Керен бежала в дальнюю комнату, в глубине души понимая, что Яннис последует за ней. Понимая, что он расценит ее желание спрятаться как первый шаг навстречу. И сам сделает следующий шаг.

Вначале его твердые губы касались ее губ, а затем его бархатистый язык скользнул внутрь, и ее покинули последние остатки здравого смысла.

Прижавшись к его стальной груди, она встала на цыпочки, обвила его шею руками. Их поцелуй углублялся, переходя в неистовую, голодную дуэль. Лава в ее жилах заревела, оглушая ее, растапливая ее изнутри. Жадные пальцы ласкали ее спину сверху вниз. Он обхватил ее ягодицы, притягивая ее ближе к себе.

Царапая ему шею, она ахнула, когда почувствовала, как ей в низ живота упирается его эрекция. Когда она осознала, что скоро эта его часть окажется в ней, тихий вздох перешел в стон.

Ах, как ей хотелось, чтобы он оказался в ней! Как ей это было нужно! Яннис. Его прикосновения. Он сам. И как ей хотелось поскорее избавиться от своей ночной рубашки, чтобы чувствовать его плоть без всяких преград!

Должно быть, он угадал ее желание; вокруг лодыжек повеяло ветерком. Ненадолго оторвавшись от ее рта, он задрал на ней подол рубашки, быстро снял через голову и швырнул на пол.

Все так же часто дыша, он осмотрел ее с ног до головы. Теперь и она тоже стояла совершенно обнаженная, как и он.

— Боже, Керен, — простонал он, обхватывая ее лицо ладонями. — Какая ты красивая! — Его губы снова завладели ею, почти в ярости, и руки сплелись, и обнаженная плоть наконец встретила обнаженную плоть, ее набухшие груди наконец исполнили свое желание, расплющившись о его горящую кожу.

Сильные руки схватили ее за бедра. Он оторвал ее от пола. Миг — и они уже на постели. Яннис лег сверху, не прекращая ласкать ее губами. Жар внизу живота разгорелся так сильно, что она механически закинула ноги ему на талию и приподняла ягодицы, но он не спешил. Его губы не спеша двинулись вниз по шее. Руки ласкали ее бока, талию, бедра, добрались до грудей. Он подразнил ее сосок языком. Когда он взял его в свой горячий рот и втянул в себя, из нее вырвался громкий крик, эхом отдавшийся от стен.

Яростно извиваясь под ним, она дернула его за волосы и выгнула спину, стремясь как можно скорее слиться с ним в одно целое, но он продолжал ласкать ее губами и языком; губы оставляли огненный след. Его голова спускалась все ниже. Наконец, его лицо очутилось между ее ног, и он раздвинул языком складки, коснувшись средоточия наслаждения.

Она запрокинула голову и закрыла глаза, всецело отдавшись его ласкам. Желание делалось все сильнее, невыносимее. Она вцепилась ему в шевелюру, дергала ему голову, побуждая его двигаться вперед. Впервые за долгое, долгое время она почувствовала приближение мощного оргазма. Но когда она уже почти достигла пика, Яннис вдруг оторвался от нее.

И почти сразу же очутился сверху. Его лицо нависало над ее лицом. Она сразу же обвила ногами его талию и, выгнув спину, прижалась к кончику его члена. Немного отпрянув, он схватил ее за руки и положил их по обе стороны от головы.

Жилы у него на шее напряглись, челюсть сжалась; его пламенный взгляд прожигал ее насквозь.

— Скажи, что хочешь этого, — хрипло потребовал он.

— Яннис… прошу… — взмолилась она.

— Скажи!

В ответ она подняла голову и прикусила его нижнюю губу зубами.

— Ты знаешь, что хочу!

Не успели слова слететь с ее губ, как он ворвался в нее.

Керен уже истекала соком и была готова к нему; один толчок — и он вошел в нее на всю длину.

Яннис застонал и застыл. Голубые глаза, по-прежнему смотрящие на нее, вдруг затуманились. Потом он зажмурился и поцеловал ее. Языки снова переплелись в жаркой схватке, и он пришел в движение. Туда-обратно, глубже и глубже, сильнее и сильнее… каждое движение и каждый толчок усиливал копившееся в ней напряжение.

