— Позволь пригласить тебя на танец.

Вечер был полон романтики. Волшебный свет заливал шатры, аромат роз и жасмина наполнял воздух. Большой оркестр играл в промежутках между блюдами и тостами. Несколько произведений исполнили друзья и коллеги юбиляров. Ориэль произнесла трогательную речь в честь своих родителей, а Эстель вызвала слезы на глазах слушателей, спев еще одну песню. Гости аплодировали стоя.

Эстель и Арно открыли танцы, и Виджей протянул Ориэль руку в перчатке, приглашая составить ему пару. Своей сексуальностью он сводил ее с ума. И фрак здесь ни при чем — только сам Виджей. Его чувственный рот, полный соблазна взгляд полуприкрытых глаз, уверенная мужская повадка возбуждали ее. Если бы он не понравился родителям, она смогла бы возненавидеть его, держаться от него подальше. Но теперь она все больше поддавалась его харизме, как той ночью в Милане. Неужели она ничему не научилась? Ведь он разрушил ее жизнь!

— Танцуешь вальс? — Сердце дрогнуло, когда он протянул руку и помог ей подняться. Она, впрочем, не сомневалась, ведь умение вальсировать входило в огромный перечень его достоинств.

— В основном да, но не жди… такого. — Он взглянул на кузину Ориэль, которая вышла замуж за своего партнера по школе бальных танцев, и теперь они с легкой грацией кружились на площадке.

— Мы в семье все перфекционисты, — сказала Ориэль, подчиняясь его уверенным движениям, — поэтому мне так трудно найти свою нишу и оценить свой успех. — Она нервничала и потому болтала без умолку.

— По-моему, ты очень успешна.

— Да, конечно. Большинство женщин готовы убить за те возможности, которые я имею, но моя работа зависит от генетической наследственности и трюков, помогающих являться на публике на важные мероприятия под руку со стареющими звездами. Это не то же, что дорога к признанию через упорный труд.

— Твоя работа сродни театральному искусству — умению выразить эмоции в одном кадре. Сегодня ты продемонстрировала его, спускаясь по лестнице. Я был очарован.

— Не преувеличивай мои достоинства. Мы с маман давно смирились с различием в наших возможностях. Мне многому предстоит… научиться.

— Как она восприняла новость? Расстроилась?

— Тревожится. У нас был разговор по душам. — Они обе плакали. Эстель даже пришлось прикладывать холодный компресс к глазам, чтобы снять припухлость перед появлением на публике. — Она знала, что это может случиться, но готова принять любое мое решение. Спросила про тебя и наши отношения.

— Что ты сказала?

Ориэль не знала! Сначала она испытала сексуальное влечение, какого не было раньше. С тех пор сильные чувства сменяли друг друга. Она была в замешательстве.

— Ответила, что стараюсь держать дистанцию, пока не разберусь в себе.

— Стараешься… — задумчиво произнес Виджей.

Если бы она не спешила на юбилей родителей, то они бы занялись любовью в отеле. Зов гормонов был слишком сильным. Виджей обладал невероятной мужской привлекательностью и возбуждал ее одним взглядом. Еще больше ее привлекало то, что он знал о ней все и был отцом ее ребенка. Если быть честной, то она мечтала повторить тот безумный секс, который был у них в Милане, не думая о последствиях. Вероятно, ею двигали первобытные инстинкты, желание довериться мужчине, который будет заботиться о ней и потомстве.

Как бы то ни было, но у нее кружилась голова от его близости. Виджей отвел ее в сторону от толпы:

— Как ты? Сегодня выдался длинный день.

— Мне удалось отдохнуть перед приемом, а бал отвлек меня. Спасибо, что стал моим кавалером.

— Похоже, что такие праздники привычны для тебя, — заметил Виджей, глядя на мима, развлекавшего гостей.

