— Поверить тому, что отношения не повлияют на работу? — Грейс удалось обрести дар речи, но она все еще смотрела на него с недоверием.

Она ожидала, что ей вежливо выдадут документы для увольнения. А Нико сказал, что хочет продолжения? Не хочет, чтобы все заканчивалось? Грейс знала его настолько хорошо, что могла читать между строк все, что он не произносил вслух.

Нико не ожидал, что все приведет именно к такому развитию событий. До того рокового случая с парнем из Интернета она сомневалась, что он вообще смотрел на нее как на женщину.

В любом случае они были здесь, наслаждались друг другом, и секс точно устраивал обоих.

Грейс знала, что это не должно ее раздражать и уж точно не должно удивлять, потому что именно так строилась его личная жизнь. Командовал он.

От мысли о том, что Нико отнес ее в ту же категорию, что и других женщин, с которыми встречался, ей захотелось стиснуть зубы, сжать кулаки и швырнуть что-нибудь твердое в его красивую голову.

Неужели Нико действительно решил, что она настолько очарована им, что сделает все, как он просил? Неужели их отношения превратились в отношения кукловода и податливой марионетки, которая больше не знает, кто она такая?

К сожалению, она поняла, почему он пришел к такому выводу, и вздрогнула от горького сожаления. Она пылала, потому что фантазии внезапно стали явью.

Грейс опомнилась, снова начала его слушать и нахмурилась.

— Прости, я упустила…

— Для меня работать с тобой — не проблема. Да, да, да… Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты хочешь сказать, что я — не тот человек, который будет совмещать работу и развлечения. Собираешься напомнить мне о тех временах, когда я жаловался на звонки, которые прерывали встречи и нарушали мой рабочий график, но разве не из каждого правила есть исключения? Разве это не признак изменений? Бесполезно сокрушаться о том, что мы все это затеяли. На самом деле я вовсе не жалею. — Он дьявольски улыбнулся. — Я сильно ошибусь, если скажу, что ты того же мнения? Заниматься любовью еще никогда не было так приятно. У меня возникает дикое возбуждение при одной мысли о тебе, а это со мной впервые. Мы же взрослые люди, и, если решим попробовать что-то новое — видеться и работать друг с другом, — это же никому не навредит?

— Значит, — медленно произнесла Грейс. — Ты хочешь сказать, что мы продолжим этот… роман, когда вернемся в Лондон, потому что мы взрослые люди, и зачем утруждать себя попытками найти в себе энергию и силу воли, чтобы прекратить все это, если мы можем просто и дальше плыть по течению, пока… ну, нам не станет скучно.

Для Нико Грейс просто была новым увлечением. Для нее он был воплощением самого желанного мужчины.

— И как думаешь, долго продлятся наши отношения?

— Как такое можно предугадать?

— На самом деле, если подумать, то ты — единственный человек, который знает это наверняка.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ладно, Нико, — хрипло сказала Грейс. — Все твои интрижки длятся не дольше трех месяцев, уж я-то знаю наверняка.

— Уверен, ты ошибаешься. — Нико нахмурился и задумался. — В любом случае наша связь — совсем другое. У меня не было ничего подобного с… другими женщинами, так что ты не можешь сравнивать.

— То есть ты сейчас делаешь мне комплимент?

— Я польщен, что ты дважды на меня взглянула, — искренне ответил он. — Хотя я видел, что ты этого не одобряешь. Помнишь наш разговор? Когда ты рассказала о своих свиданиях?

Грейс задрожала, не в силах справиться с эмоциями.

— Помню, — пожала она плечами и улыбнулась. — Может, именно поэтому мы здесь. Мы оба не ожидали, что все так произойдет. Мы просто хотели отвлечься и расслабиться. Я имею в виду, что мы уже давно работаем вместе, и, мне кажется, мы вместе… — Она оглянулась и решила дать ему возможность самому истолковать ее слова. — Нам стало любопытно, что будет, если мы сблизимся. Такое случается. Но это не значит, что отношения должны продолжаться! Честно говоря, думаю, мы оба дружим со своей головой и не допустим подобной оплошности, правда?

