Нико посмотрел на женщину, которая сидела напротив него за столиком в романтическом ресторане, который Грейс каким-то образом смогла забронировать, ведь у нее оставалось так много дел. Она до сих пор не подобрала себе замену.

Как ей все удалось?

Нико понятия не имел. Ей пришлось бы работать до ночи. В любом случае он вернулся в офис рано утром, и женщины, которая провела с ним столько лет, будто никогда здесь и не было.

Стол опустел, цветы исчезли. Тишина вернула Нико к реальности, к блондинке, которая недоуменно сверлила его взглядом.

— Я думала, вечер будет веселым. — Она надулась, нервно стуча по бокалу.

— Я тоже, — согласился Нико.

Внешне она обладала всем, что мужчина мог только пожелать. Длинные светлые волосы, ниспадающие на узкие загорелые плечи. По-детски большие голубые глаза и грудь, которую не стесняла майка на бретельках. Она была известной моделью, все повернулись, как только они вошли в ресторан.

К сожалению для Нико, когда увидел, как она выходила из «бентли» с водителем, которого сам ей отправил, он понял, что свидание с Флавией Дестин — последнее, чего он хотел. Вежливость помешала ему сделать то, что он действительно желал, — придумать какое-нибудь оправдание, чтобы уйти, но… последние сорок пять минут они и так провели в тишине, пока у него в голове мелькали образы Грейс и он притворялся, что свидание действительно его вдохновляет.

И дело было не в Флавии.

— Просто думаю о всяком, — честно признался он.

Нико откинулся на спинку стула, когда перед ним поставили изысканное рыбное блюдо, хотя он даже не помнил, кто его заказал, и продолжил смотреть на свою спутницу, осознавая, что вечер определенно не закончится постелью.

Что она делала? С кем виделась? Неужели снова ищет парня в Интернете?

Встречалась с кем-то или готовила ему дома?

Он нахмурился.

— Я знаю очень хороший способ отвлечь тебя от чего угодно, — проворковала Флавия, протянула руку, накрыв его ладонь своей, и посмотрела на него прекрасными голубыми глазами.

— Я тоже, — пробормотал Нико, отодвинув тарелку.

Он с видом победителя наблюдал, как блондинка прихорашивается, и почувствовал себя немного неловко, потому что ее ждало разочарование.

— Ты милашка, Флавия, и, уверен, при других обстоятельствах я был бы рад познакомиться ближе.

Внезапно Нико охватила паника. Он никогда не считал себя фантазером, но вдруг на него обрушились неприятные образы Грейс с другим мужчиной.

Она бы не стала. Она не такая.

Может, сейчас она занималась тем же, чем и он. Встретилась с кем-то, чтобы забыть о симпатии, которая все равно никуда не приведет. Могла ли она чувствовать то же, что и он? Скрывала ли под маской сдержанности сильные эмоции? Разве он не занимался тем же? Не скрывал неожиданные чувства?

Нико был настолько уверен в своем плане на жизнь, что сам не заметил, как Грейс стала для него всем миром.

Он переспал с ней, ни на секунду не задумавшись о том, насколько это опасно. Звенели клаксоны и колокольчики, но он шел вперед, совершенно ничего не замечая.

Зачем ему вообще обращать на них внимание?

Нико давно уже решил жениться по расчету.

Однажды он уже пытался создать семью по любви. Он влюбился в женщину, которая требовала больше, чем он мог дать. Отношения, начавшиеся с жарких и настойчивых ухаживаний, рухнули и сгорели в хаосе обвинений и гнева. Она хотела быть рядом круглые сутки. Она мечтала, чтобы ей постоянно уделяли внимание, и горько жаловалась, когда он уходил на работу. Он пытался, но его преследовало то, что отец говорил об ответственности. Если это и есть любовь, то она не для него.

Через девять месяцев Нико перестал бороться и признал, что уроки, которые усвоил в детстве, были правильными. Любовь и эмоции — это хаос, а он просто создан для того, чтобы с ним бороться.

Нико запер сердце и выбросил ключ.