— Угадал. Мама обожает всяческие представления с сюрпризами. К этому юбилею она начала готовиться два года назад, когда отцу исполнилось шестьдесят.

— Киран умрет от зависти, когда я расскажу обо всем.

— С нетерпением жду нашей встречи. Она будет присутствовать при нашем разговоре с Джалилем завтра? — напомнила Ориэль об их договоре устроить телефонную конференцию. — Ты не хочешь, чтобы я говорила с ней? — испугалась Ориэль, глядя на изменившееся выражение его лица.

— Да что ты! Я сам должен так много сказать ей. Пока решил не посвящать ее во все детали… — Он опустил взгляд на живот Ориэль.

— Сама думаю об этом, — призналась она.

— Скажи, если я могу для тебя что-то сделать. — Виджей ласково погладил ее плечо. Он стоял близко, и она чувствовала жар его тела. Губы были совсем рядом. — Я не собирался соблазнять тебя, — солгал он, лаская взглядом ее рот. — Ты представила меня телохранителем?

— Сам так сказал, и все согласились, хотя ты держал меня за руку.

— Разве? Готов повторить.

— Взять за руку? — улыбнулась Ориэль, замирая от удовольствия. Господи, они всего лишь касаются руками! Она кокетливо похлопала ресницами. — Чтобы я сопровождала тебя при обходе территории?

— Тогда нам пора, — сказал Виджей, переплетая ее пальцы со своими. — Знаю, ты не любишь неловкую паузу ожидания поцелуя, поэтому предупреждаю, что сделаю это сейчас.

По спине Ориэль от предвкушения пробежали мурашки. Как только они отошли от павильонов, она ощутила свежесть вечера. Стихли звуки музыки, над ними загорелись звезды. Не одни они искали уединения: несколько пар скрывались в тени деревьев. Наконец они нашли безлюдный уголок сада под кедром. Ориэль обвила руками его шею, ожидая страстного поцелуя. Однако губы Виджея легко коснулись рта и двинулись ниже, лаская шею, потом он снова прикусил нижнюю губу. Ориэль дрожала от возбуждения. С тихим стоном, приоткрыв рот, она прижалась к нему. Виджей увлек ее глубже в темноту кустов и ответил глубоким, жарким поцелуем. Его руки ласкали ее спину, бедра, ягодицы, прижимая к твердой, возбужденной плоти. К чему притворство? Она знала в Милане, чего хотела, и знала сейчас.

— Пойдем в дом.

— Зачем?

— Хочешь, чтобы я объяснила? Продолжим то, что начали в Милане.

Виджей прищурил глаза:

— После чего ты сможешь уйти от меня? Мы прошли этот этап.

Что могла возразить Ориэль, зная, что носит его ребенка? Вожделение затуманило ее сознание.

— Собрался бороться с гормонами?

— Боюсь, это бесполезно, — хрипло пробормотал он. — У меня не осталось сил проявлять благородство. Ты уверена, что хочешь этого, Ориэль?

— Не сомневаюсь, — не задумываясь, откликнулась она.

Через боковой вход она провела его в свои комнаты — две спальни с высокими окнами, обращенными к пруду. Шторы были уже задернуты. Настольная витражная лампа бросала на стены и потолок красные и синие блики.

— Я говорил тебе, что ты самая прекрасная женщина на свете? — спросил Виджей, запирая дверь.

— А я говорила, что ты самый сексуальный мужчина? — сказала Ориэль, нарочито медленно прикусывая перчатку и стягивая ее с руки.

— Начинаем новую игру. — Он развязал галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. — Стриптиз?

— Жаль упускать такую возможность, пока мы в вечерних туалетах. Я бы вообще не снимала платья.

С вызывающей улыбкой она подошла к Виджею и накрыла ладонью выступающий бугор на брюках. Он опустил глаза к сверкающему браслету на ее запястье и процедил сквозь сжатые зубы:

— Я справлюсь с этим.

