Попытка вторая. Он переместился вновь. И увидел зверя, запертого в собственном разуме. Он не знал, в чём дело, не мог понять, но это всё, что он мог сделать для Валанди. Дальше идти не мог — он умирал. Он мог бы вновь оставить Валанди, но сможет ли за ней вернуться? А если она рискнёт пробежать мимо зверя в более потаённые уголки лунной, где околдованный её разум, а зверь её убьёт? Нет, Сектар не мог так рисковать. Он выкинул Валанди из этой ужасной головы, а сам, вернувшись в тело, вобрал в себя остатки магических сил амулетов. Но лучше ему от этого не стало.

Придётся потратить день на восстановление. Плохо, ведь в эту секунду маги могли создавать для путешественников что-то очень страшное! У него не было времени, но больше двигаться в тот день он не мог. Ближе к ночи он заставил себя покинуть таверну, выбросив уже негодные амулеты. Медленно, шаг за шагом, старик дошёл до своего любимого Басяка, а конь недовольно захрапел и ударил его мордой в голову.

— И не говори, — усмехнулся Сектар и испугался собственного голоса. После этого он боялся лошадям в глаза смотреть, не желая сейчас видеть своё отражение. Басяк требовательно дурил копытом по земле, но хозяин потрепал его по гриве, после чего даже соизволил обнять. — Не сегодня, мой дорогой друг.

И вновь себя и своё имущество Сектар бросил на полумёртвую Пагнеру, а полный сил Басяк трусцой бежал рядом. На лошади по пути к горам он ещё немного помог своим резервам восстановиться, но больше тянуть было нельзя. Он гнал лошадей вперёд, и если рыжий с радостью тратил накопившуюся в нём энергию, то Пагнера вот-вот должна была сдохнуть.

— Терпи, старушка, — молил туманный. — До гор довези, а там можешь отдыхать сколько влезет.

И она выполнила просьбу. Не успел Сектар укутаться в шубы на заснеженной земле, как кобыла стала оседать, и туманный чудом успел соскочить с нее до того, как она придавила бы его своим телом. Сначала он подумал, что лошадь заупрямилась, но положив ладонь на её живот и заглянув в морду, понял — издохла. Жаль было её, кончено. Нет, даже очень жаль. Хороший был зверь, добрый, отзывчивый и общительный. И, как уже было сказано выше, она была ценным воспоминанием. Беря её с собой, Сектар был уверен, что она сможет продержаться весь его путь, а умереть первым должен был его дорогой Басяк. И смерть Пагнеры стала сильным ударом. В первую очередь это была любимица семьи, хоть Сектар и знал, на что её берёт, всё равно почувствовал вину перед ней. Ну, во вторую — тяжко ему будет возвращаться по горам назад. Да и подниматься по ним тоже.

Но Басяка он всё равно не трогал. Силы его друга ему ещё нужны. Возле тела кобылки они сделали привал. Отдав половину всей еды, что была у Сектара жеребцу, сам он подкрепился совсем немного; мысленно возблагодарил Пагнеру за верную службу и, взвалив на себя все рюкзаки, пошёл с Басяком в горы.

Сектар никогда не думал, что бывает так холодно. Он накупил разной тёплой одежды — от варежек до сапог, покрытых шерстью горных львов и снежных верхолюбов. Но ему было безумно холодно! Чем выше он поднимался, тем сильнее становились ветра, так ещё и умудрился попасть в метель. Она застилала ему глаза, и лишь чудом он не сорвался в пропасть — всё потому, что верный друг вовремя перегородил ему дорогу.

— Спасибо, Басяк, — и с этого момента именно конь вёл своего хозяина, согревая своим тёплым телом, в которое Сектар просто утыкался и прижимался к нему, чуть ли не вися на лошади.

Но он часто одергивал себя — Басяк должен быть в полном рассвете сил и ни капельки не уставшим, чтобы спасти своего хозяина. И когда, казалось бы, Сектар уже готов был повернуть обратно в город, не чувствуя ни одного пальца, Басяк привёл его в какую-то небольшую пещерку. Да и не пещерка это была вовсе. Какая-то щель в скале, куда мог протиснуться как Сектар, так и жеребец. Здесь было решено переждать бурю, а Сектар заодно попытался отыскать хоть какую-то мозговую деятельность в горах. Долго блуждать его разуму не пришлось — вот оно — защитное поле, за которым должны быть маги. Он предусмотрел это и, написав на взятом с собой магическом листочке заклинание, ждал спокойной погоды и готовился, на этот раз уже не отвлекаясь на солнечную. Он должен быть готов!

Ближе к утру пурга прекратилась, и магическая бумажка полетела к защитному полю. Стоило ей коснуться его, как в нём тут же образовалась маленькая, размером с горошину, брешь, через которую разум Сектара и проскользнул. Вот перед ним величественный замок. Внутри до пятидесяти человек, и теперь начиналось самое трудное для туманного — найти менее защищенную от таких мозговиков, как он, голову. Это должны быть ученики или самые слабые маги. Через их головы он всё узнает.