Грейс шагнула назад, села в кресло, повернув его так, чтобы видеть Нико.

Ноги стали ватными. По тени внезапной неуверенности в его глазах она могла сказать, что разговор стал непредсказуемым.

Все это: высокомерное предположение того, что она послушается… бойкое решение, что ухватится за его предложение, потому что какая вообще откажется? Она ненавидела себя за то, что все еще любила его, потому что это противоречило голосу здравого смысла.

Тем не менее Грейс все еще здраво рассуждала и точно знала, к чему все это приведет, а Нико было интересно узнать, что будет дальше.

Она хотела играть по своим правилам, а он знал, что победит в любом случае.

— Ты же не это имеешь в виду… да? Я чувствую твое желание. И оно говорит мне о многом… — Он подошел к ней, сердце предательски затрепетало, когда он облокотился на подлокотники кресла, задушив Грейс своей близостью.

Что она сделает, если он ее поцелует?

Грубо оттолкнет? Отвернется? Выгнется, обнимет за шею и ответит на поцелуй?

— Этого не будет, Нико. — Только потому, что третий вариант казался слишком заманчивым.

Она положила руки ему на грудь, почувствовала, что под футболкой пылает жар, и сжала зубы. Она не оттолкнула его, хотя хотела, и через несколько секунд, увидев недоумение на его лице, он отстранился, но остался стоять на месте и хмуро смотреть вниз.

— Ох, Грейс, дорогая…

— Не думаю, что стоит продолжать отношения после нашего отъезда.

«Моя дорогая… если бы только ты была…»

— Почему?

— Просто потому, что не стоит. — Грейс пожала плечами.

— Хочешь сказать, что я больше тебе не нравлюсь? Может, когда мы окажемся в Лондоне, симпатия исчезнет… Там мы сразу поймем, насколько дороги друг другу.

— Нико… нам было весело.

Голос звучал нежно. Она была благоразумна. Она поступала с ним так же, как, по ее мнению, он поступал с женщинами, от которых устал. Про себя она думала: «Мне все еще нужна эта работа, но завтра я начну искать новую, потому что уже никогда не смогу находиться рядом с этим мужчиной».

— Но мы оба знали, что наша связь ни к чему не приведет, и, наверное, когда все закончится, у тебя не возникнет проблем, но они появятся у меня.

— Почему? — спросил Нико и прищурился.

Грейс видела, как он думает, размышляет, соединяет точки, хотя ей бы не хотелось, чтобы он их соединил.

— Потому что я хочу большего, — честно призналась она. — Мне тридцать один, и я не хочу тратить время на то, что ни к чему не приведет. Мы отлично провели время, секс был просто замечательным, но на этом все и закончится. По сути, я не в твоем вкусе, а ты не в моем. — Каждое слово, которое слетало с ее губ, ранило, но эта боль совсем не отражалась на ее лице. — Ты правильно делал, когда говорил, что не смешиваешь работу и личные дела, хотя ты начальник и можешь делать что хочешь, это все еще не лучшая идея. Как это будет выглядеть? На самом деле?

— Что ты имеешь в виду? — Он покраснел, и Грейс удивленно вскинула брови.

— Задумайся о том, что нас может ждать. Я, как обычно, приду в офис, принесу тебе кофе, как обычно, и весь день мы… общаемся, пока не кончится рабочий день, а что потом? Запираем дверь, тут же бросаемся друг на друга, срываем одежду и занимаемся диким сексом на твоем рабочем столе?

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю, Нико, — сухо сказала она. — Но работе точно помешает наш… так называемый роман.

Она подумала о матери, которая постоянно страдала в поисках того самого мужчины мечты. Когда она исчезла на другом конце света, Грейс смирилась с тем, что ее напряженная личная жизнь наконец-то остановилась и не осталось времени на детей.