Рукой в перчатке Виджей схватил ее за горло, запрокинул голову и впился губами в ее губы. Другая его рука скользнула в вырез платья. Прохладный шелк эротично скользил по соску, бросая Ориэль в жар. Она расстегнула молнию его брюк, убрав преграду для пальцев, устремившихся к паху. Они смотрели друг на друга. В глазах Виджея горел огонь первобытного желания. Он сжал ее в объятиях. Его поцелуй обжигал. Именно этого она ждала и хотела почувствовать снова — ожить, соединиться с ним. В Ориэль проснулось страстное сексуальное желание, толкнувшее к Виджею еще при первой встрече. Завороженная его поцелуем, она не заметила, как он подтолкнул ее к кровати и опрокинул на матрас. Подняв подол платья, он ласкал ее ноги, поднимаясь все выше. Виджей встал перед ней на колени. Она дрожала от прикосновений его пальцев и горячего языка.

— Знала бы ты, как я мечтал повторить это снова…

— Виджей… — прошептала она в изнеможении и упала на спину, отдаваясь ему, подчиняясь его прихотям.

Никто и никогда не имел над ней такой власти, никто не доставлял такого мучительного удовольствия, заставляя стонать, извиваться, умолять, кричать в приступе почти животной страсти. Он удерживал ее на грани оргазма, не разрешая перейти заветную черту, словно качая на волнах немыслимого наслаждения. Только он. Только он.

Наконец, мощным аккордом он завершил акт, отправив ее за пределы контроля. Ориэль вскрикнула — ее словно потряс взрыв небывалой мощи. Со стоном Виджей рухнул рядом без сил.

— Я не был слишком груб? — спросил он, хотя слова давались с трудом. Ориэль пробуждала в нем неистовое, животное желание, когда он почти терял контроль над собой. Он чувствовал это в Милане, чувствовал, когда целовал ее в саду, и испытал сейчас. Сопровождая ее к родителям, он знал, что она способна пробудить в нем зверя.

Это смущало Виджея, но сопротивляться он не мог.

— Мне было хорошо, — объявила Ориэль, посылая ему улыбку с откровенным эротическим подтекстом. — Помоги расстегнуть молнию.

Виджей воспользовался возможностью еще раз погладить бархатистую кожу ее спины. Ориэль выпрямилась, платье скользнуло к ногам, и, прежде чем скрыться в ванной, она предстала перед ним во всем величии обнаженной красоты.

Вскоре она вышла к нему в розовом шелковом пеньюаре. Волосы по-прежнему были подняты наверх, в ушах и на шее сверкали бриллианты. Подняв с пола платье, она направилась к гардеробу, одарив по пути Виджея долгим нежным поцелуем. Возбуждение все еще не покинуло его. Сквозь дымку сексуального удовлетворения он наблюдал за ее движениями, наслаждаясь своим правом видеть ее в интимной домашней обстановке.

Заметив его восхищение, Ориэль понимающе улыбнулась. Виджей понял, что желает получить ее всю: мысли, смех, минуты сомнений. Со временем ее живот округлится, и он будет гладить его, ощущая под пальцами толчки младенца в ее утробе. Виджей вдруг испытал непреодолимую потребность защищать ее. Он бросился к ней, обнял, прижал к себе, охваченный бурей эмоций. Ориэль обняла его за шею. Они долго стояли, обмениваясь ленивыми, сексуальными поцелуями.

— Постой, мы так увлечемся, что опять забудем раздеться, — предупредил Виджей, отпуская ее.

— Кстати, кому я должен вернуть смокинг и заплатить за его аренду? — спросил Виджей, расстегивая жилет. — Макс ничего не сказал.

— Потому, что я купила его для тебя, и не смотри на меня так, — усмехнулась Ориэль, снимая драгоценности и складывая в хрустальную чашу на туалетном столике. — Ты же не ожидал, что окажешься на приеме.

