Олив удивилась, когда Данте отвел ее в тихую зону слева от сцены, как только заиграла музыка. Он поразил гостей, и она все больше начинала верить, что он вообще не нуждался в ее услугах. Он обладал природным обаянием и самоуверенностью.

Преображая клиента, она обычно «вытаскивала его из скорлупы». Данте ничего подобного не требовалось.

Зал представлял собой трехстенную конструкцию с гирляндами снаружи. Олив переоделась в сарафан, а Данте надел винтажную футболку с рекламой музыкальной группы, которую он представлял, и дизайнерские кожаные брюки. Когда они сели за стол, он налил Олив пива в стакан с гравировкой «Инферно брюинг».

— Наконец-то мы можем расслабиться, — сказал он. Музыка была громкой, но там, где они с Данте находились уровень звука не был оглушающим.

— Зачем ты нанял меня? — спросила Олив.

— Я этого не делал, — сказал он, играя бровями. — Тебя наняла Кики.

— Ты понимаешь, о чем я. Ты мог был постричься и купить новую одежду самостоятельно. Тебе не нужна кардинальная смена имиджа.

Он пожал плечами, сделал большой глоток пива и поставил стакан на стол. Ей стало любопытно, ответит ли он ей.

— Трудно сказать, — произнес он.

По тому, как Данте держался, его можно было сравнить с неподвижным прудом, под поверхностью которого кипит деятельность. Вздохнув, Олив услышала, как группа поет о любви летней ночью, и у нее засосало под ложечкой.

Неужели она влюбилась?

Нет.

Конечно нет.

Она не из тех женщин, которые теряют голову от любви. Она за партнерство. Но когда Данте начал подпевать группе, а потом посмотрел на Олив и подмигнул ей, она вдруг захотела стать легкомысленной.

— Потанцуй со мной, Олив.

Данте подал руку, и она взяла ее. Ее сердце забилось чаще, когда он притянул ее к себе, и они стали двигаться в такт медленной музыке. Олив не могла отделаться от ощущения, что все это происходит не с ней.

Песня закончилась. Они поаплодировали и снова сели.

— Расскажи мне о себе, — попросила она. — У нас впереди вся ночь.

— Может быть, позже.

Она положила руку на его запястье над часами, где был кожаный браслет с надписью «Будь настоящим!»

— Ты можешь мне довериться.

— Да? — хрипло спросил он. — Сейчас мы с тобой связаны взаимным влечением и деловыми отношениями, а вот доверие — слишком интимное чувство.

Олив поняла, что он имел в виду. Она просила его выйти за границы, которые они установили для себя. Ей хотелось узнать о нем больше. Ей нужно было узнать больше об этом мужчине, который был не просто симпатягой.

— Я тоже могу поделиться с тобой каким-нибудь секретом, если хочешь, — сказала она, удивляясь самой себе. Она понимала, что рискует, но ради Данте была готова на это пойти.

— Какие у тебя могут быть секреты?

Олив глубоко вздохнула и отпила пива. Она посмотрела в завораживающие зеленые глаза Данте, и на мгновение у нее возникло ощущение дежавю. Как будто она давно знала этого человека.

— Раньше я была злобной. В прошлом мы с тобой наверняка не стали бы общаться. Я посмотрела бы на твои лохматые волосы и бороду и решила, что ты недостаточно хорош для меня.

Данте уставился на Олив, когда слова, которые он не мечтал от нее услышать, сорвались с ее губ.

— Я шокировала тебя, да? Или разочаровала? — спросила она. — Поверь, я этим не горжусь. Меня обвинили в мелком правонарушении за издевательства, и я отработала триста часов на общественных работах. Первые сто пятьдесят часов я чувствовала себя жертвой, а потом… Одна из моих лучших подруг вправила мне мозги.

— Ого!

Он лихорадочно пытался придумать, что ей сказать. Олив оказалась честнее, чем он ожидал. Она хотела, чтобы он доверял ей.

