— Орлоно, смею предположить? — высокомерно спросил Сектар.

— И что же понадобилось вредителю моря от советника Гайзила? — тем же тоном спросил морской, выглядывая из воды ещё больше.

— Это ты о том, что туманные ловят рыбу в ваших водах? — фыркнул он. — Или о наших кораблекрушениях, которые вы устраиваете? Довольно! — повысил голос эльф до того, как Орлоно ответил. — Я так понимаю, вам не меньше туманных выгодно, чтобы магия вновь появилась среди эльфов, не так ли?

— К чему ты клонишь?

— Если ты не поможешь одному из пророческих эльфов, магия может не вернуться.

***

Поговорив с Орлоно, Сектар заперся в своей комнате и игнорировал любые просьбы слуг и гневные речи отца. Родители ещё не знали, но чувствовали, что что-то происходило с младшим сыном. Сначала странный разговор с матерью, потом долгие сидения на берегу, после чего сын, как ошпаренный, влетел в дом и убежал в свою комнату, из которой доносились странные звуки. А когда он вышел, мать раскрыла рот в немом крике, а Майнсет чуть не лопнул от гнева. Сектар был одет в тёплые одежды, за спиной у него два доверху набитых рюкзака, а по всему телу прикреплены разные амулеты. Как отец служившего в армии старейшины, Майнсет знал, что таким сын был, лишь когда уходил в дальние земли либо в патруль, либо… в сражения. А учитывая нынешнюю ситуацию…

— Только не говори, что ты пошёл в горы! — сквозь зубы прошипел отец. — Ты — приближённый старейшины, ты не имеешь права вот так легко уходить из города!

Но Сектар его будто не услышал. Он прошел мимо отца и, приобняв мать, поцеловал её лоб.

— Я скоро вернусь, матушка.

— Сектар!

— Отец, я не собираюсь воевать с магами, — попытался как-то успокоить Майнсета туманный. — Но их нужно затормозить, дать Гинтару и его друзьям время.

— Всё может быть не так опасно, как ты…

— Мать уже увидела смерть одного из них! — как можно спокойнее сказал младший. — Ты хочешь, чтобы она увидела смерть Гинтара?

— Я не могу позволить себе отпустить своего второго сына, Сектар! Ты никуда не пойдешь!

Сектар был терпелив и с понимаем относился к родителям. Но эти слова вывели его из себя. Он в один шаг преодолел то расстояние, что было между ним и отцом, и вызывающе взглянул в его глаза. В отцовских очах проскользнул испуг, который Сектар уже видел, но каждый раз видеть это в столь родных глазах было больно. Однако, сейчас слабость он показать не смел.

— Не заставляй меня показывать тебе, что ты давно потерял власть надо мной, — угрожающе прошипел Сектар и, поправив рюкзаки, прошёл мимо родителей, так и не удостоив их взглядом. С отцом всегда были натянутые отношения, но вот матушка… Боги, Сектар отсюда чувствовал, сколько ей понадобилось выдержки, чтобы не разрыдаться, смотря в спину сына, которого может не увидеть больше. У Гинтара была боевая магия, у него были друзья и могущественные артефакты. Они просчитали весь путь и, всё, что им нужно сделать, собрать посох, а Сектар же шёл на верную смерть — на Макушку Мира — в Белые горы, где жили Белые маги.

Когда туманный дошёл до конюшен, он приказал оседлать старую мышастую кобылку, на которой он когда-то учился кататься: спокойная животинка, добрая, но уже почти не в ходу. Её держали лишь из-за доброй памяти к ней и не убивали за добрую службу. Да и любила матушка Пагнеру. Несмотря на то, что в ходу было ещё пять лошадей, Сектар доверял именно ей, и на её бедную спину было возложено два тяжелых рюкзака. После чего туманный подошёл к ещё одному стойлу — своей гордости и радости, своему рыжему Басяку. Это был сильный мощный конь, один из лучших на острове, один из породистых и самых дорогих. Но не потому он любил Басяка. Это был его конь. Это был жеребец его сердца. Да и были они чем-то похожи. Басяк знал, что он — лучший, и не против был доказать это, если кто-то осмелился бросить ему вызов. Даже, порой, и хозяину было с ним трудно. Басяк любил и ему показывать свой характер, а Сектару не раз приходилось лезть в его голову, чтобы успокоить и подчинить себе. Но, надо признать, даже для лошади разум и дух жеребца были очень сильны. И эта природная сила, мощь и непокорность сделала жеребца лучшим другом Сектару. А сколько они прошли битв и пограничных боёв, когда Сектару пришлось служить! А сколько раз конь спасал своего господина?

— Ну что, мой верный друг, — грустно усмехнулся туманный, гладя морду рыжему. — Это будет наш с тобой последний поход. Ты готов?

Жеребец недовольно покачал головой, будто знал о задуманном туманным, и тем самым выражал своё недовольство. Конечно он не готов!