Виджей старался отогнать мысли о разнице в их социальном статусе, но тут они обрушились на него с новой силой.

— Я вполне могу позволить себе смокинг, Ориэль.

Кроме сегодняшнего вечера у Виджея никогда раньше не возникало надобности в дорогущем парадном туалете. Впрочем, у него не было ни возможности, ни времени обзавестись им. Но он не был нищим. Заняв высокий пост в корпорации, он значительно увеличил доходы по сравнению с теми, что имел, когда пригласил Ориэль на ужин в Милане.

— Мой отец может купить себе любую машину, хоть и редко водит, но мама купила ему «мазерати» на один из дней рождения. Пусть тебя это не беспокоит.

— Но они женаты, — возразил Виджей. — Если ты покупаешь мне одежду, значит ли это, что готова выйти за меня замуж?

— Ты не предлагал! — Она подняла палец, как учительница в классе. — Но прежде, чем решишься на это, имей в виду: меня удочерили потому, что мама не хотела рисковать карьерой. Ей всегда приходилось соблюдать строгий баланс между работой и семьей. Папины труды приносят хорошие деньги, но только маман может позволить оплачивать этот роскошный дом. Ее критикуют за то, что она не проявляет должных материнских качеств и унижает мужа, зарабатывая больше него. Он держится в тени и приспосабливается к ее графику гастролей. Однако, если бы роли поменялись, никто бы глазом не моргнул!

— Хочешь сказать, что в семье я буду на вторых ролях потому, что ты унаследуешь богатство родителей? — вскинулся Виджей, мгновенно теряя сексуальный настрой.

— Если ты видишь в этом угрозу, то воздержись от дальнейших шагов. Я не выйду за тебя замуж, если надеешься на извинения за то, кто я и что имею. — Она обвела рукой вокруг: — Я горжусь достижениями матери и не откажусь от нее ради твоего эго.

Виджей снял запонки и бросил их в хрустальную чашу к ее драгоценностям. Они громко звякнули в наступившей тишине.

— Это тоже мой подарок тебе, — холодно заметила Ориэль. — Подумала, что они будут напоминать о сегодняшнем особом событии. Для многих гостей приглашение считалось большой честью, но тебя, похоже, оно не впечатлило. Что ж, иди спать в другую комнату. — Она повернулась и направилась в ванную.

— Мой отец был обвинен в коррупции, — резко заявил Виджей. Он был обязан сообщить ей об этом не потому, что они поссорились после того, как сегодня занимались любовью и Ориэль подарила ему на память запонки. Просто он ни на секунду не забывал о том, что камнем лежало на душе. Вероятно, он должен был просветить ее раньше, до того, как сделал предложение.

— Что? — ахнула Ориэль.

— Я стал соучастником, хоть и неумышленно. — Он запустил пальцы в волосы. — Все продолжалось довольно долго. Мне безумно стыдно, но ты должна знать, независимо от того, поженимся мы или нет, потому что у нас будет ребенок.

Опустившись на стул, Ориэль серьезно смотрела на него:

— Рассказывай.

— Я говорил тебе, что подростком лишился родителей.

— И ты воспитывал Киран, да, помню.

— Она была с ними в машине, когда случилась авария. С тех пор она в инвалидном кресле. Упоминаю об этом, только чтобы ты поняла, почему я не замечал очевидного. После смерти бабушки у нас оставался дом, в котором мы выросли. Технически мы оказались на попечении нашей тети, но у нее кроме собственной семьи была успешная врачебная практика в Дели. У нас была прислуга. Официально я считался опекуном Киран. Ей все еще требовалась медицинская помощь и процедуры. Мы скорбели о родителях, но ходили в школу, пытались жить и двигаться дальше. Строительный бизнес отца продолжал работать под началом топ-менеджеров. Я встречался с ними раз или два в год, но не участвовал в управлении и был благодарен, что у нас есть деньги.