Он мог наслаждаться жизнью по полной, но он никогда не даст себя одурачить и всегда будет носить маску холодности и неприступности. Никто никогда не нарушит его личные границы.

Стоит ли говорить, что он проигнорировал все знаки, которые намекали ему не ходить на это свидание?

Он собрался. Выражение лица Флавии было то самодовольным и победным, то полным волнения.

Вскоре волнение перерастет в ярость, и Нико не думал, что осмелится встретиться лицом к лицу с отвергнутой девушкой.

— Мне нужно идти, — тихо сказал он. Нико смял льняную салфетку, которая лежала на столе, и, не сводя глаз с Флавии, позвал официанта. — Извини, что ухожу, Флавия. Дело не в тебе. Мне не стоило тебе звонить.

— Можешь просто уйти и оставить меня здесь, — прошипела блондинка и оглядела хорошо одетых, богатых гостей. — Что люди подумают?

— Что я глупец, раз оставил такую красивую женщину. — Нико замолчал и взглянул на часы.

Внезапно ему показалась ценной каждая секунда. В голове уже появилась уйма сценариев, и ни один из них ему не нравился.

— Тебе нравится «Дестра»? — Он произнес название закрытого клуба, членом которого являлся, и она, все еще дуясь, кивнула. — Можешь взять друзей и съездить туда. Спросите Ронни и скажите, чтобы с вами обращались как с королями. Шампанское и икра до самой ночи.

— Но когда мы снова увидимся?

— Я бы не стал рассчитывать на свидания.

Нико начал подниматься, спросив, примет ли она компенсацию в виде шампанского, и сказав, что позвонит Ронни заранее, чтобы не возникло проблем на входе.

Он смутно осознавал, что делал это лишь для того, чтобы его спутница не бросила в него тарелку с ужином. Может, когда дело доходило до парней, Флавия и была уверенной в себе, красивой женщиной, но он бы никогда не подумал бросить ее посреди ужина, как бы сильно ему ни наскучил разговор.

Но сейчас?…

Он мог позвонить водителю, но чувствовал, что это очень личное дело, поэтому сделал крюк, чтобы захватить «феррари» и купить по дороге самый дорогой букет цветов, который смог найти поздно вечером в цветочном магазине рядом с метро.

Нико сильно нервничал, но буквально заставлял себя собраться. Он разбирался в жизни и пытался что-то сделать. Надеялся, что было не слишком поздно.

Томми о чем-то говорил. Казалось, он болтал большую часть ужина, который она так старательно готовила, но почти ничего не съел.

Грейс понимала, что должна радоваться, но чувствовала себя так, будто ее избивали со всех сторон, так что большая часть еды на ее тарелке тоже осталась нетронута.

Когда приехал брат, она была подавлена. Она натянула на лицо широкую улыбку, но голова болела, ей было очень плохо из-за настойчивых мыслей о болезненной любви.

Ее отношения с Нико закончились навсегда. Теперь их не связывала даже работа. Ничего. Каким бы справедливым ни был, он позволил ей уйти даже без заявления об увольнении.

Грейс будет получать столько же, пока не найдет новую работу. Он даст хорошие рекомендации. Разве она может просить о большем? Она же уже решила, что работать с ним просто невозможно.

И тот поцелуй…

Еще один гвоздь в крышку гроба. Грейс так много отдала, пока отчаянно цеплялась за него, будто тонущий за спасательный круг. Она все еще видела, слышала и чувствовала эту страсть, которая кипела под кожей, и ждала, что ее разожгут языки пламени.

Боже правый, он попросил организовать свидание с этой красоткой-блондинкой, и, зная, что он вернулся к прежней жизни, она все равно не смогла устоять перед его прикосновением. Он лениво и радостно ответил, вместо того, чтобы оттолкнуть его, она сдалась без борьбы.

Так что сейчас она смотрела в бездонную пустоту и еще… на Томми. Она думала, что он будет недоволен… что придется успокаивать и пытаться его подбодрить… Грейс собралась с духом, чтобы не выглядеть такой обеспокоенной. Он был в хорошей форме и, отдохнув, решил заняться тем, чем, как она думала, давно хотел.