Чувствуя, что он нарочно тормозит, Керен торопила его, царапая ему шею, спину, покрывая бешеными поцелуями щеки, шею, плечо. Оба взмокли, словно прилипли друг к другу. Пик наслаждения приближался. Наконец, кольца, свившиеся внутри, развернулись, и она взлетела ввысь в вихре экстаза, хрипло зовя его и умоляя не отпускать ее, никогда не отпускать, никогда…

Яннис придерживал ее за бедра; он запрокинул голову и, издав хриплый рык, в последний раз ворвался в нее.

Сердце глухо билось у Керен в груди. Она слышала, как бьется сердце Янниса — совсем близко. Его неровное дыхание жгло ей шею.

Блаженная пульсация внутри ее постепенно утихала, зато забурлил целый котел разных эмоций. Горячие слезы жгли ей глаза, и она зажмурилась, чтобы не разрыдаться. Про себя она повторяла, как мантру: «Не плачь, не плачь, не плачь».

В последний раз они занимались любовью больше двух лет назад. Тогда Керен была на последних сроках беременности. Чем ближе к родам, тем медленнее и бережнее они любили друг друга — какая разница с безоглядной страстью, которая охватывала их в первые дни! Тот последний раз был очень нежным. Она уснула, а Яннис прижимал ладонь к ее увеличившемуся животу.

Впервые он в полной мере показал себя собственником во время ее беременности, но тогда, вспомнила Керен, ей это даже нравилось. Яннис заботился о ней с волнением, из-за которого она чувствовала себя не только любимой, но и лелеемой.

Сердце у нее сжалось, и она плотно стиснула зубы, а пальцы инстинктивно вцепились ему в волосы, которые она до того рассеянно гладила.

Почему у них все пошло не так?

Было бы все по-другому, если бы она вернулась к нему? Можно ли вернуться туда, где все стало бы как раньше?

Керен мысленно дала себе пощечину. Ее мысли приняли опасное направление. Один оргазм — и расплавилось не только ее тело, но и мозги. Она совершенно смягчилась. Ей нужно как можно скорее встряхнуться!

Яннис отодвинулся от нее, и она с трудом удержалась, чтобы не поползти за ним. Хотелось положить голову ему на грудь и прижаться к нему, как всегда после того, как они занимались любовью.

Тяжело вздохнув, она повернулась к нему спиной. Он прижался к ней и обнял, притягивая ее к себе. Она невольно взяла его руку и положила себе на талию.

Сердце у нее снова забилось чаще.

Обычно после любви Яннису хотелось поговорить. В основном он нес легкую, игривую чушь, смешил ее, пока она не засыпала. Сейчас он не произносил ни слова, и чем больше затягивалось молчание, тем больше она волновалась.

— Это не значит, что я к тебе вернусь. — Она постаралась говорить как можно более ровным тоном.

Он обнял ее еще крепче и поцеловал в макушку.

— Давай не будем об этом говорить. Ты здесь, и я здесь — давай просто наслаждаться без всякого давления, хорошо?

Боясь, что задохнется от счастья, она поднесла его руку ко рту и поцеловала.

Закрыв глаза, она слушала, как выравнивается дыхание Янниса, как он постепенно засыпает. Прошло еще много времени, и она наконец тоже задремала. Ее последней сознательной мыслью было: лучше она не чувствовала себя за два года.

Керен разбудил нежный поцелуй. Она машинально разомкнула губы в знак приветствия.

Застигнутая в полусонном состоянии, она не открывала глаз. Она разнежилась и только что не мурлыкала от удовольствия. Яннис по-прежнему находился в ней и тяжело дышал ей в ухо.

Улыбнувшись, она закрыла глаза и снова погрузилась в сон.

Когда Керен открыла глаза в следующий раз, Янниса рядом не оказалось. Она посмотрела на часы и резко выпрямилась. Десять часов! Она не спала так долго целую вечность.

Потянувшись, она подняла с пола викторианскую ночную рубашку, надела ее через голову и побрела назад в их спальню. Ее ноги подгибались. Кожа горела. Волны удовольствия прокатывались внизу живота.

Неспешно приняв душ, она быстро порылась в своем гардеробе и выбрала летящее, яркое оранжевое летнее платье на тонких бретелях чуть выше колена. Интересно, почему она не взяла это платье с собой, когда уходила?

Потом вспомнила, что его купил ей Яннис во время медового месяца. Однажды утром он проснулся рано и, не желая ее будить, оставил ее спать, а сам пошел обследовать окрестности. Он увидел платье и сразу понял, что оно ей понравится. Он оказался прав.

