— Гинтар, прекрати! — что есть мочи закричала Кая, надеясь дозваться до друга. — Ты нас убьёшь!

Но он не услышал. Кае ничего не оставалось, кроме как подбежать к нему и встать рядом, пока туманный медленно пошел к выходу из темницы, держа солнечную на руках. Прячась за его спину, Кая с облегчением увидела, что снаружи ничего не разваливалось, но на них тут же выскочили невесть откуда взявшиеся трое звёздных эльфов. Они и порога не успели переступить — шипы, все, как один, метнулись в лица врагов, немедленно умерщвляя их.

Кае стало не просто не по себе — она была в ужасе. От жестокости, от сумасшествия, которое овладело Гинтаром, но она молчала. Молилась лишь об одном — лишь бы Гин не принял Закнеыла за врага.

— Нам нужно найти Зака, — всё что смогла она из себя выдавить.

Но Гинтар помнил место встречи со звёздным эльфом, и вместо выхода он вошёл в другой коридор.

Кажется, больше пещеры не содрогались от магической силы туманного, но эти шипы и сильные порывы ветра, исходящие от Гинтара, говорили, что он всё ещё не в себе и даже не собирается брать над собой контроль.

========== 13,5. Темный принц ==========

— Гласка, я запрещаю тебе, — разрезав воздух длинным рукавом при взмахе рукой, Расарис отвернулся от проекции черноволосой ведьмы, но на свои запреты услышал лишь звонкий смех за спиной.

— Ты просишь меня о помощи, но связываешь руки. Я не просто так не являюсь Белым магом, Расарис. У меня другие методы. Которые, стоит отметить, гораздо действеннее твоих.

— Ты хочешь причинить вред невинным, оно того не стоит!

— Не стоит? — вскрикнула женщина, заставляя мага обернуться к прозрачному силуэту женщины. Глаза отчисленной загорелись красным сиянием, а лески волос взмыли вверх неприятными страшными локонами, словно их поднимал сильный поток воздуха. — Под угрозой все расы, Расарис! — взревела женщина. — Если эльфов не остановить, вместо нескольких умрут тысячи! Или ты давно не перечитывал летописи?

Расарис опустил голову, раздраженно дергая себя за бороду. Он понимал, что она права, но рисковать мирными жителями? Он не мог на это пойти, хоть и знал, на что шёл, прося о помощи Гласку. Он уже хотел было отключить связь с отчисленной, но ведьма вновь подала голос всё тем же тоном:

— Я буду делать всё, что в моих силах, Расарис. Если нужно будет — я начну убивать, но хотя бы один из этих эльфов не дойдёт и до третьего артефакта!

— Гласка, нет! — но выкрикнул он уже в пустоту. Ведьма исчезла, но неприятный осадок, который она оставила своими словами, никак не проходил.

— Расарис… — главный маг обернулся на голос. В дверях его лаборатории, которая находилась в самой высокой башне, показался Лакейт. Юноша обеспокоенно осмотрел своего наставника и сделал шаг в помещение. — Мы все беспокоимся о тебе. Ты не ешь и не спишь…

— Всё хорошо, мой мальчик. Не стоит волноваться обо мне, когда под угрозой спокойствие мира, — старший маг медленно подошел к юноше, пока тот отчаянно избегал его взгляда. Ему больно было видеть могущественного Расариса в облике дряхлого старика, в которого тот превратился в последнее время. Даже магией себя не поправлял. Лакейт осматривал высокие книжные стеллажи, которые ломились под весом томов в тысячи страниц. Он посмотрел на запылённый телескоп, к которому маг уже давно не подходил; небольшую алхимическую лабораторию, на которой были свежие ингредиенты для зелий… Он даже пытался сконцентрировать внимание на летающей в лунном луче пылинке. Но Расарис уже был перед ним и положил тяжелую руку на молодое плечо.

— Всё будет хорошо. Мы справимся.

— А вы уверены в том, что это действительно принесёт крах? — неуверенно спросил Лакейт. Бедный, глупый мальчик. Он не видел правды: не видел кровожадности в глазах звёздных, гнева в мордах лунных, жадности в лице туманных и отчаянье в устах солнечных. Нет, эльфы были слишком несчастны, чтобы спокойно принять дар и так же спокойно жить дальше. На вопрос мальчика тот лишь покачал головой.

— Новая война неизбежна, Лакейт. И я не могу думать о сне и еде, пока не буду уверен, что эльфы из пророчества остановлены.

— Может, я могу вам чем-нибудь помочь?

Расарис улыбнулся и хотел было покачать головой, но сколько надежды и желания было в этих глазах помочь старику. Пусть почувствует себя важным в этом деле. Ему полезно будет чувство собственной значимости.

— Я послал магического следопыта на поиски эльфов. Следи время от времени. Если он вернётся, немедленно сообщи мне! У меня для него есть другое задание. А когда…

— Этот?

Расарис повернул голову в сторону открытого окна, через которое переваливался телескоп, и действительно в него влетело маленькое создание. Сиреневая птичка опустилась на голову старшего мага и превратилась в пыльцу, которая тут же засосалась в ухо Расариса. Пробыла там несколько секунд, передавая воспоминания, и вернулась обратно на голову в форме всё той же птички.