Первый — молодой парень, но спокойный — через защиту не пробиться. Второй — уже взрослый, и даже за несколько миль Сектар чувствовал в нём слабую магию, но… он чувствительный — сразу ощутит, что залезли в его голову. Третий, четвертый… не подходят. Разум Сектара подобно невидимому духу блуждал по замку в поисках нужного ему человека. Все они были так одинаковы — ходят в белом, лица закрыты капюшонами, у половины бороды разной длины. «Этот тупой, совсем зелёный, никого еще не знает, этот вообще больше по кухне… Да что такое?!»

Несколько раз Сектар возвращался в себя, чтобы перевести дух. Одно дело блуждать по чьим-то головам, но другое — просто так, в пространстве. Это порой путало сильнее, чем если бы он был окружён сотнями чужих воспоминаний. Так, он Сектар, сын Майнсета и Заринти, брат Гинтара — одного из четырёх избранных. Он здесь, чтобы затормозить магов, не дать им делать новые козни против них. Так, кажется, все его воспоминания на месте… Но он слишком долго пробыл в пространстве. Нужно ещё немного отдохнуть и проверить себя. Манари — женщина которую он желал заполучить… Кстати, странно, он о ней практически не думал весь путь. Да и с момента, как в дом вернулся Гинтар, Сектар не думал о Манари вовсе, зато… он думал о Валанди. «Как там она, интересно? Нет, стоп! Маги! Цель! Защитить брата и его спутников!»

Ещё раз!

«Этого мага проверял, этого тоже, повар, этот из города, привёз продовольствие, в эту голову не пробраться, этот заметит, у этого защита, этот… Да! Вышло! Голова пуста от защитных чар, но малец уже давно в Белой башне, он всех знает. Все и всё! Так, его зовут Локейт, он принадлежит некому кругу Белых магов — ограниченный круг, в котором самые главные маги, их ученики. Идея с Глаской принадлежала ему. Он одинок, но потому что сам выбрал это. Много учится. Внутри него сокрыты магические резервы — очень сильные, даже превышающие норму, но он их в себе не открыл. Зато это прочувствовал нём глава — Расарис. Вот оно! Вот их лидер!»

Сектар пробыл в незнакомой голове слишком долго, хоть по времени прошло несколько минут. Нет, ему нужно ещё немного времени! Слабость окутала его. Стало ещё холоднее, мышцы словно иссохли, как и кожа. Нет! Ещё немного! Пять секунд! Он почти у цели!

Гласка мертва, Локейт стоит посреди семи магов, и все они окружили магическую клетку, в которой… страшное существо, отказывающее подчиняться. Но для того они и стоят там — все пытаются воздействовать на голову волшебного зверя, но оно не так просто — оно — это сама магия, он не родился таким, он создан божествами. Его не подчинить… Нет! У них получается! День за днём они подчиняют его!

Сектар вернулся в своё тело, тяжело дыша. Он распахнул глаза и в ужасе смотрел на ледники перед собой, будто прямо перед ним продолжала рычать мантикора. Да эти маги с ума сошли — вызывать такое существо, пытаться его подчинить и его натравить на эльфов? Кажется, они всерьёз намерены не дать пророчеству исполниться. И самое ужасное — мантикора им медленно подчиняется!

Первое время он даже не мог собраться. Что ему делать, с чего начать? Но вскоре голова освежилась благодаря сквознякам, что пробирали до костей, и Сектар решительно посмотрел на Басяка. Терять время нельзя. Ему нужны сутки, чтобы ко всему подготовиться, а за это время маги могут решить, что пора. Туманный выпотрошил содержимое своих рюкзаков и стал готовиться. Он, конечно, догадывался, что ему понадобится потратить все свои силы, но не рассчитывал, что так скоро. Да и, кажется, он здесь только этим и сможет помочь, чтобы остановить мантикору. Дальше просто не сможет здесь находиться, придется бежать. Что ж, если мантикора — это козырь магов, то опасаться пророческим эльфам нечего.

Проговаривая раз за разом заклинание, туманный чертил кинжалом на льду разные знаки: на стенах, на полу, даже на обледенелых сталактитах и сталагмитах. И так медленно, аккуратно, а слова говорил нежно, тихо, будто он признавался в искренней любви женщине. Так до тех пор, пока всё, что его окружало, не было исцарапано разными символами, а голос не стал хрипеть от сухости в горле. Басяк с интересом наблюдал за всеми этими действиями, пока уставший от долгих слов хозяин не позвал коня к себе ближе. Раздевшись и положив на ледяной пол всю тёплую одежду, что у него была, Сектар заставил лошадь лечь на них, а сам прижался к жеребцу, греясь о его тело — единственное тепло, которое он мог себе позволить. Не смел сейчас тратить даже чуть-чуть магии на банальный костёр. Да и не здесь, во льдах, где подтаявшие стены могли испортить его царапины-рисунки. Басяк с любопытством глянул на брошенные в сторону рюкзаки, в одном из которых были последние остатки пищи, самые любимые для Басяка: морковка и кукуруза. Жеребец просто трясся, когда чувствовал их, и Сектар позаботился, чтобы самое вкусное для его питомца осталось напоследок.

