Гинтар удивлённо уставился на резко сменившийся настрой Валанди, но спорить не стал. Это не трусость, но страх за жизнь тех, кто у него остался. Нет, она права, Кая ещё может быть жива!

— Мы уходим! — громко объявил туманный оборотням. Они резко затормозили и, встав мордами к путешественникам, дали им пройти. Гинтар всё же попытался отыскать Луку, но… Они не видели его формы! Кто из них он? Многие имели рыжеватую шерсть. А может, он кот? Нет, Кая говорила, что волк, но кто же из них? Они все на одну морду и окрасы повторялись. — Закнеыл, сначала попытаемся её отыскать, отомстить всегда успеешь!

Гинтару пришлось в прямом смысле схватить звёздного за шиворот и дернуть к себе, заставляя бежать между ним и Валанди. Оборотни их не преследовали. Они дали дорогу к реке, по которой трупы и уплывали в море. Столько времени потеряно, может, получится? Она слишком хочет жить, должна держаться. Должна быть на берегу! Только бы Валанди во время шторма растеряла не все пузыречки с зельями!

— Я их убью, убью всех… — Закнеыл как сумасшедший все повторял одно и то же.

— Да, да, — Валанди уже потеряла надежду успокоить его, и просто радовалась, что он идёт с ними добровольно. — Ох, надеюсь, Кая жива. Ангельских слез больше нет, но отпоим ее обычными зельями. Все будет в порядке, — она нервничала, поэтому много говорила, а ещё постоянно оглядывалась, боялась, что оборотни пойдут за ними — уж больно легко отпустили их.

Гинтар показал им нужное место. Они остановились прямо под злосчастной скалой. Но нигде ничего не было. Гинтар потратил всю магию, что была у него, лишь бы течение не снесло его. Он плавал по дну, пока остальные искали хоть какие-то следы лунной. Но ничего не было.

***

С той ужасной ночи прошло четыре дня. Первые сутки Гинтар и Закнеыл потратили на то, чтобы найти Каю в воде, на дне, обыскали каждый берег, но никаких следов Каи. Это и придавало им сил — она смогла выбраться. Но проходили часы, дни… и эльфы просто допускали мысль, что её унесло в море.

Когда они потеряли всякую надежду, Гинтар заперся в комнате одной из таверн, где пил без просыху, обнимая плащ Каи и вдыхая последние дуновения её запаха, представляя, что всё это было лишь ужасным сном. Гинтар потратил все деньги, что у него были лишь на то, чтобы забыться. И у него даже это получалось. Но в часы, когда разум возвращался к нему, Гинтар сжигал комнату и заказывал выпивку ещё. Не верил. Отказывался верить, что больше её не увидит, не услышит смех любимой подруги. Не сберёг. Обещал беречь самому себе, когда понял, как сильно судьба сковала их жизни, но не сдержал обещание.

Валанди пыталась ему помочь, но он просто не впускал её в комнату, не слышал и не видел. Бедная эльфийка была предоставлена сама себе. Лишь один раз с ней связался Сектар — когда они в первый раз пытались искать тело Каи.

«Не отпускай звёздного мстить — он себя погубит. Обманывай его, трави, связывай, но на землях лунных его ждёт смерть», — такие были слова постаревшего эльфа.

И Валанди не упускала его из виду, да оно и не требовалось. Закнеылу было хуже всех, опять винил себя, что не уследил за любимой. Он страдал по-своему, не выходил из комнаты, как и Гинтар, но не пил. Валанди чудом удалось стащить его оружие, чтобы он не навредил ни себе, ни кому-либо еще. Что он делал, никто не знает, потому что из его комнаты не было слышно даже звуков.

Так что солнечная осталась совсем одна. Стучала к ним без конца, приносила еду, оставляя под дверью, но ответа не было ни от одного, ни от другого. Она запретила приносить выпивку туманному, но он все равно умудрялся где-то доставать ее. Валанди и Сектара пыталась дозваться, но он больше не отвечал. Так и сидела одна внизу таверны, не зная, что ей делать и как быть дальше, в бесплодных попытках выйти на контакт с Сектаром.

На пятый день рано утром Сектар ей всё-таки ответил:

«Женщина, если я не отвечаю, это значит, что я не могу ответить. Не нужно пытаться меня звать каждые полчаса», — голос принял знакомые нотки вредности, присущие этому эльфу, и самое главное — вновь помолодел. Был таким, каким Валанди его запомнила на Туманных осторовах.

«Слава богам, ты ответил! — обрадовалась она, а то уже успела отчаяться, что все мужики ее кинули. — Гин не просыхает целыми сутками, а Зак, кажется, помер там с горя — не слышно и не видно его, носа из комнаты не показывает. И ты не отвечаешь, а я ведь беспокоюсь! Так и не ответил мне, что с тобой случилось. Вдруг ты из-за моей эгоистичной просьбы истощил себя магией до смерти? И потом, что это было с голосом у тебя? Совсем не бережешь себя, идиотина!»