— Я не разочарован, — заверил он ее. — На самом деле я считаю тебя очень смелой, потому что не каждый признается в своих ошибках.

— Иногда я ненавижу ту девушку, которой была. Но мой психотерапевт настаивает, чтобы я смирилась и признала, что я стала другой. Это сложнее, чем кажется.

Данте стал поглаживать большим пальцем костяшки ее пальцев. Он не предполагал, что будет сочувствовать Олив Хейз. Она права, говоря, что трудно уйти от прошлого. Много раз, уже полностью контролируя свою жизнь, Данте чувствовал себя прежним пухлым ботаником, который недостоин внимания.

— Я был толстым в детстве, — признался он. — Но я не думал, что со мной что-то не так. У меня просто были нездоровые привычки благодаря матери, которая до сих пор обожает меня и считает самым красивым на планете. — Он откашлялся. — Я питался нездоровой пищей, играл в видеоигры, а потом у меня случился инцидент в университете.

— Твоя мама не ошибается, — сказала Олив, повернувшись к нему лицом. — Мне кажется, я бы тоже тебя баловала.

Он улыбнулся, зная, что она так бы и поступила. Но она не знала, что подобное обожание сделало с Данте. В детстве и юности он чувствовал себя непобедимым, а в университете ему пришлось снять розовые очки. До того момента, когда Олив назвала Данте рыхлым толстяком с растрепанными волосами, он не осознавал, как его воспринимают окружающие.

— Девушка, которая заявила, что у меня жирный подбородок, утверждала, что я не самый красивый человек на планете, и я недостоин даже находиться в одной комнате с ней.

— Вот сука! Если честно, я была такой же. Я просто плевала на чужие чувства, — произнесла Олив. — Держу пари, многие могут рассказать обо мне подобные истории.

Данте хотел бегло сказать, что это была Олив, но не сумел произнести ни слова. Он раньше не слышал, чтобы Олив так осуждала себя.

— Ты была совсем юной.

— Да, но ты тоже был юным, — хрипло произнесла она. — Ты не заслужил такого обращения. Я сочувствую тебе.

К его горлу подступил ком. Она смотрела на него большими карими глазами и сопереживала ему. Ему больше никогда не увидеть ту злую девчонку, которой она была. Он рассказал ей о том моменте, когда она унизила его, и Олив не узнала его.

— Так и есть, — сказал Данте. — Спасибо за участие. Мне приятно, что мы оба сумели пережить наше прошлое.

— Мне тоже. — Она слегка улыбнулась. — По правде говоря, я чувствую себя свободнее после того, как рассказала тебе об этом. Я боялась, что вызову у тебя отвращение.

Теперь, когда они обнажили свои души, Данте был готов оставить свое прошлое с Олив позади. Не нужно говорить ей, что она именно та девушка, которая его унизила. Не сейчас.

Он переплел пальцы с ее пальцами и встал, увлекая Олив за собой.

— Мне тоже полегчало. Хорошо, что ты мне доверилась.

— Да, хорошо, — прошептала она, положив голову ему на плечо.

Данте посмотрел вниз на ее лицо в форме сердца. И в этот момент захотел ее сильнее прежнего.

Он опустил голову и поцеловал Олив. Они покачивались в такт музыке. Углубляя поцелуй, он обхватил руками ее ягодицы и крепче прижал Олив к себе. Она обвила руками его торс, потом прервала поцелуй и положила голову на грудь Данте в области сердца.

Он пытался понять, что ему делать дальше. Он держал Олив в своих объятиях, и происходящее казалось ему правильным. Она запрокинула голову. Их взгляды встретились, и Данте стало совестно. Он и раньше ошибался. Не надо забывать, что Олив — девушка, которая причинила ему боль. Однако он опять опустил голову и поцеловал ее.

