей больше: врага или своей?

В это время Кая не отходила от Гинтара ни на шаг. Сам он шёл относительно медленно. Видимо, остатки разума верно кричали ему, что если он будет неожиданно выбегать из-за углов, какой-нибудь скрывающийся там звёздный успеет проткнуть его раньше, чем тот успеет воткнуть льдину ему в лоб.

Сама же лунная словно была слепа — от грохота, создаваемого трясением и падающими с потолка камнями, она ничего не слышала, а Гинтар убивал звёздных кучами, и запах крови, сырости и камней перебивал всё вокруг.

Когда Гинтар открыл ещё одну дверь, Кая выглянула из-за его спины и увидела большой холл, в котором было множество дверей. Быть может, звёздные тут отдыхали и перекусывали, так как по периметру были столы с разными блюдами, стулья, а на полу нарисованы какие-то странные символы. Кая даже не хотела думать, чем они были сделаны.

И пока Гинтар делал шаг, а оборотень осматривалась, противоположная дверь распахнулась, и в комнату влетел звёздный. Гинтар даже взгляда на него не бросил — во врага тут же полетели все его иглы. Но Кая успела среагировать быстрее туманного, и она истошно заверещала, признав во враге Закнеыла:

— Гинтар, нет!

Увидел ли или услышал, но иглы остановились в сантиметре от его лба.

Закнеыл чисто на рефлексе поднял клинки перед собой, загораживаясь от угрозы. Но так как атаки не последовало, он рискнул опустить мечи и, медленно обходя замеревшие льдины, приблизился к союзникам. Даже спросить не успел, что случилось, лишь увидел сжавшийся комочек с золотыми волосами на руках у Гинтара, как со всех сторон повылезали отряды звездных.

— Закнеыл, будь ты проклят, предатель! Я знал, что тебе нельзя верить, — раздался над всеми громкий голос Кварагха, и сильнейший звёздный эльф вышел вперёд. Он перехватил поудобнее копьё двумя руками и оскалился. — Займитесь остальными, принца я беру на себя.

Как по приказу, звёздные сорвались с места, но первые же шевельнувшиеся поймали ледяные иглы. Однако противник превосходил числом, и сколько бы Гинтар ни убивал, врагов меньше не становилось.

Да и мысленно туманный с лунной уже попрощались с миром — Гинтар стал атаковать только тех, кто переходил невидимую черту, но он просто не успевал. Из-за свей ноши он не мог схватиться за мечи, да и всё равно с ними бы получил один из первых смертельных ударов. Кая не рисковала выходить из-за спины друга — она просто не могла уследить за льдинами и отчего-то была уверена, что Гин сейчас просто слеп. Но и его силы стали слишком быстро уходить.

Стены и пол пещеры содрогнулись вновь так, что почти все потеряли равновесие и упали, но это уже была не вышедшая из-под контроля магия туманного — об этом говорил его шокированный взгляд. Кая только и успела схватиться за торчащий в стене камень, дабы не упасть, а тем временем откуда ни возьмись посыпался большими хлопьями снег.

Закнеыл не сразу заметил это странное явление, все его внимание было приковано к Кварагху. Тот хоть и был крупнее, но не менее поворотлив, а копьём орудовал так ловко, что у Зака практически не выпадало шанса контратаковать, не то что попытаться помочь остальным. Ему пришлось уйти в глухую оборону, и лишь изредка удавалось подобраться к сильнейшему звёздному, чтобы провести атаку, которая разбивалась, однако, о многовековой опыт воина.

А помимо непонятно откуда взявшегося снега происходила ещё одна странность: кулон Валанди, который чудом сохранился на ней, засиял ярким светом, лучи которого пробивались даже сквозь плотную ткань плаща, в который завернул Гин солнечную.

И пока все приходили в себя — кто-то озирался по сторонам, кто-то был готов отбить новую атаку — далеко-далеко от того места в небе происходила другая битва. Высоко-высоко, рассекая воздух своими острыми крыльями и сотрясая кроны деревьев громким кличем, в небесах парил призрачных орёл. Он был огромен, и взмахом своих крыльев мог накрыть небольшой домик. Его перья имели голубой цвет, из-за чего проходящие внизу люди или работающие в полях не могли его заметить на фоне того же лазурного неба. Но он был не один в этих бескрайних просторах. Впереди него летела белоснежная призрачная горлица, которую многие могли спутать с быстро плывущим облаком. Когда орёл настигал её, горлица резко взмывала в облака и бросалась на грозного магического хищника сверху, раня его крылья и пытаясь затормозить.

Но магические существа не чувствовали боли, у них была лишь одна цель — добраться до своего пункта назначения первыми, и лучшее, что они могли сделать, это затормозить противника. Орёл, если и настигал горлицу, то только успевал клюнуть в спину, но молодая голубка была слишком проворна — она ловко уходила от его когтей, и свою медлительность по сравнению с ним она восполняла прыткостью.