— Ты был ребенком, — пыталась оправдать его Ориэль.

— Когда мне исполнилось двадцать два, я начал вникать в дела компании, стараясь понять, откуда берутся большие доходы. — Он ненавидел себя, почему раньше не спохватился. — Скоро я понял, что успех обеспечивался взятками, сговором, иногда угрозами.

— Может, это происки тех, кто управлял компанией после смерти отца?

— Они следовали схеме, которую он создал, когда унаследовал от своего отца несколько разбитых станков. Он подкупал официальных лиц и получал заказы на строительство дорог и мостов. Иногда технологии нарушались. Однажды мост обвалился, но, к счастью, никто не пострадал. Вопрос времени. Размах коррупции был чудовищным.

— Как ты поступил? — Ориэль смотрела на него с ужасом.

— Передал улики полиции. Было произведено расследование, затем аресты. Меня отпустили потому, что я сотрудничал с полицией, но я потерял дом и бизнес — все, что имело ценность. Мои друзья оказались замешаны в делишках отца. Спасаясь, они набросились на меня, опорочили имя. В результате даже родственники, особенно со стороны отца, отвернулись от нас.

— Потому, что ты решил восстановить справедливость? Сочли, что лучше было бы жить на криминальные деньги? — возмутилась Ориэль.

— Именно так. Ведь разоблачение стоило им статуса и работы. Спасибо тебе за поддержку. — Виджей сунул руки в карманы. — Киран единственная согласилась, что я поступил правильно.

Остальные считали, что мне надо было молчать и, при желании, тихо выйти из игры. Нам с сестрой стали угрожать расправой. Тогда Киран разработала систему безопасности, чтобы защитить нас. Многие пытались уничтожить наши достижения, утверждая, что я использую методы отца в продвижении наших разработок. Но мы добились успеха честным путем, — горячо заверил он, — иначе Киллиан, владелец «ТекСека», близко бы не подошел к нам. Я отказался от твоего подарка, Ориэль, не из самолюбия, а потому, что мне совесть не позволяет принять его. Я должен сам заработать.

Какое ужасное предательство! Ориэль всей душой сочувствовала Виджею и Киран, пережившим потерю всего, включая друзей и родственников.

— Попрошу Макса выписать счет, если это важно для тебя.

— Спасибо.

Нервно теребя пояс шелкового халата, Ориэль решительно заявила:

— Не возьму деньги Джалиля. Они не мои…

— Не принимай поспешных решений. — Виджей опустился перед ней на колени и сжал в больших ладонях ее дрожащие пальцы. — Вы решите это с Джалилем между собой. Что касается остального, — он поднял глаза к потолку, — все, что ты наследуешь от своих родителей, принадлежит тебе: я не предлагаю тебе отказаться. Однако, если мы поженимся, люди будут говорить, что я польстился на твои деньги. Меня это будет задевать, и ты знаешь почему. Вот только я знаю себе цену — это существенно.

В нем все было существенно. Если бы не этот фактор, она бы легче могла отказаться от него.

— Ладно. Только не думай, что все сказанное тобой имеет отношение к моему решению принять твое предложение или отказать. Мы едва знакомы, Виджей. Я мечтала выйти замуж… по любви, — призналась она с трудом.

Он не засмеялся, согласно кивнул и поднялся с колен:

— Знаешь ли ты, что примерно девяносто процентов браков в Индии происходят по договоренности? Молодые не очень близко знакомы до свадьбы. Несмотря на это, у нас очень низкий процент разводов. Большинство пар остаются довольны своим союзом. Почему бы не взглянуть на вопрос с этой стороны? Скажи, чего ты ждешь от брака, кроме любви?

— Мне казалось, любовь — это главное. Мои родители очень разные, но любят друг друга, и поэтому у них счастливый брак.