Она снова сидела одна в своей комнате после того, как постучала в обе двери, но опять осталась без ответа. Сидела и писала им записку, что собирается уходить. Пусть страдают себе дальше одни, и если хотят, отправляются следом за Каей в иной мир. Жизнь на этом не закончилась, и Валанди не собиралась тут продолжать сидеть и страдать, с каждым днём всё больше подвергая себя опасности быть обнаруженными магами.

«Оу, так ты… беспокоилась обо мне? — спросил хитрющий голос. Однако, в другую секунду он вновь стал собой: — Мои дела тебя не касаются. А что касается лунной, тогда да, я чуть не умер, так что ты в неоплатном долгу передо мной, женщина, — ещё некоторое время Сектар молчал, пока Валанди писала записки и просовывала через дверь. Он через её голову считывал всё, что произошло за последнее время, после чего заговорил вновь: — Я ведь предупреждал его, так что это целиком и полностью его вина. Ладно, надеюсь, он успел во время».

«Вредина, — буркнула Валанди и, кажется, даже в голос. — И правда, чего переживала за тебя? Ну и ладно, не нужен мне никто. Ни ты, ни эти два страдальца. Я ухожу».

Собирая последние вещи, она все больше злилась и не знала, на что именно: то ли на лунных за то, что они сделали с Каей; то ли на Сектара за такой ехидный ответ; то ли на Гинтара за то, что он совсем забыл о ней; то ли на себя, что ничего не может в сложившейся ситуации. Плевать, просто сбежит от всего этого.

«Ты головой-то своей понимаешь, дура набитая, что только в ещё большую опасность себя заводишь? Идти одной? Тебе смертей мало? Да и куда ты от меня уйдёшь? Долг-то я свой всё равно потребую».

«Как-то справлялась раньше…» — успела ответить Валанди.

И тут вышел Гинтар. Надо признать, выглядел он лучше, чем могло думаться в эти дни. Причесанный, умытый, но с такой тоской, с такой горечью в глазах. Да и видно, что последние сутки алкоголь ему достать не получилось — уж больно трезвый. А может, магия?

Гинтар бросил грустный взгляд на Валанди, но прежде, чем к ней подойти, он подошёл к двери комнаты Закнеыла. Не сразу можно было заметить в его руке ту самую ветку. Только теперь она не имела тех многочисленных веточек и прутиков — Гинтар все их срезал. Либо от скуки, либо, чтобы мысли занять.

— Закнеыл, — не своим голосом позвал его туманный, с какой-то злостью бросая палку к двери. — Я выхожу из игры и ухожу с Валанди. Ты с нами? — ещё одной смерти кого-то из спутников он просто не сможет пережить. Хватит с него пророчества. Доигрались в избранных.

Закнеыл открыл дверь. Он выглядел страшнее смерти. Бросил флегматичный взгляд на древко, поднял безжизненные глаза на спутников, но ничего не ответил.

— Пойдём, у тебя ещё остались мы, — тихо сказал туманный, слабо, почти невесомо хлопая того по плечу. — Ноги моей больше не будет на территории оборотней.

Валанди невольно отобразила в голове вид звёздного, отчего услышала мысленный свист.

«Я уж думал, страшнее звёздных не бывает. Дай ему кольцо, скажу пару ласковых», — ага, скажет он… Небось ещё раз надавит на чувство вины, и тогда точно тот покончит с собой.

— Пойдём, Валанди. Я обещал тебе помочь с клинками, — но Гинтару на самом деле не хотелось никуда идти, но не пойдёт — любимая отправится одна. Да и… правда… Тошно ему в этом месте. И пока Валанди думала, что сказать, Гинтар протянул аккуратно свёрнутую зелёную ткань Закнеылу. — Пойдешь ты с нами или нет, но я хочу, чтобы эта вещь осталась у тебя.

— Пошли уже, — потеряла терпение Валанди. Она подошла к ним обоим, выхватила плащ и ткнула им в грудь звёздного. Ему ничего не оставалось, кроме как схватить его, потому что солнечная уже отпустила руку и нагнулась за древком.

— Мы пришли сюда не для того, чтобы все бросить. Кая погибла ради этой штуки, так что… — беспощадно начала говорить она, но не знала, как закончить. И что она сделает? Пойдет одна с этой палкой к магам? — Она досталась нам слишком дорогой ценой, чтобы ее выкинуть.

— Вся эта чертовщина нам слишком дорого обходится! — голос туманного прорвался, и он невольно перешёл на крик, за что тут же больно вцепился в ладони ногтями, пытаясь себя успокоить. — Кого я ещё должен потерять, чтобы эльфам досталась магия? Кая с самого начала не хотела этим заниматься. И как оказалось — была права! Мы жили и знать не знали, что легенда оказалась правдой… и… — слишком много слов за пять дней молчания, они забрали слишком много сил. Тяжело вздохнув, Гинтар вернулся в комнату, а вышел оттуда с одним сильно набитым рюкзаком, куда помимо своих вещей бросил и Каины… вместе с клинком, который так и не опробовала. — Пошли. Сейчас я обсуждать пророчество отказываюсь.