Он хотел, чтобы его просто оставили в покое.

Грейс была слишком навязчивой. Томми чувствовал давление. Он мог бы справиться без ее постоянных звонков, чтобы убедиться, что не сделал ничего глупого. Он понимал, что она хотела только хорошего… он знал о последствиях аварии. Но это было так давно, и ей пора заняться своими делами и перестать мечтать лишь о нем.

Томми смягчил тон и сказал, что познакомился с девушкой, с которой встречается почти четыре месяца, он не рассказывал, потому что знал, что если сделает это, то Грейс, из лучших побуждений, сделает столько предупреждений, что все испортит.

Она смотрела на красивого и, как она думала, зависимого от нее младшего брата и пыталась делать вид, что вовсе не обижена тем, что он только что рассказал.

Томми наконец приступил к пирогу с курицей, но она отодвинула тарелку в сторону.

Грейс с горечью подумала о том, когда она превратилась из любящей сестры в зануду? Она жалела о личной жизни, о глупых ожиданиях и жалела о семье, которая явно больше не нуждалась в ее удушающей заботе.

Глаза заслезились, и она сжала руку, которая внезапно накрыла ладонь.

— Ты потрясающая, сестренка, — сказал Томми, его голубые глаза наполнились заботой. — Но пора отпустить меня и позаботиться о себе. Я чувствую, что ты всегда откладывала свою жизнь, чтобы приглядывать сначала за мамой, а потом за мной, и согласен, какое-то время я выглядел крайне жалко, но я все обдумал и решил, что пора встать на ноги. Хей! Выйди замуж и заведи семью!

Грейс изо всех сил пыталась не разрыдаться от жалости к себе, от этого благонамеренного, но такого неуместного замечания, когда раздался звонок в дверь.

Она никого не ждала, но в любом случае была рада отвлечься.

Сколько еще она сможет вынести? Грейс была безнадежно влюблена в мужчину, с которым у нее не может быть будущего. Выйти замуж и завести семью? С таким же успехом она могла бы попробовать найти какие-нибудь волшебные крылья и улететь на другую планету, потому что именно настолько несбыточно выглядела мечта о браке и детях.

— Извини, что перебиваю, Томми. В дверь звонят.

Она вскочила, оставив брата ужинать, и, не думая, открыла дверь.

Несколько секунд Грейс пыталась осознать, кто же там, за дверью. Сначала увидела все: высокий… невозможно красивый… мужчина. Она отметила одежду: дорогие… повседневные… черные брюки и идеально подходящее по размеру дизайнерское поло… Она увидела цветы… что ж, честно говоря, она видала и получше.

— Что ты здесь делаешь? — Грейс неосознанно преградила вход в квартиру, став в дверном проеме и не дав ему проскользнуть внутрь.

— Я приехал… смотри. Это тебе. — Нико протянул ей цветы, в ответ Грейс лишь холодно посмотрела и скрестила руки на груди.

Что же… значит ли это, что после такого щедрого жеста он понял, что она может уйти без предупреждения и что пустому месту будет гораздо сложнее справляться с нагрузкой, с которой справлялась она? Успел ли встретиться с той красивой блондинкой и понять, что теперь ему самому придется принимать абсолютно все решения в своей жизни? Почему же он сейчас не пьет шампанское с блондиночкой и не предвкушает веселую ночь? Не важно. Это не ее дело. А вот то, что он стоял прямо перед дверью, и она не хотела, чтобы он здесь был, — ее дело.

— Разве ты не должен быть в дорогом французском ресторане со своим недавним трофеем? — не удержавшись, спросила она, и он покраснел.

— Пустишь меня?

— Нет.

— Потому что ты тоже сейчас не одна? — спросил Нико, его губы искривились в циничной улыбке, а глаза запылали гневом.

— Нико, не твое дело, с кем я нахожусь. — Она посмотрела на цветы и наполнилась внезапной яростью. — И если думаешь, что можешь нарушить обещание и вернуть меня в офис, чтобы я сидела там дальше, только потому, что ты понял, что не можешь найти того, кто с этим справится, то забудь. А цветы? Мне они не нравятся, Нико. Если бы ты предупредил заранее, я бы заказала себе букет подороже, чтобы поддержать твою затею. Хотя мой ответ все равно бы не изменился!