— Дорогой… — от своего копытного друга его отвлёк взволнованный голос матери. Прекрасная эльфийка, самая красивая для Сектара, шла к нему, словно плыла по высокой траве сада. Она хотела заплакать, она готова была плакать, но не могла, не желала этим удерживать сына.

— Я уже всё решил, матушка, — твёрдый голос Сектара был уверенным, строгим. Он подошёл к Заринти и заключил её в свои объятия, намекая на то, что это и было их прощанием. Женщина и не сопротивлялась. — Я обещаю быть осторожным.

— Ты сильный, Сектар, но магов больше, — дрожащим голосом ответила мать. — Как же мне не волноваться?

— Просто верь в меня, матушка. Ты должна понять, что рано или поздно тебе может прийти видение о смерти Гинтара. И тогда никто из нас уже не сможет помочь.

— Я не хочу терять сына, родной, — голос дрогнул сильнее, и Заринти не удержалась — по её щеке скользнула предательская слеза, которую он тут же смахнул большим пальцем, — но моё сердце разорвётся, если я потеряю обоих.

— Прошу, матушка, не надо слёз. Я буду часто-часто связываться с тобой, не переживай.

— Нет, не связывайся со мной, — в последний раз обняв Сектара за шею, мать поцеловала его в лоб и с улыбкой добавила: — Оставь свои силы на магов.

Конечно оставит! Заплатит им сполна за все те ужасы, что писал ему Гинтар. Хотя, самому Сектару было интересно поучаствовать на испытаниях с его друзьями. Жаль, что так до брата и до солнечной не добрался. Даже скучно было. Ничего… Кольцо теперь у Валанди, он может ей эти испытания делать ежесекундно.

В ту же ночь Сектар заплатил своему знакомому, чтобы он перевёз его к Ниварне вместе с лошадьми. Он не стал останавливаться в этом городе надолго и через час плотного завтрака оседлал Пагнеру, а Басяк, ведомый хозяином, бежал следом. Останавливаться пришлось очень часто — кобылка уставала слишком быстро, если учесть, что всё имущество было именно на ней.

В пути его поджидали разные опасности. Ну, как «опасности»? Несколько раз из-за деревьев выбегала шайка разбойников. Одна из шаек сразу признала в нём туманного эльфа и предпочла не связываться с магом, а вот вторая шайка… мало того, что отдала все свои запасы Сектару, так он устроил им сладкую жизнь, заставляя унижаться, как мужчинам. На утро они будут помнить всё, и на всю жизнь запомнят, кто такие туманные эльфы.

С каждым днём Сектар переживал всё сильнее. Валанди молчала, не пыталась с ним связаться. И это почему-то злило, ведь стоило ему подключиться к её голове, как он узнавал, что с ней всё хорошо. Гуляет с Гинтаром, покупает какие-то карты. И отчего злился? Может от того, что стоило ему ей помочь, как она сразу отваливала? Хотелось ей напомнить о такой вещи, как благодарность, пусть даже за попытку в помощи, но он ловил себя на мысли, что это не свойственно его характеру. Оттого и молчал. Лишь изредка читал её мысли. Иногда даже засиживался в её голове, смотря на мир через её воображение. Так делал особенно во время привалов.

«Нашла на берегу Хэтоги. Подумала, что вернусь, чтобы поискать другие сокровища, но случая так и не предоставилось», — в один момент услышал он голос Валанди, обращённый к Гинтару. И несмотря на то, что она собралась его продавать, Сек знал, что она этого не сделает.

«Какая умная девочка».

Она больше с ним не говорила, но Сектар продолжал слушать и не успевал подумать, как тут же отвечал на комментарии Гинтара. Их разговор превращался в какие-то сопли, и туманному стало аж противно. Он не видел в Валанди милую нежную девочку, которой бы нравилось это всё. Не верил, что она такая. Такие должны любить настоящих мужчин, а не мальчиков, коим сейчас представал Гинтар. Сектар пытался разбудить в ней желание к жестокому обращению, но она лишь отмахивалась. О боги, как бы он хотел сам шлёпнуть её по попе за упрямство. Одно только представление этого возбуждало, но бить он мог её только мысленно.

«Я не это имела в виду! А то, что ты мог бы не поступать… как мудак. Если не уважаешь меня, то подумал бы о Гинтаре. И не стыдно приставать к девушке брата?», — но эти слова немедленно охладили разгоряченного парня. Да, Гинтар… Точно, она же его девушка. Девушка, которая доказала ему — младшему — что достойна старшего.

В этот момент Сектар что-то соврал ей, что сидит за отчетами отца, но говорить с ней более не имел желания. И что нашло на него в тот вечер? Давно же прошла все проверки, хватит над ней измываться. Но… так нравилась её реакция на это.

Когда туманный добрался до Сильверсана, то поймал беспокойство Валанди и в её мыслях тревожный тон Гинтара. Кая пропала. Они дали ей ещё время, в то время, как Сектар сразу подумал о пророчестве, в отличие от этого глупого звёздного. Хорошо же он эльфийку свою оберегает, ничего не скажешь. Видать, звёздным это не дано.