Прижав руку к внезапно разболевшемуся сердцу, Керен глубоко вздохнула и, не накрасившись и не причесав влажные волосы, вышла из комнаты.

Апатия прошла, она остановилась у двери комнаты Софии и снова приложила руку к сердцу.

Как Яннису удается каждый день проходить мимо этой пустой комнаты?

Керен не справлялась. Теперь она это понимала. Раньше она замирала возле детской, и ноги отказывались идти дальше, а легкие не впускали воздух. Сердце билось с бешеной скоростью, а в голове раздавался пронзительный визг ведьмы-банши. Она боялась, что сойдет с ума.

Она закрыла глаза, повернула ручку и толкнула дверь. Снова досчитала до трех и открыла глаза.

В первое мгновение, замерев на пороге, Керен могла лишь моргать глазами.

Она была уверена, что детская окажется пустой и перекрашенной, но все здесь осталось таким, как было, когда она в последний раз заходила сюда. Красивая гавань, которая ждала крошечную хозяйку.

Но малышка, едва родившись, попала на небо.

Смахнув слезы, она поняла, что копившиеся в ней эмоции жаждут высвобождения, и снова вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

* * *

Керен нашла Янниса там, где и ожидала, — он «отрабатывал» шоколадный мусс, проплывая одну за другой дорожки в бассейне.

Сев за столик на террасе, она налила себе кофе из джезвы и устроилась удобнее, наблюдая за тем, как его мощное тело летает в воде.

С ее губ слетел вздох.

Какое все знакомое — и вместе с тем какое чужое! Но какое правильное.

Рядом с Яннисом она всегда чувствовала себя цельной. Он принадлежит ей, а она принадлежит ему. Ее сердце заныло, когда она представила, что все еще может вернуться.

Может ли? Удастся ли им снова полюбить друг друга, только на сей раз все сделать правильно?

А может, она не переставала его любить? В самом ли деле умерла ее любовь к нему?

Ответов на свои вопросы она не знала. Она слишком боялась разбираться в собственных чувствах. Что, если их вызывает только секс?

И что чувствует к ней Яннис? Неужели он хочет вернуть ее только из уязвленной гордости? Если в этом дело, в понедельник она вернется на свою яхту и уплывет.

Она не могла преподнести ему свое сердце на блюдечке и смотреть, как он снова ускользает от нее. Ей не хотелось наблюдать за тем, как его любовь к ней проходит и вместо нее оживает ненависть. Она не позволит ненависти к нему, которая образуется в ее разбитом сердце, снова отравлять ее.

Снова так же мучиться? Ну нет! Тогда она разобьется на тысячу осколков, и ее уже невозможно будет восстановить.

Но если для них еще есть надежда…

Она наблюдала за тем, как он, ловко подтянувшись, вылезает из воды. Сердце у нее снова глухо забилось.

Взяв полотенце с бортика, он подошел к ней с широкой улыбкой на красивом лице, вытираясь на ходу.

Он нагнулся и поцеловал ее в губы; глаза у него сверкали. Он налил себе кофе и сел с ней рядом:

— Ты, glyko mou, выглядишь такой аппетитной, что тебя так и хочется съесть.

— Может быть, потом.

В его голубых глазах заплясали чертики. Он снова поцеловал ее, на сей раз более страстно, и сжал ее за талию.

— Никаких может быть! — Он прикусил ее за мочку уха и откинулся на спинку стула. Его глаза ясно давали понять, что мысли у него в голове самые сладострастные.

Керен скрестила ноги и сжала бедра в тщетной попытке притупить расцветающее желание.

— Ты голодна? — спросил он, изогнув бровь.

— Умираю с голоду, — ответила она, сообразив, что голодна не только в переносном смысле. Она не помнила, когда последний раз у нее был такой аппетит. Она не обманывала себя и прекрасно понимала, отчего ей так хочется есть. После любви с Яннисом внутри у нее все расплавилось, мозги превратились в желе и проснулись давно подавляемые желания.

Он соблазнительно изогнул губы:

— Так я и думал. Завтрак нам подадут… сейчас же.

Как по волшебству, появился тот же молодой человек, который вчера принес им ужин. Он принес завтрак и джезву со свежесваренным кофе.

— Чем сегодня хочешь заняться? — спросил Яннис после того, как она доела свой омлет до последней крошки и не спеша ела йогурт с медом. — Вернуться в постель и провести там весь день?