Так магические птицы добрались до Мутных гор, и когда орёл потерял всякий интерес к своей добыче, он камнем стал падать вниз, желая только добраться до своей добычи первым. Горлица понимала — не успеет. Не сумеет найти их, не успеет спасти. Пока орёл будет рассекать камни своими крыльями, она будет искать их и потеряет слишком много времени. Но не может опоздать!

Сложив крылья и начав падать камнем вместе с орлом, голубка засветилась изнутри и распалась на несколько ослепительных лучей. Каждый из этих лучей отыскал в горах входы в пещеры звёздных и проникли внутрь, пока орёл выбрал лишь один вход.

Гибкими струями света горлица проникла вглубь страшного места, озаряя всё вокруг и ослепляя испуганных от этого звёздных. Но чем ближе она приближалась к цели, тем больше становилось бегущих вперёд звёздных. Они замирали, оглядывались, кричали, слепли от нескончаемого потока света, что проходил сквозь них.

Последняя преграда — холл, где бились эльфы. Свет со всех дверей ворвался внутрь, заставляя звёздных, да и эльфов из пророчества, зажмуриться от яркого света. Лучи соединились над солнечной эльфийкой, и теперь над ними вновь возвышалась прекрасная горлица, обхватившая своими полупрозрачными крыльями их и Закнеыла, толкнув к своим союзникам.

В эту же секунду с оглушительным кличем в холл влетел призрачный орёл и, издав ещё один боевой клич, он врезался головой в свою противницу, взрываясь и сокрушая ударной горячей волной всё и вся. Такого удара стены пещеры не могли пережить, и большими камнями, валунами начали разрушаться, насмерть придавливая звёздных. Всех!

Но сквозь тело прекрасной белоснежной птицы не могли пройти ни взрыв, ни рушившийся потолок.

Это продлилось недолго, но эльфам казалось, что целую вечность. Особенно Гинтару, который вроде как и боялся к себе прижать Валанди, но из-за тряски, из-за страха, что на них всё-таки что-то обвалится, прижимал как можно крепче. Кая боялась открыть глаза — как только произошёл взрыв, она прижалась к чьей-то спине и зажмурилась, мысленно молясь, чтобы это все быстрее закончилось.

И лишь когда наступила полная тишина, когда даже перестали валиться мелкие камешки с насыпанных гор, эльфы рискнули поднять глаза. Пещера была завалена на полметра; от врагов остались лишь торчащие из-под завала конечности: ноги, руки, головы.

Горлица медленно расправила крылья, выпуская спасённых из светового щита, и, бросив на них зазывающий взгляд, метнулась в одну из приоткрытых дверей, через которую ещё можно было выбраться из завала. Так, разбрасывая невидимой силой преграду в виде трупов, валунов, камней, горлица вывела их на улицу, где растворилась с белоснежном сиянии.

Они не стали задерживаться на этих проклятых землях, а решили идти вперёд, как можно глубже в леса. Был лишь один привал — чтобы осмотреть состояние Валанди. Никаких костров, никаких перекусов — передохнули, напоили её зельями, осмотрели и двинулись в путь. Гинтар ни с кем не разговаривал — он всё ещё был зол, был не в себе. Его взгляд был обращен только на солнечную; теплота и беспокойство во взгляде, если такое проскальзывало, было дарено лишь ей.

Кая шла позади всех. Она воспользовалась этим привалом, лишь чтобы скрыться с глаз остальных и в лесу зашить свою рану. Но признать, что ей было тяжело и больно, не смела. Всё ещё искренне веря в то, что это её вина, было просто стыдно задерживать группу вновь, да ещё и пока они здесь. Стиснув зубы, оборотень сделала три шва и побежала нагонять остальных, даже не перевязав.

Вряд ли кто-то заметил её рану — старалась прикрыть плечо плащом. Оно было темно-зеленого цвета, и впитанная кровь была не так ярко видна. Шла она позади группы, как обычно, что мало могло вызвать подозрений. По-хорошему, было бы здорово ещё и травы наложить на рану, но у неё просто не было времени.

Поздно ночью, когда только сам Гинтар был уверен в том, что они в безопасности, туманный предложил сделать привал на ночь. Наконец-то Кая могла вздохнуть спокойно и подойти к Закнеылу для обработки его ран, до которых не могла добраться ранее.

Гинтар чуть ли не упал на землю, не в силах даже костра разжечь — наконец-то его магические силы иссякли, и задействовалась больше жизненная. Он высох в прямом и переносном смысле, но с какой же любовью его глаза смотрели в лицо Валанди. С любовью и с таким глубоким чувством вины, что просто не передать. Он молчал. Он не хотел с ней говорить; понимал, как ей сейчас плохо, и всё, что мог сделать туманный, — это просто быть рядом.

