— Форсик Лунный — редкостная дрянь. Сначала суточная чесотка, потом жжение, а под конец ещё и сильное слабительное, — от Каи не утаился взгляд Валанди, и она поняла, что той нужен какой-то рычаг на туманного. Кая, смотря на взволнованного Гинтара, сказала: — Но я тебе советую использовать для него смесь из Ячигана и Сакодки. Они… Как бы так сказать? — Гинтар напрягся. Он не знал этих трав, и дабы оставить его в неведении, шепнула Валанди уже на ухо: — Скажем так, вы с Гином будете не в состоянии выйти из постели. Он — из-за аппетита, а ты… Ну, надо же ему этот аппетит кем-то удовлетворять.

От её слов Валанди вся залилась краской. Она отвернулась ото всех, чтобы привести мысли в порядок, и повторяла про себя: «Ячиган и Сакодка, Ячиган и Сакодка», — чтобы запомнить. Потом она посмотрит их в справочнике, который всё-таки решила сохранить. И вдруг ей пришла в голову мысль: «Значит ли это, что Кая одобрила их отношения?» Валанди с удивлением повернулась к лунной, но промолчала. Спросит на охоте тет-а-тет.

Когда Валанди от неё отошла, лунная продолжила смотреть в облака, положив руки под голову.

— Кая-я-я, — настороженно протянул Гинтар.

— М?

— Что ты ей сказала?

— О, не беспокойся, милый, — передразнила парня оборотень, — так, лёгкие травки от температуры тела.

— Но, Кая…

— Гинтар, отвали от меня, я устала. Это не ты сегодня на охоте бегал и с перевязками маялся. Уж постарайтесь — вы, оба! — чтобы труды не прошли даром!

***

Для эльфиек этот день стал адом, вот честно. Разогревать воду, поддерживать костёр, патрулировать окрестности, дабы ни медведь, ни люди не застали их врасплох; готовка, охота, создание лежанок… Валанди даже вызвалась помочь Кае собрать трав, за что та была ей очень благодарна.

Лунная и подумать не могла, какой же вклад вносили эльфы в их путешествие. Вообще, сами виноваты — мужчинам запрещалось даже вставать, чтобы завтра они со спокойными сердцами пошли дальше.

И вот наступил вечер. Кая и Валанди, неся в руках тушки куропатки и зайца, возвращались в лагерь. Обе были уставшие, но, наверное, впервые за день, они просто шли, не думая ни о чем.

— Слушай, пока мы не вернулись, я хотела поговорить с тобой, — начала Валанди разговор. На щеках у нее вновь выступил румянец, она смущённо опустила глаза, но все равно спросила: — Значит, ты не против, если мы с Гинтаром… ну, будем вместе?

Кая посмотрела на Валанди, а потом резко остановилась. Сначала она была удивлена вопросом, а потом его причине. А ведь точно, если подумать, она вдруг ни с того ни с сего не только прекратила внимание на них обращать, так ещё и «помочь» Валанди хотела с этим делом. С чего вдруг?

Быть может, как она сама думала, из-за Зака? Ей было на кого обратить внимание, пока Гин занят, да и к Валанди она привыкла. Точно!

— Просто я к тебе привыкла, — отмахнулась оборотень. Это была лишь правда отчасти, но и лукавить она не собиралась: — Я не знаю, как поведу себя, когда нам придётся расстаться. Я слышала о намерениях Гина взять тебя в нашу компанию… Не знаю, говорил ли он тебе или нет, но… — оборотень продолжила путь и посмотрела на спутницу. — Врать не буду — как я буду на это смотреть потом, я не знаю. Но пока, да. Я не против. Он хоть… стал счастливее…

— Если не считать вечера на балу, когда он меня убить готов был. Если бы мог это сделать взглядом, от меня бы только пепел в руках короля остался, — еле слышно проворчала солнечная, но в душе обрадовалась. Какая разница, что будет потом? Но… — Учти — я буду драться за него.

И хоть слова ее прозвучали как угроза, Валанди одарила Каю счастливой улыбкой.

— Тогда и ты учти — подмигнула лунная в ответ, — я знаю более ста ядов, а тебе ещё долго питаться пойманной мною дичью.

На этом девушки закончили, но каждая осталась довольна. Правда, пока они в лагерь не пришли. Кая тяжело вздохнула, видя, как костёр почти погас. А тут ещё и Гинтар встал на ноги.

— Милая, позволь мне хоть по нужде сходить, — взмолился туманный.

— Валанди, — устало позвала эльфийка солнечную. — Проследишь, чтобы он по пути не грохнулся, и чтобы рана не открылась? А я пока туши разделаю, потом за дровами схожу.

— Кая, ну зачем мне…

— Значит под себя сейчас сходишь, понял?

— Ладно, ладно. Но мы можем и хворост заодно собрать!

— Тебе не то что ходить, нагибаться нельзя! А Валанди за тобой следить должна.

— Мне кажется, ты перегибаешь палку, — настороженно сказал Гинтар.