Нико придвинулся ближе, и Грейс, почувствовав исходящий от него жар и собственное предательское возбуждение, приняла более строгую позу и выпрямилась.

— Грейс…

Она хотела сказать ему, что у нее есть дела, но не успела она открыть рот, как Томми окликнул ее звонким и веселым голосом, спросив, кто пришел, и направился к двери.

Она обернулась и увидела, что он стоял в маленьком коридоре, наклонив голову. Такой светлый, такой ангельский… так не вовремя.

— Томми, не мог бы ты подождать меня на… э-э-э… на кухне? Я приду через секунду.

— Томми? — Нико подошел ближе и заглянул ей через плечо.

— Кто это? — Томми не обратил внимания на просьбу Грейс и подошел к ней.

Она чувствовала его теплое дыхание на шее, хотя ее взгляд был прикован к Нико и яркому, недовольному румянцу, который залил его красивое лицо.

— Пожалуйста, Томми… — Она посмотрела на брата вполоборота, он ухмыльнулся и вскинул брови. Будто мог начать разговор, который она бы не хотела начинать.

— Томми? Приятно познакомиться.

Грейс удивилась, когда Нико отодвинул ее ладонь и потянулся к ее брату, чтобы пожать ему руку. Она прикрыла глаза, это выглядело неловко, ведь она все еще стояла между ними.

Сердце отчаянно колотилось. Из-за того что она так сильно скрывала свою личную жизнь, сейчас было жутко неудобно. Она никому не рассказывала, потому что хотела защититься! Но теперь все это казалось чем-то хитрым и раздутым. Сейчас она жалела, что не доверилась ему. Он бы выслушал. Дал бы разумный совет. Сказал бы ей то же, что только что сказал Томми… что ей нужно перестать думать только о карьере. Он бы подготовил ее к тому, что могло ее шокировать.

Жаль, что она не поделилась с ним переживаниями. Она все равно отдала ему все. Зачем было утаивать такие мелочи?

Нико неловко переминался с ноги на ногу, пока разглядывал соперника, и заметил виноватый румянец на щеках Грейс.

Томми?

С каких пор она сокращает чужие имена? Все называли Джеймса, менеджера по продажам, Джимми, и его всегда удивляло, что она не сокращала имени. Но если подумать, разве она не говорила ему своим сексуальным, строгим и хрипловатым голосом, что у нее нет времени на такую раздражающую мелочь, как сокращение всего подряд?

Так… Томми?

Нико испытал какое-то новое, неведомое чувство, которое резало его, словно осколки стекла, от которых он истекал кровью.

Он ревновал.

Значит, у нее есть парень. И она приготовила ему ужин. Это же не означало, что они расстались?

Нико понял, что сжимает цветы так сильно, что стебли вот-вот сломаются, поэтому, к ее удивлению, резко вручил ей букет.

— Я принес его не потому, что пытаюсь вернуть тебя на работу, — пробормотал он.

Его мысли крутились вокруг светловолосого парня, который все еще с любопытством разглядывал его.

Он выглядел как ребенок. Юное лицо, несмотря на серьезность, которая скрывалась где-то внутри, что-то застенчивое и разочарованное, которое говорило о насыщенной жизни, не такой, как могло показаться на первый взгляд. Он не был ребенком. Он был мужчиной с опытом за плечами. В дверях стоял настоящий парень, который всегда считал ее своей. Нико начала душить ревность.

— Думаю, тебе лучше зайти и объяснить, зачем ты приехал. — Грейс неохотно отошла в сторону, пропустив Томми обратно на кухню и спокойно выдохнув, когда он понял ее, но увела Нико в гостиную. Она повернулась и увидела, как он напряженно смотрел на нее несколько секунд.

— А ты быстро.

— Что, прости?

— Кто он?

— Нико, о чем ты? — Она прищурилась и скрестила руки на груди.