Теперь она невольно восхищалась тем, как Сесилия всегда брала себя в руки, отряхивалась и шла дальше. Она не была самым ответственным родителем на планете, все препятствия на пути причиняли боль, но с Грейс и ее братом она все равно умудрялась делать вид, что все в порядке, будто ребенок, которым она была, мог справиться с такой болью. А Австралия? Наверное, это и была настоящая любовь. Кто такая Грейс, чтобы завидовать матери? Она исчезла и оставила своих взрослых детей на их же попечение, может, она так проявляла любовь. Может, она могла дать только это.

Любовь к Нико открыла ей глаза на многое и показала ей мелочи жизни. Грейс уверяла себя, что усвоила все уроки, необходимые для того, чтобы контролировать свою личную жизнь и больше не влюбляться беззаветно…

По крайней мере, у нее все еще осталась гордость.

Как часто, ленивая, раскрасневшаяся и довольная после занятий любовью, она хотела рассказать ему о своем детстве? О стрессе из-за того, что ее матерью была Сесилия? Об ответственности, которая легла на ее плечи, пока она была ребенком? О Томми и обо всех ее проблемах?

Грейс останавливала себя, потому что тихий голос в голове предупреждал, что такое безграничное доверие станет ошибкой.

Что бы она ни чувствовала к Нико, он никогда не оценит такой уровень глубины, потому что, в его глазах, их отношения — просто небольшое развлечение.

Теперь она была рада, что сдержалась, иначе продолжила бы работать на него до тех пор, пока не нашла бы другую вакансию. Ей придется сделать то, с чем прекрасно справлялась мама. Улыбнуться, отряхнуться и пойти дальше.

Она не могла не улыбнуться, когда подумала о том, сколько усилий приложила, чтобы не походить на мать. Теперь она искренне надеялась, что была хорошей актрисой.

— Конечно, я польщена. — Грейс умиротворенно улыбнулась. — Но, как я уже сказала, ты же знаешь, я разумный человек…

— Никогда бы не подумал, что расстроюсь из-за того, что кто-то ведет себя разумно, — прорычал Нико.

Грейс не обратила внимания на то, что ее перебили.

— Я достаточно разумный человек, чтобы понимать, какие бы искры между нами ни пылали, когда мы вернемся в Лондон, раздувать из них костер станет настоящей глупостью.

Это преувеличенный способ говорить про великолепный секс. Так зачем останавливаться, если все хорошо?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду отличный секс.

— Это я знаю. — Она пренебрежительно рассмеялась. — Думаешь, я настолько сошла с ума, что посчитала его чем-то большим? — Грейс вскинула брови, закатила глаза и изобразила удивленное безразличие. — Как я уже сказала, Нико, давай оставим все позади, когда приедем в Лондон. У нас впереди много работы… нужно заключить сделки, которые и так висят на волоске…

Несколько секунд Нико пристально смотрел на нее, затем пожал плечами, и на его лице промелькнула улыбка.

— Не вини меня ни в чем, пожалуйста.

Они вернулись к привычному стилю общения. Грейс должна была почувствовать облегчение, но все же ей было горько.

— Продолжим вечер? По всей видимости, это последнее романтическое свидание?

Она продолжила улыбаться и болтать, дополняя трапезу. Она хотела, чтобы он продолжил ее уговаривать, но знала, что ситуация не изменится, сколько бы он ни спрашивал. Она чувствовала взгляд его темных глаз, от которого тело покалывало и пылало, но Грейс сохраняла спокойствие, не показывая боль.

Через три дня Нико сидел за столом, недовольный собой, потому что между ним и Грейс все стало как раньше. Он смотрел на ее опущенную голову, пока она занималась привычными вещами, составляла списки дел на планшете, и представлял ее голой под ним… на нем… как она смотрит на него через плечо… ее холодный взгляд заводил его сильнее, чем кто-либо.

Он думал о ней, когда она уходила. Он не мог сконцентрироваться. В голове всплывали ее образы и отчаянно не давали ему сосредоточиться. Это действовало на нервы.

Может, эта озабоченность связана с тем, что она сама все закончила?