Своими объятиями он успокоил прошлую боль, которую чувствовали оба. Олив переступила с ноги на ногу и потерлась животом о его член. Данте понимал, что, по сути, убегает от реальности в туман желания, чтобы не сказать ей правду. Но Олив имеет право узнать, кто он такой. Он рассказал ей о самом унизительном эпизоде в своей жизни, а об остальном умолчал. Если он откроется ей полностью, отношения между ними изменятся навсегда.

Изнемогая от желания из-за страстного поцелуя Данте, Олив почувствовала умиротворение, которого не испытывала уже давно. Она смирилась со своим прошлым, рассказала о нем почти незнакомцу, и ничего особенно не изменилось. Данте не рассердился на нее.

Музыкальная группа заиграла один из своих рок-гимнов, и Олив отстранилась от Данте. Она трепетала от радости и не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала нечто подобное. Они танцевали, забыв о тревогах. Сегодняшний вечер принадлежит только им.

Она показала Данте худшую часть себя, и он принял ее. И Олив знала: отныне ей станет только лучше. Она проигнорировала тот факт, как недавно из-за ревности сделала несколько шагов назад — в прошлое, объясняя это тем, что она увлеклась Данте.

Она прыгала и кружилась под музыку вместе с Данте, потом он подхватил ее на руки, запрокинул голову и запел во все горло. Она тоже пела и смеялась вместе с этим красивым, сексуальным, невероятным мужчиной, а потом вдруг расплакалась.

Данте заметил, что Олив плачет, и тут же поставил ее на ноги. Он обхватил ее лицо ладонями, большими пальцами вытирая слезы, струившиеся по ее лицу.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. — Ей было стыдно плакать, но она не могла остановиться. — Как глупо! Я не знаю, откуда эти слезы.

Он просто крепко обнял ее, наклонился и прошептал на ухо:

— Все в порядке. Поплачь. Ты отпускаешь чувство вины из прошлого.

Олив прижалась к Данте и поняла, что его мать была права, обожая своего сына. Он — хороший, добрый человек. С таким Олив согласилась бы прожить всю жизнь.

Она отстранилась, облизнула пересохшие губы и покачала головой:

— Прости.

— Не извиняйся. Все в порядке, — нежно сказал Данте. — Нельзя держать эмоции в себе. Когда я злился, бил кулаком стену спальни. Папа советовал с кем-нибудь поговорить, а если не получится, то пойти на задний двор и покричать.

— Хороший совет. Я думаю, большинство людей были бы в ужасе, если бы я начала орать.

— Это явно зрелище не для слабонервных, — сказал он, посмеиваясь, — но здесь, на концерте, мы можем орать изо всех сил, и никто не заметит. Хочешь попробовать?

Данте поиграл бровями, и Олив уставилась на него как зачарованная. Она не могла ему сопротивляться, поэтому крепко сжала его руку и закричала. Ее было почти не слышно в шумящей толпе.

Но она услышала крик Данте.

Олив увидела, как он запрокинул голову, и поняла, что начинает по-настоящему влюбляться в него. Она не знала наверняка, сделала ли его своим идеалом, но не сомневалась, что ей надо ближе с ним познакомиться. Ее волновала перспектива сближения с ним. Она ни разу не испытывала подобных чувств, и это ее пугало. Отмахнувшись от страхов, она решила наслаждаться.

— Неплохо. Давай выберемся отсюда? Я забронировал отель. Хочешь пойти со мной? — спросил он. — Если ты мне откажешь, я не расстроюсь.

— Я тоже забронировала номер, и мы можем выяснить, у кого из нас лучше кровать, — тихо сказала она, давая понять, что хочет его. Она никогда не притворялась с мужчинами и говорила о том, чего хочет. — Я здорова и пью противозачаточные таблетки.

— Ну, я тоже могу предохраняться. Я лучше перестрахуюсь, чтобы после не пожалеть. В конце концов, мы просто знакомимся друг с другом, и нам не нужны дополнительные сложности.

— В каком ты отеле? Встретимся там.

Он назвал ей свой отель, потом проводил до машины и страстно поцеловал. Затем сел в свою машину и поехал следом за Олив.