— И как? — с нетерпением спросил Лакейт.

— Нам может повезти, — правда, сам маг в эти слова не верил, — и звёздные эльфы сделают за нас всю работу.

— Они пошли к Мутным горам?

— Верно, — на старческом лице появилась грустная улыбка. Плохо желать кому-то смерти, но лучше они, чем сотни жизней. Расарис подставил свою ладонь к птичке, и та перепрыгнула с головы на неё, ожидая новых приказаний. — А ты, мой маленький друг, будешь следить теперь за другим человеком. Докладывай мне о каждом шаге Гласки, где она и что планирует.

Птичка открыла ротик, но никакого звука не выдала. Только взмахнула крыльями и вылетела обратно в окно. Расарис видел во взгляде Лакейта вопросы, но молодой маг не рисковал спрашивать. Кто он такой, чтобы спорить? Но вот отчего старейшина поставил действия Гласки под сомнения — это вопрос.

— Иди отдыхать, мой мальчик. Ты сегодня хорошо потрудился на призыве мантикоры.

— А когда мы сможем снять с неё барьер?

— Это мы сделаем только в том случе, если эльфы подберутся слишком близко к нам. Я надеюсь, до этого не дойдёт. А пока… — Расарис ещё раз похлопал молодого мага по плечу и ненавязчиво повернул лицом к выходу: — А я пока попробую использовать накопленные силы на магический удар, — но, поймав на себе вопросительный взгляд, отвечать не стал. Не хотел старик падать в газах молодого мага. Не должен он знать, что Расарис хотел одним махом попытаться справиться как с ужасными звёздными, так и с пророческими эльфами. Как он и говорил — грех за убийство должен лечь на его плечи, как ответственного за спокойствие этого хрупкого мира. И если нужно — он обагрит свои руки.

***

В тронном зале уже активно обсуждались перспективы, которые открывала перед звездными магия, ведь Закнеыл успешно прошел повторный допрос. Он слушал их жуткие планы, и в жилах стыла кровь. Одно предложение Ливафейн пробудить вулкан в горах Хатора, чтобы он выжег подземный город гномов, заставило его содрогнуться. Хорошо, что все были настолько увлечены беседой, что не заметили этого движения.

— Закнеыл, а что бы первым сделал ты, заполучив эту силу? — вдруг обратился король к сыну.

«Уничтожил бы всех звездных», — хотелось прокричать ему, но он оскалился и открыл рот, чтобы выдать очередную ложь, когда от этого его избавила распахнувшаяся дверь: палач наконец почтил своим присутствием короля.

— Почему так долго, Антал? — рявкнул на вошедшего Кварагх.

— Солнечная попалась стойкая, пришлось повозиться, чтобы сломить ее волю, — довольно произнес палач и со злобной улыбкой повернулся к Заку. — Я не поверил, услышав, что ты добровольно вернулся. Даже решил оторваться от твоей игрушки.

— Рад, что угодил тебе, — Закнеылу приходилось выдавливать из себя слова. — Передай ее потом Ливафейн, мы должны будем умилостивить нашу богиню.

— Не так быстро. Я еще много чего хочу ей показать, — Антал с безумным взглядом предался мечтам. — Помнишь, на двенадцатом году обучения нас посвящали в основы жречества и ту церемонию?

— Ах, позволь мне участвовать в этом, — с нездоровым желанием влезла в разговор Ливафейн.

— Как я могу не исполнить просьбу высшей жрицы? — покорно склонил голову палач, но смотрел только на своего заклятого соперника. Другие не заметили, но Антал слишком хорошо знал Закнеыла и видел в его взгляде злость и презрение. Как же он скучал по этому! По тому, чтобы доставать его: — Если хочешь, тоже присоединяйся. Чем больше нас будет, тем веселее.

Как же Закнеыл хотел стереть мерзкую ухмылку с лица Антала. Он убьет его только за мысли сотворить такое с Валанди. Слишком хорошо помнил, какими отвратительными могут быть звездные в своей похоти, и тот ад, что творился на любой их церемонии.

— Кто бы мог подумать, что мой сын вернется с отличными вестями, — король привлек внимание. Казалось, что в его взгляде на Зака вновь промелькнула гордость. — Антал, ты слышал, что Закнеыл собирается вернуть нам магию?

— Магию? Как интересно, — палач с досадой повернулся к королю Калантару. Он-то рассчитывал увидеть мучения Зака, его казнь, а не… это. — И каким образом?

— Ты пропустил допрос с пристрастием, — Ливафейн прильнула к Заку, беря его под руку. Антал посмотрел на это действие с презрением, однако скрыл свой взгляд от жрицы. Он всегда хотел заполучить ее себе, не только назло ему, однако, даже после предательства, она липнет к принцу.

— Твоя солнечная такой бойкой оказалась, я повеселился на славу. Сам тренировал ее? — кольнул Антал.

— Нет. Нашел ее недавно. Не мог же я вернуться без подарка, — Зак притянул к себе Ливафейн, зная, что это взбесит палача.