Нет, она просто волновалась! Один день для его раны — это ничто! А они сейчас пойдут в самое опасное место на свете. На друга только рукой махнула, мол, вали уже.

Валанди не разделяла волнения Каи — уж в кустики он и один мог сходить — но дабы не злить лунную ещё больше, согласилась пройтись по лесу ещё раз, только в компании поприятнее.

— Я говорил, что надо было со мной идти, пока их не было, — вставил свою фразочку Зак, но увидев строгий взгляд Каи, поперхнулся своими же словами.

Гинтар в ответ лишь плечами пожал и, дождавшись Валанди, пошёл с ней в лес.

— Ну коль сходил, значит и за дровишками сходишь, — буркнула Кая Заку. Ну, с ним она может и погорячилась — рана-то не такая серьёзная. — Но недалеко!

Гинтар же, уйдя от лагеря как можно дальше, тихо прошептал:

— Если честно, я просто пройтись хотел. Вы хоть поладили?

— Более или менее, — неопределенно ответила Валанди. Она скосила глаза на его рану и задала, наверное, наиглупейший вопрос: — Болит?

— Нет, я немного применил магию… Только Кае не говори, — усмехнулся он и долго молчал с загадочной улыбкой. Для приличия нужно хоть раз спросить — а в порядке ли она сама? Быть может, её тоже ранили, пусть и несерьёзно. Но отчего-то спокойная девушка внушала доверие, и Гин верил, что с ней всё хорошо. Тем более в голову всё равно лезли другие мысли. — Так, эм… А что там тебе Кая нашептала? Что это за растения?

— Секрет, — Валанди показала ему язычок и хитро улыбнулась, но при воспоминании о словах Каи на ее щеках выступил румянец, который не утаился от взгляда туманного. — Но они не вызывают диарею — это точно.

— Я умею выпытывать секреты, — томно прошептал Гинтар, касаясь талии Валанди, медленно скользя по пояснице и хватая уже с другой стороны.

— Ну что ж, попробуй, — и она замерла в ожидании его дальнейших действий.

Гинтар остановился и встал напротив солнечной, прижимая её за талию плотнее к себе.

— А не боишься?

Вот она, вновь в его руках! Он боялся, что она начнёт петь песню Каи, но, слава богам, Валанди приняла его игру. Наконец-то он вновь её касается. Так же, как и в городе.

И на этот раз он не собирался её отпускать. Нет, хватит. Отпустил на балу, хотя она была уже его. Больше такого не допустит. И дал себе обещание, коснувшись губами её шеи.

Валанди на мгновение напряглась, вспоминая двойника и все те сны, которые в последнее время преследовали ее, но нет, он настоящий. Она ощущала его сердцебиение под рукой, плавно перемещая ладонь ему на плечо, чувствовала его горячее дыхание на шее и влажное прикосновение губ. Постепенно расслабилась, вдыхая запах его волос.

— Я думаю, эти травы нам не понадобятся, — шепнула она ему с улыбкой на губах.

Она могла почувствовать усмешку Гинтара в её шею, пока ладони нежно пожимали талию. Туманный зазывающе толкнулся бёдрами в Валанди, но это движение тут же отдалось болью, что даже магия не смогла заглушить. Разумеется, на его лице ничего не отразилось, но эльф разочарованно лизнул шейку эльфийки. Ничего… Он ещё сделает её своей, а пока…

— Я хочу извиниться перед тобой за то, что расстроил там, на балу, — прошептал он вновь и, игнорируя любые вопросы, повернул девушку спиной к себе, прижимая вновь. Руки стали гулять от талии к бёдрам, оттуда вверх, ложась на груди, а губы не отрываясь ласкали шейку. Кажется, он ясно дал понять, как именно хочет извиниться.

— Я тоже виновата в том, что там произошло, — шепнула Валанди и откинула голову назад, кладя ему на плечо. Она подняла руку и положила ему на голову, зарываясь пальцами в серебро волос.

Как же было приятно наконец оказаться в его руках, принимать ласку, но ей хотелось немного другого. Она заставила его оторваться от шеи и приподнять голову. Облизав свои губы, она нерешительно стала приближаться к его губам. На последнем сантиметре она остановилась и подняла ресницы, чтобы заглянуть ему в глаза, увидеть, что он тоже этого хочет.

Но глаза ничего не успели рассмотреть, так как, заметив её остановку, Гинтар немедленно преодолел то расстояние, закрывая глаза от блаженства. Он слишком долго этого ждал. И да, мог напугать, отчего тут же его прикосновения стали целомудренее, невесомее, но губы… Губы жадно вбирали этот поцелуй, терзали, кусали. В них была давно копившаяся жажда. Он и просил, и требовал отдачи, останавливался, дразняще отдаляясь, но сам, не выдерживая отсутствия Валанди на своём лице, впивался вновь.

И она отвечала ему тем же, жадно глотая его дыхание, кусая за губу, если он смел отдаляться, устраивала охоту за его языком. Не могла насытиться, даже когда дыхание в лёгких заканчивалось.