Он же не мог быть настолько поверхностным? Настолько эгоистичным?

Они не проводили ночи вместе после того, как она попросила его исчезнуть. Казалось, они просто вновь стали коллегами, не больше. Все разговоры сводились только к работе.

Когда вернулись в Лондон, казалось, что такая настоящая близость испарилась, как роса на летнем солнце.

Он развернулся в кресле, чтобы посмотреть в окно, хмуро уставился на улицу и услышал ее кашель.

— Помешала?

Нико попытался улыбнуться, но вышло с трудом. Естественно, они больше не носили легкие летние вещи. Она вернулась к деловому стилю. Сегодня она была в светло-серой юбке до колена, белой майке и кардигане, который она пока что не сняла, хотя и стоял полдень и в офисе было душно.

Нико все еще хотел к ней прикоснуться. Он все еще безумно желал сорвать с нее одежду и почувствовать ее обнаженное тело, соски. Он все еще мечтал услышать ее стоны, которые она издавала во время оргазма.

Он совершенно не хотел слушать, как она спрашивает его о легальности какой-то там сделки.

— Вовсе нет, — протянул Нико, выпрямился и направился к кожаному дивану. — Сегодня пятница. Эти две недели выдались просто адскими. Думаю, мы можем уйти пораньше.

Грейс наклонила голову, заправила волосы за уши и вежливо улыбнулась.

— У тебя есть планы на вечер? На выходные?

— Пока нет. Но еще точно появятся. — Он накинул куртку и без особого энтузиазма подумал, что мог бы позвонить любой знакомой девушке, и она бы с радостью согласилась сходить с ним, куда бы он ни позвал.

Черт, почему он этого не сделает?!

И зачем ему скрывать от нее планы?

Разве они не вернулись к привычным рабочим отношениям? К тем, где она знала его как свои пять пальцев? К тем, где она знала обо всех его планах, потому что сама их организовывала?

— Посмотри, сможешь заказать мне столик на двоих в том французском ресторанчике на завтра? — Он не смотрел на нее. Он смотрел в телефон и что-то искал.

— Французский ресторан?

— Ты же знаешь. Свечи, вазы с цветами на столах, официанты с французским акцентом, которые притворяются, что не понимают ни слова по-английски.

Грейс знала.

Конечно, Нико всегда двигался вперед. Она знала об этом, но лучше не становилось. Она кивнула и улыбнулась с леденящей душу вежливостью.

— Во сколько?

— Хм… — Он взглянул на свой «ролекс». — В восемь будет неплохо. До этого мы можем пропустить по стаканчику в баре напротив, — одарил ее ослепительной улыбкой.

Она одарила его такой же, блестящей, будто лампа в тысячу ватт.

— А ты? Оторвешься на выходных?

Грейс смутилась. Завтра предстояла встреча с Томми. Она позвонила ему, как только прилетела, но он был не так рад услышать ее, как и ожидала Грейс, и она задумалась, что произошло.

В мгновение ока все заботы, о которых Грейс не думала на острове, напомнили о себе с новой силой. Он мог покапризничать. Она не винила его, потому что к своему юному возрасту он так много страдал, что у него просто не хватало терпения со всем справиться.

Она попросила брата приехать.

Может, смена обстановки пойдет ему на пользу. Он останется на ночь, а она побалует его, послушает и вернет в нужное русло.

Она опомнилась и заметила, что Нико пристально смотрит на нее, и ей стало интересно, не решил ли он, что у нее нет планов на выходные. Их взгляды встретились, она дернулась, покраснела, а потом с вызовом сказала:

— Вообще-то у меня есть планы.

«Чистая правда», — подумала она, хотя назвать их «захватывающими» было трудно.

— Правда? Идешь куда-то?

— Иду домой, — прощебетала она. — Хочу приготовить потрясающий ужин…

— Есть повод?

Грейс покраснела, загадочно пожала плечами и отвела взгляд, потом бросила через плечо, что напишет ему или отправит электронное письмо о бронировании столика.