========== 35. Этому миру нужен герой ==========

«И… солнечная, не говори Гину, что это за кольцо», — мысленно попросил Сектар и открыл глаза. Он был в гостиной, вальяжно развалившись в кресле. Тяжело вздохнув, туманный потер лицо, чувствуя неприятную сухость на своих ладонях — он высушил тело, хотя даже был не готов к тому, что ему придется копаться в чужой голове. Он бы смог ослабить магию этих женщин, но он был не готов, рядом с ним не было нужных амулетов. Он просто не мог забраться глубже в голову.

Всё хуже, чем он думал. Будто сама судьба пытается остановить эльфов. Сначала мамино предсказание, потом вся эта ситуация с сиренами… Ещё и маги их поджимают, и хоть люди борются со злом, но отчего-то Сектар был уверен, что маги не побояться испачкать руки кровью, кровью его брата и этой солнечной. Конечно туманный переживал за неё! Ведь если с ней что-то случится, Гинтар себе не будет места находить. Да и с лунной та же ситуация… Но отчего-то на ум пришла именно солнечная.

А ведь точно, лунная! Сектар вскочил с кресла и выбежал из гостиной на поиски своей матери. В последнее время она чувствовала себя очень оскорбленной. Ещё бы! Какая-то эльфийка без рода и титула по крови оставляет ей поношенную одежду с милой записочкой. Заринти была в бешенстве, когда увидела это.

— Она всёрьёз считает, что я стану носить поношенное? Да ещё и кем! — и хоть матушка буянила последующий день, Сектар знал, что Валанди ей приглянулась. Даже среди своих Заринти была сильной женщиной, которая не боялась показывать свою волю. Быть может, именно что-то схожее с солнечной она и увидела? Как знать, может, отец и будет в ярости, но матушка точно одобрит выбор брата.

В родительской опочивальне Заринти не оказалось. Сектар заволновался, что она могла уйти в гости, но с облегчением увидел, как она гуляла с отцом по саду. Туманный тут же помчался к ним.

— Матушка, — вскрикнул сын. — Я могу с тобой поговорить? — Заринти и Майнсет как-то странно переглянулись, но мужчина таки отпустил свою жену и, что-то прошептав на ухо, пошёл по саду гулять дальше в одиночестве. Эльфийка же обеспокоено взглянула на сына. Ещё бы — он почти никогда не говорил с ней наедине. Если только что-то серьёзное случилось. — Матушка, позволишь ли мне посмотреть твоё видение?

— Которое именно, дорогой?

— О лунной.

Заринти забеспокоилась ещё сильнее. На лунную ей было плевать, но с ней рядом её дорогой сыночек, и она подозревала, что Сектар беспокоился именно о нём. Кивнув, женщина протянула руку. В сознание матери он вошёл как в нечто священное, куда не достоин попадать ни один смертный. И сам он не достоин сознания матери, оттого даже не вникал в то, что видит и чувствует. Лишь искал то, что ему нужно. Заринти почувствовала, как их сознания переплелись, и подтолкнула свои воспоминания о том ужасном ведении. Она в теле зверя, бежит по лесу и ощущает, как на неё набрасывается кто-то… Слишком быстро, смутно, непонятно. После чего яркий свет в глаза, тупая боль в голове, и Сектар увидел небо, удаляющееся от него небо, а сам он словно падает в пропасть. Новая вспышка боли в спине, и холод, обуявший его, холод и нескончаемый поток воды, и ледяная мысль, что никого рядом не оказалось, после чего тьма и расслабление.

Сектар осторожно вышел из головы матери. Теперь ясно, отчего она просила передать звёздному, чтобы он не отходил от неё. Если бы Закнеыл был рядом, предсказание могло и не сбыться. Но судя по тому, как трудно даётся путь избранным, Сектар засомневался, что звёздный сможет быть с ней всё время.

— Тебе это чем-то помогло, сын? — взволнованно спросила Заринти, кладя ладонь на плечо младшего.

— Не совсем, матушка, — покачал головой он. — Но я постараюсь что-нибудь сделать.

***

До самого вечера Сектар измывался над собой. Он сидел на берегу в порту, раз за разом посылая мысленные сигналы во всё живое, что чувствовал в воде, но не видел, кто именно являлся этим живым: рыбы, дельфины, даже морские звезды. Он звал одного морского, воспоминания о котором выцепил у солнечной, но вместо его головы на пути туманного попадалась всякая… рыба. И всё же он тешил себя мыслью, что морские умеют общаться на языке рыб. А уж те их позовут. Или хотя бы должны сказать, что один туманный эльф не просит, а требует здесь одного из их представителя.

Но время шло, с моря дуло всё сильнее, эльф замерзал, а магических сил становилось всё меньше. И когда туманный уже собрался было просить помощи у отца или какого-нибудь городского поисковика, из воды выглянула голубоватая голова. То было даже не волосами, а что-то похожее на водоросли. Сектар удивился бы, если бы не увидел это существо в голове солнечной.