Поиграв с Валанди ещё какое-то время, Гинтар осмелел — его ладони с ещё большим напором, чем прежде, стали ласкать тело солнечной эльфийки, но это быстро наскучило ему. Ткань на её теле мешала, бесила, раздражала… Ах, как жаль, что Валанди не умела ни в кого обращаться — каждый раз, когда она бы возвращала себе человеческую форму, вставая перед ним совсем нагой, он бы брал её, каждый раз… нещадно, без устали…

Пальцами он ловко задрал её рубаху и сжал грудь, неустанно трогая её, обводя соски, приподнимая и любуясь на них сверху вниз… Второй рукой же нежно поглаживал низ эльфийки, через какое-то время без приглашения проникая в штаны и быстро находя самое сокровенное для него.

Из груди Валанди вырвался тихий стон. Она закрыла глаза от наслаждения и вновь положила голову на плечо Гинтару, шумно втягивая воздух носом. Но ей не хотелось только принимать, хотелось дарить такое же блаженство и ему. Осторожно просунув руку за спину, она аккуратно положила ее ему на живот и повела вниз. Наконец нащупав вулкан желания, она принялась поглаживать его своими изящными пальцами сначала несмело, но постепенно движения ее руки становились все энергичнее.

Гинтар громко выдохнул, опять дёрнулся вперёд, навстречу рукам, и опять волна боли. Как бы он хотел овладеть этой женщиной, а она ещё и подливала масла в огонь.

— Нет, родная, — прошептал он, чувствительнее проводя пальцами по клитору, но при этом отодвигаясь от девушки пахом. — Я не смогу тебя порадовать этим. Позволь сегодня просто подарить удовольствие, — он поцеловал её в ушко, прикусил его и, не позволяя протестовать, поцеловал её губы, не разрешая отвернуться от себя, кусая за любые попытки.

Один раз он разорвал поцелуй — превозмогая боль в боку, он наклонился к её груди и облизал её, запечатав грубый поцелуй на соске, после чего снова вернулся к лицу.

Пусть сегодня будут только его пальцы, но они ясно дадут ей понять, что её ожидает в будущем. Нещадно лаская её, Гинтар добивался лишь одного — её голоса. Стоны для него — лучший показатель того, как ей хорошо, и он искренне пытался доставить ей удовольствие.

И он дождался. У Валанди больше не оставалось сил сдерживаться. Где-то после очередного поцелуя, когда ее губы освоболились, из них вырвался стон удовольствия, и она уже больше не могла остановиться. Одной рукой она вцепилась ему в шею, а другой в ту самую руку, больно впиваясь ноготками. Она уже была на грани, ещё одно движение его пальцев и… Она вознеслась. Сладостная дрожь прокатилась по всему телу, неся с собой наслаждение волна за волной. Все закончилось вместе с последним, самым протяжным стоном.

Облокотившись всем телом на Гинтара, Валанди никак не могла отдышаться. Это было лучшее, что с ней происходило в последнее время. И она отблагодарит за этот подарок, ой как отблагодарит. Она пообещала себе, что он будет извиваться под ней, молить не останавливаться, и ни одна богиня любви с ней не сравнится.

***

Кая сначала подумала, что ей показалось. Услышав первые стоны, она оторвалась от мытья рук после разделывания тушки, но поняв, что это был не крик, а стон, нахмурилась, чувствуя приближающуюся злость. Это Валанди так следит за ним? Ну если после их утех у него откроется рана — одному голову оторвёт, второй такую же поставит.

— Развратники, — буркнула оборотень и села у почти потухшего костра. Закнеыл так и не вернулся, и по-хорошему, Кае сейчас следовало бы тоже уйти, дабы не слышать эти… откровенные стоны. Иногда слух — это какое-то проклятие. Но вот только…

Это так сильно отличалось от того, что она слышала ночами в зашарпанных тавернах, где стоны девиц вызывали отвращение; где они извергали некрасивые, похотливые и наигранно-громкие стоны. Но Валанди говорила о своей любви красиво, мелодично, а главное — нельзя не поверить, что ей было очень хорошо.

И Кая впервые заинтересовалась этим. Впервые она почувствовала странное ноющее чувство в теле. То ли было возбуждение? И оно наступило лишь от того, что она послушала чужие стоны? В голове оборотня поднялась настоящая буря из чувств и вопросов. Что же это такое, что заставляет женщин стонать? Правда ли, что это бывает настолько приятно?

Она слушала, замерев. Просто слушала и терялась в догадках, в любопытстве от языка собственного тела. Почему оно так реагирует? Почему так возгорелся низ живота? Почему тело так требует прикосновений? Почему… почему Кая касается себя, и оно вдруг стало таким чувствительным?

Оборотень потрогала свою грудь и, что странно, это было новое неведомое чувство. Хотелось ещё, хотелось сильнее, не через одежду… Лунная пошла на поводу у своего тела, пробуя и исследуя это что-то новенькое. Она понимала, что может вернуться Закнеыл, и потому прислушивалась к каждому шороху в лесу, но слышала только стоны солнечной эльфийки и шум собственной крови, бьющей в ушах.