Нико все еще стоял, засунув руки в карманы брюк и слегка нахмурившись, но затем выражение его лица прояснилось, и он снова начал приводить себя в порядок.

— Пойдем вместе, — пробормотал он, сделав паузу, когда она уже поспешила к своему столу и начала возиться с компьютером.

— Я…

Грейс взглянула на него, сердце заколотилось, отчаянно желая избавиться от его присутствия, чтобы не пострадать из-за того, что он вернулся к прежней жизни, даже не кивнув на их прошлое. Несколько секунд она даже не дышала, их взгляды встретились, и между ними будто исчез весь кислород. Она с ужасом осознала, что запылали щеки, когда ей удалось разорвать зрительный контакт.

— Мне нужно кое-что сделать перед уходом, Нико.

— Что?

— Мне нужно просмотреть несколько писем… составить отчет о финансовых показателях для Роберта…

Нико медленно подошел к ней и мягко, но твердо закрыл ноутбук властным движением.

— Нет, не нужно. Я начальник и разрешаю тебе закончить работу раньше.

— И пойти с тобой? Это в порядке вещей?

Он уловил сарказм в ее голосе, потому что выражение его лица стало холодным.

— Так вот что происходит, Грейс? Ты и правда пройдешься со мной, если я попрошу?

— Нет, конечно нет!

Щеки покраснели, она облизнула губы, оскорбленная его правотой. Она не хотела быть здесь. Но как можно чувствовать себя нормально рядом с тем, в кого ты была влюблена? Когда вы были любовниками?

Нико ждал, и под его взглядом она быстро собрала вещи.

— Что остальные подумают? — Попытка разрядить внезапное напряжение между ними, но ее голос звучал надрывно, а улыбка выглядела лживо.

Она непреднамеренно намекнула на их отношения и покраснела еще больше.

— Я говорю о том… — Грейс запнулась, и воцарилось неловкое молчание.

— И что же остальные подумают? — вкрадчиво замурлыкал Нико. — Я так понимаю, под всеми ты имеешь в виду тех, мимо кого мы пройдем по пути к лифту?

— Нико, это не смешно.

— Ты моя секретарша, — мягко сказал он. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что никто ничего не подумает. Боишься за свою репутацию?

Нико вскинул брови и сделал шаг назад, чтобы открыть дверь и пропустить ее вперед. Он наклонился и шепнул ей на ухо:

— Правду знаем только мы, да, Грейс?

Он отстранился и быстро пошел прочь, а она поспешила за ним.

Уши Грейс горели, в горле пересохло от шквала сексуальных образов, которые появились от слов, произнесенных злым шепотом. Она вспомнила, что нужно быстрее искать работу, потому что неизвестно, сколько еще потребуется времени, чтобы научиться держать себя в руках.

Они же не на свидании!

Тем не менее он не прочь лишний раз намекнуть на их роман. Он думает, что смущать ее — забавно? Ей было жарко, пока они спускались в подвал, и она тревожно взглянула на него, когда лифт остановился.

— Где мы?

— Я подвезу тебя.

— Нет!

— Почему нет?

Двери открылись, и он отошел в сторону, чтобы она проскользнула мимо него, хотя сразу же обернулась и уперла руки в бедра.

— Потому что… потому что…

— Ты боишься?

— Боюсь… чего?

— Сейчас узнаешь, — пробормотал Нико вполголоса.

И прежде чем она успела сделать хоть что-то, прежде чем успела отстраниться, или развернуться, или просто привести мысли в порядок, он подошел к ней. Он аккуратно, но в то же время властно придержал ее и накрыл ее губы своими.

Поцелуй оказался страстным, язык, жадный и жаждущий одновременно, исследовал ее рот с невероятным напором.

Время остановилось. Между ног стало влажно, и мышечная память заставила ее наклониться к нему и так же жадно впиться в его губы.

Она хотела, чтобы все сейчас же прекратилось и чтобы продолжалось снова и снова.