Туманный хотел немного вздремнуть, поднакопить потерянные при поиске силы, но из-за холода было так тяжело проснуться. Он засыпал всё крепче с каждым часом, видел прекрасные сны об острове, где он качается в гамаке, нежится в лучах тёплого солнца, матушка гладит его по голове, а солнечная держит для него бокал вина. Солнечная… И отчего её сейчас представил? Наверное, из-за слова «солнце». Как же холодно…

Очень холодно…

А сон был таким явственным, будто он и правда там. Запах материнских духов охватывал его, он его чувствовал, как наяву. Валанди рядом с ним — вот она, стоит только руку протянуть, и ты коснешься её…

Наверное, вот так и умирают от холода: в прекрасных мечтаниях о тёплом, более лучшем месте, чем где ты сейчас. Сектар бы, наверное, и не ушёл из этой иллюзии, если бы не Басяк, почувствовавший неладное. Добрый друг стал щекотать своими мокрыми губами шею Сектара, кусать его за волосы и резко дёргать на себя. От этой боли и проснулся туманный, видя, что там, снаружи, уже наступила ночь. Называется, вздремнул пару часиков. Ему всё-таки пришлось воспользоваться магией, чтобы обогреть себя — эльф почти перестал чувствовать свои ноги и руки. Зато ощущал, какая накопленная мощь таилась в теле лошади. Она не просто была в нём, она бурлила, желала вырваться наружу… несмотря на то, что конь был в принципе ленивой тварью.

Немного согревшись, Сектар отыскал в кармане кулон с аметистом. Он закрыл глаза и с помощью короткого заклинания и прикосновений на время переместил некоторые воспоминания, которые особенно яркими были в его голове. Это поможет как можно сильнее сконцентрироваться на своей цели. Вернёт потом, позже… Но сейчас будет нехорошо, если они вдруг всплывут перед глазами. Сек вновь отыскал сознание того юнца. Как повезло — они не спали. Они днём и ночью проводили обряд по приручению божественной твари. Видя глазами маленького мага, Сектар только отметил, что они менялись каждые несколько часов. И этот… как там его? Ах да, Локейт. Он медленно ослаблял подавляющие путы клетки монстра, пока подошедший усиливал их, брал над ними верх. Либо сейчас с этим слабым мозгом всё сделать, либо проверять каждый час… И честно, туманный не мог решиться. Те сокровенные крупицы, что он потратил на разогрев, как раз и могут спасти его жизнь, но и до второго шанса с этим холодом он может не дожить. Он не рассчитывал, что здесь будут настолько суровые погодные условия!

Нет, надо действовать.

Сектар бросил грустный взгляд на Басяка, но в его сердце не было сомнений. Похлопав друга по шее и приняв его требовательный укус за плечо, Сектар вытащил всю еду, что у него была, перед лошадью, и тот сразу стал уплетать свою любимую еду. А Сектар в это время встал и воткнул четыре кинжала в лёд — один перед мордой Басяка, второй у хвоста и два по бокам. Пятый же, который он достал из ножен на поясе, положил перед собой и сел в позе лотоса напротив Басяка. Печально усмехнувшись, глядя, как рыжий жеребец с жадностью, которая присуще и самому Сектару, уплетает свой последний обед, туманный закрыл глаза и сосредоточился.

Пора.

Локейт уже направился к выходу из какого-то светлого подвального помещения. Сектар вошёл в его голову и дальше уже действовал как сам, полностью овладев как телом, так и разумом. Юноша резко повернулся к магической клетке и вернулся на своё место. Хм, а если попробовать влезть в голову этой твари? Нет, вокруг клетки поле, через которое проходят только маги. Если только освободить его… И сначала разозлить. Сектару пришлось внедриться в тело юноши как можно глубже, открывая его магические запасы. Как удачно, можно и подпитаться немного, а то пара минут в этом теле уже доставили Сектару неудобство и даже головную боль.

— Локейт, с тобой всё хорошо? — раздался голос где-то сбоку. — Ты хорошо справился, ступай в свою келью, тебе нужно отдохнуть.

Сектар почувствовал сопротивление мага, но он был сильнее как физически, так и духовно, у Локейта просто нет шансов выкинуть Сектара из своего тела. Он даже не мог затормозить или препятствовать всему, что приказывал туманный. А открыв его магический потенциал, Сектар приказал ему отбросить всех магов, которые сейчас были вокруг мантикоры. Мощным ментальным ударом молодой маг сбил с ног всех, кто пытался обуздать непокорный дух чудища, а в него Локейт стал бросаться горящими шарами.

— Что ты делаешь? — взревели маги со всех сторон.

— Локейт, остановись, ты злишь его!