— Не буду обещать тебе любви до гроба. Не уверен, что вообще способен любить. Однако, глядя на твоих родителей со стороны, вижу дружбу, уважение, нежность, преданность. У нас все это может быть.

Казалось, он говорит правильные вещи, но Ориэль мечтала о другом.

— Чего ты хочешь? — спросила Ориэль, запуская пальцы под его рубашку. — Не говори: «стерпится — слюбится». Боюсь, я разочарую тебя.

— Мне нравится твой юмор, — заметил Виджей, поглаживая ее бедра. — Страсти нам не занимать, — кивнул он на смятые простыни.

— Ты не притворяешься?

— Я хочу тебя. Прямо задыхаюсь, когда представляю, как мы занимаемся любовью. — Его рука ласкала ее ягодицы. — Но этого недостаточно. Если не смогу доверять тебе, тогда ничего не выйдет. Доверие дается мне тяжело — нужно время.

После того, что Виджей рассказал ей, Ориэль вполне его понимала.

— Если вспомнить, как начинались наши отношения, мне тоже нелегко поверить тебе.

Виджей кивнул и положил руки ей на бедра:

— К чему мы пришли? Отправишь меня спать в другую комнату?

— Нет. — Ориэль бросила взгляд из-под длинных ресниц. — Мы не научимся доверять друг другу, если будем воздвигать стены.

— Или моря, — добавил он, привлекая ее к себе. — Если хочешь спать, тогда мне лучше уйти.

— Заснем вместе. Если получится.

Утренний подъем дался Ориэль с трудом. Они все-таки поспали, но недолго. Она могла сомневаться в Виджее, но в постели полностью доверилась ему — она чувствовала себя… любимой. Это действовало как наркотик. Тем не менее на душе скребли кошки. Проблемы никуда не делись. Ориэль была беременна от загадочного мужчины, а жизнь дала трещину с появлением биологических родителей. Боясь тошноты, она лишь притронулась к завтраку и нервничала, пока Виджей набирал телефонный номер в Индии.

— Хочешь отложить разговор? — обеспокоенно спросил он.

— Просто очень волнуюсь.

Голос сестры Виджея звучал бодро и весело. Ориэль сразу стало легче. Однако разговор с Джалилем получился хоть и коротким, но очень эмоциональным: она еле сдерживала слезы, а его голос дрожал. Договорились, что Ориэль будет на связи и сообщит, когда будет готова к личной встрече. Закончив беседу, она поплакала в объятиях Виджея, а потом он отвез ее к семейному доктору, подтвердившему беременность. Он нашел ее здоровой, прописал витамины и рекомендовал не переутомляться на работе. Ориэль и сама понимала, что ей придется от многого отказаться.

— Знаю, что не должна столько работать, но мне жаль огромных усилий на продвижение карьеры, — рассуждала она в машине, когда Виджей вез ее домой. — Наступил эффект домино — фишки рушатся одна за другой. Придется просить Пей-тона разорвать мои контракты и объяснить клиентам причину. Многие согласятся принять мою беременность — иногда это даже вписывается в их рекламную кампанию. Однако прежде мне надо рассказать все матери. Она захочет знать, кто отец. — Ориэль повернула к нему голову: — Какие у нас планы? Когда ты сообщишь Киран, она тут же передаст Джалилю. Как он воспримет?

— Будет еще одна фишка домино.

— Нет, не хочу знать, — отвернулась к окну Ориэль.

Свернув с дороги, Виджей остановил машину на берегу реки у заводи, где в тени плакучих ив в воде цвели кувшинки.

— Со временем твоя связь с Лакшми станет известна публике. Мы не можем скрывать это долго, особенно в Индии, где ее лицо очень узнаваемо. Предлагаю опередить сплетни, чтобы держать ситуацию под контролем. Тот факт, что она родила, не будучи замужем, будет широко обсуждаться. Ты готова повторить ее путь?

— Какое это имеет значение в наше время?