Она вздохнула, с трудом удержавшись, чтобы не прижаться к нему и не поцеловать его. Хотя ей казалось, что его предложение правильно и она изнывала по его ласкам, ей необходимо чувствовать под ногами твердую почву. Не стоит слишком быстро сдаваться и выпускать чувства на волю.

Зазвонил его телефон, лежащий на краю стола.

Он закатил глаза и протянул за ним руку. Посмотрел на экран и нахмурился.

— Это Андреас. Придется ответить.

Откинувшись на спинку, он сразу же углубился в разговор с братом. Судя по тому, как потемнели его глаза и изменился голос, Керен поняла: снова плохие новости.

— Что случилось? — спросила она, когда он нажал отбой.

Яннис потер подбородок.

— Один потенциальный клиент, с которым мы готовились заключить контракт, решил обратиться не к нам, а к Хультам.

Сердце у нее екнуло. Два клиента за два дня! Насколько она знала, беспрецедентный случай.

— Мне жаль.

Он мрачно кивнул и, подняв голову, глубоко вздохнул.

— Они объяснили причину?

— Я пропустил встречу с ними.

Керен широко раскрыла глаза. Такое совсем не похоже на Янниса. Он терпеть не мог задержек и всегда был пунктуален до последней степени.

— Когда?

— Не важно.

Он покачал головой, снова глубоко вздохнул и повернулся к ней. Когда их взгляды встретились, она снова заметила в его глазах чувственный блеск. Повернувшись так, что их колени соприкоснулись, Яннис схватил ее за бедра и молниеносно усадил к себе на колени. Керен опомнилась, лишь сообразив, что оседлала его. Сквозь кружевные трусики она чувствовала, как растет его возбуждение; ее дыхание тоже участилось.

— Хочу тебя, и немедленно! Давай вернемся в постель, — прошептал он.

Внутри у нее разгорался пожар. Она обвила его шею руками и куснула за мочку уха. Он крепко прижал жену к себе, встал, подхватил на руки и понес прямо в спальню.

Керен, расслабленная и пресыщенная, лежала в ванне, положив голову на бортик. Уже очень давно она не испытывала такого удовольствия.

— О чем ты думаешь? — как бы между прочим спросил Яннис.

Они удобно устроились, как всегда, если вместе принимали ванну. Они сидели лицом друг к другу, Яннис согнул ноги, его лодыжки упирались ей в талию. Керен вытянула ноги во всю длину, положив ступни ему на грудь.

Не открывая глаз, она безмятежно ответила:

— Что молчание — золото.

— Ты не думаешь о том, как тебе хочется сюда вернуться?

— Спасибо, мне и так хорошо.

— Даже ради такого?

Она открыла один глаз.

Его возбужденная плоть поднималась из пены.

— Хочешь поиграть? — спросил он, глядя на нее пламенным взглядом.

— Разве мама не учила тебя, что, если слишком много играешь с чем-то, оно рано или поздно разбивается?

Он лукаво улыбнулся:

— С каких пор я слушаю свою маму?

— Кстати, о твоей маме…

— Неужели нам сейчас надо о ней говорить?

— Ты говорил, Джини Легар сегодня придет на благотворительный вечер, который устраивает твоя мама?

— Да, насколько мне известно. А что?

— По-моему, тебе следует туда пойти.

— Ты что, издеваешься? — Яннис удивленно поднял брови.

— Ты должен там быть.

— Андреас со всем справится, — отмахнулся он, но Керен успела заметить, как сверкнули его глаза.

— Не так хорошо, как ты. У тебя более острый ум.

— Я тебя не оставлю, — возразил он.

— Тогда возьми меня с собой.

— Вот теперь я точно знаю, что ты издеваешься.

— Вовсе нет.

— И ты пойдешь?

Она пожала плечами:

— Дело-то важное. Если бы ты не держал меня в заточении, ты бы сейчас уже был в Афинах.

Глаза у него снова сверкнули, и торпеда вынырнула из пены.

— Я держу тебя в заточении? Вот, значит, как?

— Разве что не в наручниках.

— Кстати, где-то завалялись наши старые наручники. Я могу…

Она ткнула его в грудь мыском ноги:

— Перестань менять тему. Мы поедем в Афины или нет?

— Я бы лучше приковал тебя наручниками к кровати. Тогда ты не уплывешь в понедельник.

— Может, к понедельнику я и не захочу уплывать.

Лицо у него сразу помрачнело. Веселье и чувственность ушли из глаз, их сменила страсть, которая прожигала ее насквозь.