Но что жалеть? Надо же как-то помочь, иначе пророчество сбудется! Тирос со всех сторон окружают скалы — её могут сбросить с любой! Но Сектар не мог бросить всё и помчаться туда — просто не успеет! Так, спокойно. Он не Гинтар, он способен контролировать себя намного лучше. У него же нет и не было проблем с этим. Надо подумать.

«Матушка», — позвал он Заринти. Прекрасная эльфийка не заставила себя долго ждать.

«Родной? Что-то случилось?».

«Разве я не могу поговорить со своей матерью? — попытался отшутиться он, но туманная всё знала, всё понимала. Она мать. Она знает, что младший просто так не станет тратить на неё силы. Они всегда мало разговаривали, но это не делало их любовь меньше. — Матушка, кто-нибудь из туманных есть рядом с Тиросом?»

«Тиросом? Милый, ты так быстро…»

«Нет, мама. Там сейчас Гинтар. И им нужна помощь. Есть какой-нибудь патруль рядом?»

«Я поговорю с отцом», — и уже через пять минут Заринти огорчила Сектара, что рядом с берегами нет ни одного туманного, зато глава семейства Стаугар приболел, но, так как ему срочно нужно переговорить о поставке вина, он послал свою дочь Манари вместе с толпой охраны.

Связавшись с ней и обрисовав ситуацию, Сектар погнал Пагнеру дальше через границу с Красным плоскогорьем в город Дасмор, что находился недалеко от Белых гор. Но и в городе, где он собрался набраться сил и наполнить магический резерв, ему не дали спокойно этого сделать.

Солнечная вновь связалась с ним. Вновь просила о совете по поводу лунной. Что ж, он его дал. Думал, хоть теперь пару дней будут спокойными, но нет. Она, будто нарочно стала рисовать в своём сознании, как трахается с Гинтаром в каком-то переулке, как последняя шлюха! Но… Чёрт возьми, шлюха, за ночь с которой не жаль и умереть. Сначала она просто рисовала это в воображении, а Гинтар, ублюдок, решил сделать её мечту явью. И нет, чтобы Сектару отключиться от её головы, но он смотрел, чувствовал всё, что чувствует она, и терзал себя мыслью, что это мог бы быть и он. Хотел нарушить их идиллию, хотел, пусть мысленно, пристроиться сзади, трахать её вместе с братом, но опять Сектар поймал себя на мысли, что это ему не свойственно. У него впереди опасная работа, которая будет стоить ему жизни! Нет, нужно готовиться!

Но он не мог сдержаться от того, чтобы не поговорить с ней.

«А я предлагал», — напомнил он о том дне, когда желал купить ночь с ней.

А потом она обратилась с нему с просьбой вновь. Почему Сектар её не послал куда подальше? Почему он рискнул собой на того, с кем у него не было столь прочной связи, которую не разглядывал так хорошо, как Валанди? Ведь именно из-за таких мелочей зависела сила его магии. Он уже и лунную-то почти забыл. Но вот солнечную помнил. На всю жизнь запомнит. И её глаза, от которых в первую очередь зависела затрата его магии.

Он отказался. Что? Нет, подождите. Отказался же! Он против влезать в голову, где его могут хуже, чем убить. Но… какого чёрта он сейчас надевает на себя все амулеты, все кольца и браслеты, усиливающие и экономящие магический резерв? Какого чёрта солнечной так просто им манипулировать?

«Ведь она переживает… — шептало его сознание. — Она беспокоится, ей страшно за друзей». Но Сектар не слышал своего сознания. Он просто делал. Во вред себе. Сел в кресло, закрыл глаза и приготовился. Его сознание взмыло куда-то вверх и полетело со скоростью света туда, где было кольцо. Он видел мир теперь иначе, и если с Валанди знал свой пункт назначения слишком чётко, чтобы даже попытаться забыть, то в голову лунной он пробирался наугад. И вот, он видит её — солнечную женщину в голове лунной. Она и правда была обеспокоена. Не спавшая и голодная, смотрела на него с такой надеждой и с… испугом. Она видела то, что чувствовал Сектар — потеря сил. В реальности он ощутил такую дикую слабость и боль в суставах, что просто не передать словами. Он сидел, но тело изнывало от усталости, и с каждой минутой боль становилась всё сильнее. Во рту пересохло, в глазах защипало, словно веки больше не имели влаги и каждый раз, при моргании, на глаза словно не они опускаются, а по нему проводят корой дерева. Больно, сухо по всему телу, ладони трясутся… Но он продолжал стоять и объяснять всё Валанди. Ответа даже не стал дожидаться, а вернувшись в своё тело, схватился за все амулеты, что были на шее и стал вбирать их силы. И кажется он стал молодеть год за годом, но отчего-то состояние от этого не улучшалось. Плохо, тошно, больно… Впервые он доводит себя до такого состояния. И всё ради кого? Солнечной и лунной, которые даже не при смерти! Но… солнечная просила его. Она верит в него, верит, что он поможет. Как он, Сектар, мог разочаровать это дивное создание, без магии околдовавшее его.