Непослушные руки потянулись вверх и обняли его за шею, жар его тела наполнял ее головокружительным удовольствием. Его пальцы проложили обжигающую дорожку вдоль ключицы, у нее перехватило дыхание, и веки задрожали. Ох, такие ощущения просто невозможно забыть!

Она услышала звук шагов, эхом отдающийся в похожей на пещеру автостоянке, и отпрянула назад, приводя себя в порядок.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Прости, я не должен был, — только и смог произнести Нико.

Нико запустил пальцы в волосы и отвернулся. Он злился на себя. Злился за то, что не смог выбросить ее из головы… за желание прикоснуться, когда ему отказали… за то, что не смог устоять перед искушением. То, что случилось, — пример слабости, которую он привык презирать.

Боже, даже сейчас темные глаза остановились на ее припухших губах, ему приходилось бороться с желанием приблизиться к ней и хотя бы вдохнуть аромат.

При одном взгляде на Нико разрывало напряжение, губы все еще болели, а тело все еще хотело большего, все еще пылало из-за него.

Он извинился, но мог этого не делать, потому что извиняться было не за что. Грейс ответила на поцелуй так же жадно, как и он, и неистово желала близости.

Единственное отличие состояло в том, что он поцеловал ее, чтобы самоутвердиться, и она это знала. Доказать, что он все еще ее возбуждает. Однако она поцеловала его, потому что у нее не было выбора. Тело было не в состоянии слушать голос разума.

Нико подошел к ней, она замерла в нерешительности.

Грейс сделала глубокий успокаивающий вдох.

— Ничего не выйдет, — тихо сказала она.

— Даю слово, что ничего подобного больше не повторится, — произнес Нико. — Бог знает, о чем я думал.

— Ты хотел доказать, что ты все еще… оказываешь на меня влияние. — Она продолжила прежде, чем он успел ее перебить: — Полагаю… для тебя это очень забавно, что кто-то моего возраста…

— Не говори так, Грейс, — хрипло прервал он. — Я никогда не смогу стать тем самым.

— Должно быть, ты все еще мне нравишься, Нико, — сказала Грейс, собрав волю в кулак, — но это не значит, что меня это не раздражает.

— Раздражает?

— А что еще? Эта симпатия неудобна. И все.

— Конечно, — сухо ответил он.

— Но она есть, и работать вместе становится невозможно. Я подумала… она могла бы и не мешать, но…

— Это я виноват.

— Никто не виноват, Нико. Все уже случилось. Завтра я начну искать новую работу.

От этих слов ей стало больно, закружилась голова и затошнило. То, что она уже начала искать работу, не имело никакого значения. Грейс открыто заявила о своем желании, и сейчас его будто высекли на камне.

— Не нужно.

— Что ты имеешь в виду?

— Последнее, чего я бы хотел… чтобы в офисе тебе было неприятно. Мы слишком давно работаем вместе, и ничего критичного не произошло. Но смысл не в этом. Ты заслуживаешь большего, чем чувство страха рядом со мной, и я понимаю, что ты можешь, даже если я даю тебе слово, что все случившееся просто… неправильно… — Нико тяжело вздохнул и, не в силах посмотреть ей в глаза, сделал шаг назад, чтобы увеличить расстояние между ними. — Ты можешь уйти и не писать заявление.

— Что, прости?

Нико криво улыбнулся.

— Я не совсем так представлял наши… рабочие отношения, но ты была лучшей… я даже не могу назвать тебя секретаршей, потому что ты была гораздо большим. Моей правой рукой. Я… я буду скучать, но тебе будет лучше, если мы совсем перестанем видеться. С этого момента я освобождаю тебя ото всех обязанностей. Ты будешь получать зарплату, пока не найдешь новую работу, и я гарантирую, что дам тебе самую лучшую рекомендацию, которую только можно получить.

— Ты имеешь в виду…

— Я имею в виду, что ты можешь вернуться в офис, собрать вещи и уйти навсегда.

— Но тебе придется искать мне замену.

— Я справлюсь, Грейс. — Он поднял руку и глумливо помахал. — Я же большой мальчик.