Повинуясь порыву, Керен подалась вперед. Вода плеснула со всех сторон, когда она взобралась на него и обхватила ладонями его щеки.

Не в первый раз она представила, как тонет в его голубых глазах.

— Яннис, я еще не разобралась в себе, понимаешь? — тихо сказала она. — Всего день назад я не хотела иметь с тобой ничего общего, но ты дотрагиваешься до меня, и я превращаюсь в желе, и у меня голова идет кругом. Возможно, на мои суждения влияет только секс… Словом, ничего не буду обещать. Мы не можем вернуться в прошлое. Я не могу жить в запертой клетке.

Кроме того, она не знала, может ли простить его за то, что он искал эмоциональное утешение с другой… или забыть его злобу после того, как она решила уйти.

— Знаю, — прошептал он, наматывая прядь ее волос на палец. — Мы потеряли Софию…

Керен быстро приложила палец к его губам и покачала головой. Нет! Не сейчас. Не так.

Он стиснул челюсти. Посмотрел ей в глаза, как будто что-то искал, но потом его лицо смягчилось, а губы изогнулись в сокрушенной улыбке, и он кивнул в знак того, что понимает.

Она даже не сознавала, как напряжены ее плечи, пока они не расслабились и она не прижалась губами к его губам.

Никто не понимал ее так хорошо, как Яннис.

Поцелуй сделался более глубоким и страстным. Как ей нравился темный привкус их поцелуев! Судя по всему, ему тоже нравился вкус ее поцелуев. С ним она впервые поцеловалась по-настоящему. Тогда она подумала, что взорвется от чувственного возбуждения, но понятия не имела о других, еще более сильных и острых, ощущениях, которые он пробудит в ней. Рядом с ним она превращалась в ходячую и говорящую ракету, готовую улететь в небо.

Гладя ее ладонями по щекам, Яннис осторожно отодвинул от себя ее лицо и заглянул ей в глаза:

— Клянусь, больше я никогда не буду запирать тебя в клетку.

Она вздохнула. Очень хотелось ему верить, но обещания, данные в порыве страсти, быстро улетучиваются. То же самое было у них прежде, и они все потеряли.

И все же, глядя в глаза, переполненные чувствами, в которых участвовало не только желание, она невольно смягчилась. Сердце снова расширилось, и в нем забрезжило то, чего она не знала уже очень давно.

Надежда.

Может быть, она сходит с ума в порыве страсти? Ей было все равно. Она не сомневалась только в одном — во всепоглощающем желании, которое опьяняет их обоих. Зарывшись пальцами в его шевелюру, она закрыла глаза и снова прильнула к нему губами, стараясь прижиматься как можно крепче.

Сила его реакции лишь подлила масла в уже бушующий в ней огонь. Его губы пожирали ее, как будто поцелуи были воздухом, необходимым для дыхания, его руки бродили всюду, гладя ее по спине, по бокам, хватая ее за ягодицы, оставляя после себя след желания.

Тяжело дыша, Керен отстранилась от него и провела пальцами по его горлу, спустившись на грудь. Подвигав бедрами, устроилась так, что его пенис толкался в ее лоно.

Она всегда обожала заниматься любовью при дневном свете, потому что это означало, что она могла утопать в Яннисе и наслаждаться им. Ей нравилось видеть доказательство его желания к ней у него на лице.

Как сейчас.

Одной рукой он крепко держал ее за талию. Пальцем второй руки провел от основания шеи до лобка, затем опустил палец ниже. Пламенные глаза затуманились, когда он понял, что она давно готова и ждет его. Но он не спешил. Его палец снова поднялся по животу и пощекотал нижнюю сторону груди, прежде чем взять ее в руку. Когда он провел большим пальцем по набухшему соску, она вскрикнула от сладкой боли.

Глядя на него во все глаза, Керен вцепилась ему в плечи, приподнялась и села на него. Страсть все сильнее охватывала ее. Желание искало выхода.

Яннис взял ее грудь в руку и сжал. Она снова громко вскрикнула.

— Вот так, красотка, — хрипло проговорил он. — Поехали!

Стон, сорвавшийся с ее губ, казался диким, потому что кровь громко стучала у нее в ушах. Она совершенно утратила самообладание, она скакала на нем, вцепившись в него ногтями. Его стоны удовольствия доводили ее до экстаза. Наконец она забылась, и перед ней осталось лишь лицо Янниса, мерцающее в белом свете.