— Согласен, — Виджей взял ее за руку, — для многих, но не для всех. Это будет расценено как вызов. Боюсь, пресса захочет раздуть скандал, чтобы поживиться. Не хочу подвергать нашего ребенка такому испытанию.

— Вот черт! В каком ужасном мире мы живем? — Ориэль прижала ладонь ко лбу.

— Пойдем немного прогуляемся. Проветрим голову. Про этот парк говорила твоя кузина?

Воспоминания заставили Ориэль засмеяться. Здесь они играли в старом павильоне в принцессу, которую спасал из заточения принц.

— Расскажи мне, — попросил Виджей, помогая ей выйти из машины.

Они зашагали по живописной тропинке к беседке.

— Не знаю, от чего должен был спасать меня рыцарь в сверкающих доспехах. Моя жизнь тогда казалась простой и счастливой. Она и сейчас не очень сложная, но совсем непонятная. Не понимаю, как поступить. — Она облокотилась на перила.

— Ориэль! — Голос Виджея заставил ее оглянуться. Он встал на колено и протянул ей кольцо: — Ты выйдешь за меня?

Ориэль прижала ладони к губам, заглушая вскрик, на глаза навернулись слезы. Ее неожиданно глубоко тронуло предложение человека, которого она знала лишь несколько дней.

— Когда ты?… — Она подошла ближе. Кольцо было скромным, но изящным, в форме ромашки с заметным бриллиантом в центре и маленькими бриллиантами вокруг в ободке из желтого золота. — Похоже на антикварное. Оно фамильное?

— Купил его, когда ты была у доктора. Ювелир сказал, что оно попало к нему на распродаже старого имения. Вероятно, девятнадцатый век, но его история неизвестна.

— Ты такой романтик, — с волнением прошептала Ориэль.

— Вот уж нет, — возразил Виджей и мягко добавил: — Но это место связано для тебя с романтическими играми детства. Не знаю, о каком рыцаре ты мечтала, не знаю, в какой замок могу тебя увезти, но мы станем семьей. Пусть даже не идеальной. Если постараемся, то у нас получится.

Он говорил о настоящей семье — цельной, преданной, лояльной. Ориэль понимала, что они оба чувствовали связь в отношении их ребенка, но не хватало одного звена — особых отношений между ними. Желание быть любимой всегда владело сердцем Ориэль. Сейчас она с тоской думала о том, что Виджей не любит ее. Более того, он сказал, что вообще не способен на это чувство. Тем глубже она осознавала свой давний страх, что с ней что-то не так и никто никогда не полюбит ее искренне и беззаветно, как она мечтала.

Почему она так не уверена в себе и ждет доказательств любви от другого? Возможно, у Лакшми не было выбора, кроме как отказаться от дочери. Виджей уже предоставил тому доказательства и помог снять груз с души. Ориэль была благодарна ему. Она понимала и другое: вопреки всему она сама была готова полюбить его. Пусть он не открыл ей правды в начале знакомства, но с тех пор он заботился и защищал ее, открылся ей, хотя это стоило ему усилий. Ориэль восхищалась им и знала, что ее ждет еще немало волнующих открытий в этом мужчине. Она шла на огромный риск, принимая решение.

Ориэль опустилась на его согнутое колено, сжала ладонями его лицо и дрожащим от эмоций голосом проговорила:

— Да, я выйду за тебя замуж, Виджей.

Он сжал ее в объятиях, прижался губами к ее губам в жарком, нежном поцелуе. Ориэль не могла сдержать слез от важности момента.

Неподалеку раздались негромкие аплодисменты: группа туристов наблюдала за ними со стороны. Оторвавшись друг от друга, они поднялись, и оба смущенно рассмеялись. Виджей надел ей на палец кольцо и сказал:

— Я бы хотел, чтобы мы скорее поженились.

— У меня еще осталось несколько свободных дней. Давай не будем откладывать.

— Решено.