Несмотря на то, что все её раны вылечились, Валанди за все время пути ни разу не пришла в себя. Разум погрузился в глубокую спячку и исцелял сам себя. Лишь на короткое мгновение, когда Гинтар уложил ее на землю и сам устроился рядом, был проблеск. Она уткнулась ему в грудь лбом и крепко сжала рубашку кулачками.

Когда Кая подошла к звёздному, Зак позволил осмотреть себя. Он был ранен много, но в большинстве несущественно, только на груди, где его коснулся меч Ливафейн, зиял глубокий порез, рассекший в одном месте мышцы почти до кости.

— Почему ты сразу не попросил зелья? — тихо спросила Кая, вытаскивая иглу и нитку. — Я ж позади иду — не вижу. Снимай верх.

Девушка повернула голову в сторону Гинтара, хотела предложить ему выпить зелья или что-нибудь, но побоялась к нему вообще обращаться. Хотя сам он был в сознании, взгляд хоть и искрился любовью, но он стал слишком быстро тухнуть. Только губы шевелились — он что-то шептал своей любимой, но оставался глух ко всему.

— Бывало и хуже, — выдавил Зак, морщась при попытке раздеться, и механически поинтересовался: — Сама-то в порядке? Я чую твою кровь.

Честно, он взглянул бы на нее с беспокойством, и, возможно, в голосе было бы больше нежных ноток, но встреча с отцом словно вытянула из него все хорошее, оставив лишь тягучий осадок самого ужасного в нем — безразличия.

— Задели один раз — совсем не страшно. Завтра корочка уже будет… Ляг.

Но вспомнив о своей руке, Кая ощутила, как рана стала жечь, чего обычно не бывало. Засунув эту мысль куда подальше и пообещав себе наложить трав позже, оборотень помогла Заку лечь на землю, после чего стала медленно протыкать кожу.

— Как всё прошло? — рискнула спросить девушка и с надеждой посмотрела в глаза звёздного. — Кольца?..

Зак снял перчатку и показал руку Кае. На его пальцах красовались четыре толстых перстня с замысловатыми рунами. На каждом была своя надпись.

— Одно было у меня с самого начала, как у наследника, — объяснил он, показав кольцо на среднем пальце. — Остальные я отнял. Укоротил руки отца на пару пальцев, — и чересчур довольная, пугающая улыбка поселилась на его лице.

Кая как завороженная смотрела на эти перстни, и с её губ вырвался вздох облегчения.

— Слава богам, всё это было не зря, — прошептала она. Лунная не стала долго маяться с его раной — сделала буквально пару швов, дабы не причинять ему боль лишний раз. Потом закопошилась в своём рюкзаке в поисках трав. — Я… — замолчала. Как странно, Гинтару бы это было сказать — раз плюнуть, но здесь отчего-то нужно было заставить себя. Не потому что не хотелось… Хотелось. Дабы пауза не была совсем уж глупой, она затолкала в рот травы и долго тщательно пережевывала. Лишь когда стала наносить, добавила: — …рада, что ты жив, — и дабы не почувствовать себя глупой (а именно такой она себе сейчас казалась) спросила: — Так твой отец жив? Или ты его убил?

— Такого не убьешь, — и Зак рассмеялся, нервно и как-то даже безумно.

И только сейчас он понял, каким был идиотом, насколько глупыми смотрелись его потуги стать хорошим. Он сбежал от звездных, но от себя самого не сбежишь. Слова Гинтара, хоть и брошенные в гневе, дошли до него. Он убийца, всегда им был и будет. И даже Кая считает его монстром. Он не хотел, чтобы она так думала.

— Я тоже рад, что ты… что вы все выбрались оттуда, — он положил руку без перчатки поверх ладоней Каи, которая заканчивала наносить смесь, и прикрыл глаза.

Лунная как-то странно дёрнулась, и замерла, будто бы боясь пошевелить ту руку, что легла на неё. Она долго буравила взглядом то его пальцы, то его лицо — благо, он не видел этого.

— Отдыхай, — только прошептала она и, мягко выдернув свою ладонь, встала и отвернулась от эльфа. Теперь для неё было самое сложное: туманный. — Гин, — позвала девушка друга, но тот никак не отреагировал. — Гин, я могу осмотреть тебя? — вновь молчание. Могло показаться, что он спал, но нет, его глаза были полуоткрытыми, зрачки уставлены на лицо Валанди, а рука, гладящая девушку по золотым локонам, светилась, отгоняя все кошмары. — Давай я тебе хотя бы травы дам для сил, Гин.