В маленькой гостиной Нико казался огромным — высокий, мужественный, он будто угрожал каждой клеточке ее тела и заставлял чувствовать себя в опасности.

— О мужчине, — проскрежетал Нико. — Очередной парень из Интернета?

— Бога ради! — Грейс уставилась на него. — Ты… ревнуешь?

— Ревную? Я никогда не ревную!

Нико запустил пальцы в волосы, посмотрел на нее, развернулся и плюхнулся в одно из кресел. Он тут же наклонился вперед и положил руки на бедра.

— Думаю, мне надо выпить.

Грейс смутилась. Разумеется, последнее, что ей было нужно, — мужчина, который и без того разрушил ее нервную систему.

Конечно, ей не нужно было чувствовать вину за границы, которые она сама же начертила.

С ним она чувствовала себя живой, но разве это хорошо? Разве не проще прожить стабильную жизнь? Не слишком хорошо, но и не слишком плохо? От волнения ей захотелось плакать, и этот прилив был настолько стремительным, что она не могла подождать.

— Ты должен рассказать мне, зачем ты здесь, Нико, — наконец произнесла она.

— Ладно. Ты права. Я… я думаю, можно сказать… — В глубоких глазах тлело обвинение. — Что я завидую.

— Так ты завидуешь?

Грейс тихо закрыла за собой дверь. Она знала, сейчас Томми доест пирог и достанет телефон, чтобы, как она теперь знала, долго болтать со своей девушкой.

Она подошла к одному из кресел и села в него. В животе порхали бабочки. Она понятия не имела, к чему это приведет, но не могла убежать от этого острого кружащегося ощущения внутри.

Грейс сцепила пальцы в замок и наклонилась к Нико.

— Хочешь знать, почему я здесь и не должен ли сидеть на свидании в ресторане, и мой ответ — да. Я должен быть именно там. — Нико покачал головой и тихо продолжил: — Грейс, ты не выходишь у меня из головы. Я хочу быть с тобой. Я приехал, потому что у меня не осталось выбора. Я думал о тебе… и мысли о твоем другом мужчине сводили меня с ума.

Слушая Нико, Грейс почувствовала, как сердце наполняется теплотой, но это вряд ли была любовь. Это было лишь желание. Нико собирался сделать так, чтобы она вернулась в его постель.

То, что он ревновал… это его трудности.

Нико и не подозревал, что ревновать было не к кому. Она глубоко вздохнула.

— Тебе не стоит ревновать.

— Почему же? — Длинные густые ресницы скрыли глаза, но они все равно заблестели, когда он вновь посмотрел на нее.

— Томми… мой брат.

Нико казался ошарашенным.

— Что?

— Томми — мой брат.

— Но у тебя нет брата.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы… я думал… мы делимся всеми подробностями жизни, ты бы сказала, если бы у тебя был брат.

Нико никак не мог прийти в себя и собраться с мыслями. Ему казалось, что он знает свою секретаршу. Но как же он ошибался.

Он ни с кем не делился откровениями из жизни так, как с Грейс. Он вспоминал об их доверительных отношениях еще до острова. Едва заметно, он просто мимоходом вставлял подобное в разговор. Он рассказывал ей то, что не рассказывал никому. Но, оказывается, Грейс скрывала от него огромную часть своей жизни.

Он почувствовал себя преданным.

У Грейс сжалось сердце. Как ей объяснить Нико, что разговор о детстве мог быть опасным? Как объяснить, что она боялась оттолкнуть его и изменилась, чтобы стать той, кого он захочет? Кем-то, кто мог просто получать удовольствие? То, что она не рассказывала ему о личной жизни, потому что уже представляла, как он убежит, если она расскажет что-то, что выходит за рамки?

Как ей объяснить, что она совершила ошибку?

Грейс быстро заговорила.

Внезапно ей очень захотелось стереть с его лица удивление. Ее не волновало, что он пришел сюда, только чтобы вернуть ее в постель. Она хотела, чтобы его лицо просто исчезло, потому что от одного только вида внутри что-то сжималось от боли.