Антал презрительно зашипел, но это скрылось за звонким смехом эльфийки. Однако и ее смех вскоре перекрыли громкие стоны наложницы. Она таки добилась внимания от короля, он жёстко насаживал ее на себя, терзая округлые груди зубами. Продлилось это недолго. В последний раз он с силой вжал ее в себя, подаваясь вперёд сам, и кончил в нее, после чего грубо скинул с колен и попросил убрать использованную эльфийку отсюда.

Наблюдавшая за этим действом, Ливафейн закусила губу и одной рукой принялась гладить через штаны Закнеыла, желая, чтобы он сделал с ней то же самое. Но ему было противно наблюдать за отцом, и даже если бы захотел, у него не встал бы. Кварагх спокойно поднял наложницу на руки и удалился вместе с ней из зала. Это был самый удобный момент, чтобы заполучить кольца.

— Что-то не так? — слишком самодовольно произнес Антал, и это сбило с толку Зака. — Ты ведь пришел сюда не за прощением, я прав? Выражение твоего лица говорит о другом.

Закнеыл не заметил, как скривился от отвращения, не знал, что кто-то наблюдал за ним в этот момент, но и отрицать уже не было смысла. Резким движением оттолкнув от себя Ливафейн, он вытащил клинок и всадил его под ребра палачу, прижимая его к себе. Тот и не успел толком отреагировать, хоть и ожидал такого поворота событий, но Зак всегда был быстрее, просто никогда не стремился убить соперника. Поэтому палач и не рассчитывал на такой скорый исход их борьбы. Даже спустя сотню лет Антал не мог сравниться с Заком.

— Это за Валанди, — последнее, что он услышал в этой жизни, и почувствовал, как провернулся клинок у него в груди, доставляя невыносимую боль. Он ещё находился в сознании, пока падал, ощущал покидающую его тело жизнь вместе с теплом и кровью. И только в момент соприкосновения с полом его сердце остановилось, и глаза перестали видеть, запечатлев на сетчатке изображение недосягаемой спины принца.

— Я так и знал, сопливое ты отродье! — зашипел Калантар.

Король поднялся с трона, готовый казнить сына сам, здесь и сейчас. Но Зак и здесь оказался быстрее. Что заставило двигаться его с такой неестественной скоростью, неизвестно. Но факт был в том, что он преодолел все мыслимые законы бытия, оказавшись подле трона в считанные мгновения. «Великий» не успел и меча вытащить из ножен, как на его руку упал клинок Закнеыла, срезая кольца вместе с пальцами. Схватившись за искалеченную руку, король оглушительно завопил, и Зак прервал бы его страдания одним точным ударом, если бы не вмешалась Ливафейн. Своим хлыстом она оплела занесенную для удара руку и рванула на себя, заставляя принца повалиться на пол. Вторым клинком он перерезал кнут, и схватив отделенные пальцы отца, метнулся к выходу.

Но жрица не могла его так легко отпустить. И пока король истошно кричал, пытаясь дозваться Кварагха, она вытащила свой меч, преграждая путь Заку.

— Отойди, Ливафейн, я не хочу тебя убивать, — предупредил ее Закнеыл.

— Как жаль, живой ты принес бы мне больше пользы, но твоя смерть от моей руки вознесет меня на вершину славы, — безумная, она даже не видела опасности перед собой и бросилась на Зака.

Он правда не хотел причинить ей вреда. Она была по-своему дорога ему, не одно десятилетие они провели вместе. За свою жалость Зак и поплатился. Он осторожничал, старался просто вырубить жрицу, не причинив ранений, но она пыталась его убить, безжалостно принести в жертву злой богине. Поэтому ей и удалось достать Зака: зачарованный меч рассек грудь принцу до кости, тут же прижигая рану. Боль была адской, мало того, что она глубоко порезала его, так ещё и магия в лезвии жгла. Закнеылу с трудом удалось отвести второй удар раскаленного меча. Ему приходилось сражаться одним клинком, потому что во второй руке держал драгоценные пальцы.

Поняв, что если продолжит беречь Ливафейн, живым не выберется, он сделал выбор в пользу спасения. Ведь на кону сейчас была не только его жизнь. Но и здесь ему помог случай — по неизвестной причине стены пещеры содрогнулись, как от землетрясения, коих в этих землях никогда не было, и с потолка посыпалась мелкая крошка, один из камушков которой задел жрицу, отвлекая ее внимание. Зак воспользовался этим и проскользил клинком по длинному лезвию меча, отталкивая у самой рукояти в сторону. Ливафейн, чтобы не потерять оружие, пришлось развернуться за ним и открыться с правого бока. Она не успевала с размаху нанести удар, хоть он и получился бы сильным, будь у нее больше времени, но Зак не тот противник, который не воспользуется выигранным преимуществом. Сильно пнув жрицу в колено, он с громким хрустом сломал ей ногу, заставляя с криком повалиться. И кинулся бежать со всех ног, чтобы успеть покинуть зал, пока не вернулся Кварагх с подкреплением.