— Томми… да, Томми — мой брат. Я присматриваю за ним почти… всю жизнь. — Она замолчала, облизнула сухие губы, провела пальцами по волосам и продолжила смотреть на Нико, пытаясь понять, о чем он думает. — У меня не было отца, — резко сказала она. — Только я, мама и Томми. Три человека, но ответственность… лежала на моих плечах, сколько я себя помню. Моя… наша мама не слишком о нас заботилась. Ей больше нравилось ходить на свидания и веселиться. Когда речь заходила об ответственности, она… просто не брала ее. Она была милой, беззаботной, и, когда я повзрослела, она будто… все равно была младше меня.

— У тебя… есть мама.

— Да, Нико, есть. Хотя бы один родитель. — Грейс замолчала, но ему не удалось заполнить тишину, так что она продолжила рассказывать историю, которую так долго скрывала. Нервы были на пределе, и она вспотела.

— Просвети меня. — Голос Нико был едва слышен.

— Мама выходила замуж несколько раз. Она родила нас очень рано, постоянно искала того самого парня и постоянно получала отказ. Я помню, как заботилась о ней, подбадривала, когда она расстраивалась. Она не любила готовить, по крайней мере, не то, что чаще всего едят дети. Обычно на ужин мы ели оладьи, а на завтрак — пиццу. Что было под рукой. Когда я повзрослела, то начала заботиться о том, чтобы на столе была полезная еда.

— А твой брат?

Грейс едва слышала его, и выражение лица было полностью отстраненным.

— Томми… Томми пострадал из-за того, что Сесилия не умела быть родителем. — Грейс погрузилась в рассказ, потому что это была самая тяжелая часть и потому что она отчаянно хотела сообщить ему все. — Я старалась, как могла, но всегда расстраивалась, когда мама не приходила на спортивные соревнования. Он был талантливым спортсменом. Любил регби. Он поднимался все выше и выше, ему пророчили блестящее будущее, но потом он попал в аварию. Тяжелый удар, и всему этому пришел конец. — Грейс закусила губу, вспомнив те мучительные дни.

— Мне… мне очень жаль.

— Это было ужасно. Хуже всего было то, что именно тогда мама, как назло, нашла нового парня. Потратила столько времени, сделала столько ошибок, но нашла. Отличного парня из Австралии. Настоящий владелец деревенского ранчо, который смог произвести на нее впечатление. Они поженились и вскоре уехали в Австралию.

— Она оставила тебя разбираться самой.

— Вот так. — Грейс прижала руки к горячим щекам. — Томми долго лежал в больнице, и, когда его наконец-то выписали, ему пришлось долго и упорно бороться, чтобы буквально встать на ноги. Терапия, неудачи и снова терапия, чтобы помочь ему с этим справиться, — она оглядела маленькую, ничем не примечательную гостиную, — я делала для брата все. Нашла ему маленькую, но обустроенную специально для него квартиру. Оплатила врачей. Частных, недешевых; именно поэтому я живу здесь, хотя платили мне достаточно. Нико, я знаю, что это все болтовня… — Ее голос стих.

Нико слушал. Каждое слово наносило новую рану. Он понимал, что не должен чувствовать, будто его предали, но все равно чувствовал, потому что она закрылась в себе, в своем мире и не пустила его.

Он подумал о цветах, которые купил, и о последней линии, через которую перешагнул, чтобы ослабить защиту, и при мысли об этом у него тут же заболел живот.

Он открылся ей, признал свою уязвимость, но слишком неверно понял намеки. Она никогда не подпускала его близко, потому что то, что чувствовала к нему, не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал к ней.

Он совершил ужасную ошибку. Нико чувствовал, как груз неумелых предположений и безрассудного оптимизма тянет его на дно.

Он встал.

— Я зря приехал, Грейс. — Он подошел к двери, взялся за ручку, посмотрел на нее в последний раз и бросил через плечо: — Я уйду, и мы больше не увидимся. Не пытайся связаться со мной. Прошлое в прошлом, теперь эта дверь закрыта навсегда. — Он натянуто улыбнулся. — Прощай в последний раз.