Телефон Ориэль издавал тихие трели, которые становились все громче. Виджей потянулся к трубке одновременно с ней. В полусне Ориэль вздрогнула, когда их руки встретились, и сдавленно вскрикнула. Она уселась под ворохом одеял, нетерпеливо откинула с лица спутанные волосы. Взглянув на Виджея, Ориэль вспомнила события предыдущего дня, обняла колени, тихо застонала. Телефон пронзительно сигналил, она отключила звук.

— Зачем ты завела будильник? — хрипло пробормотал Виджей.

— Лечу домой, чтобы провести остаток недели с родителями. Я говорила тебе. — Ориэль откинулась на подушку и стала просматривать сообщения.

— У тебя отпуск? Билеты забронировала?

— Да.

Перекатившись к прикроватному столику со своей стороны, он потянулся к телефону. Глаза щипало от бессонной ночи, и он с трудом различал текст на экране.

Прошлой ночью, после того как они поели и Ориэль легла спать, Виджей долго стоял у окна, привыкая к мысли, что он станет отцом. Он мало доверял людям, но после эмоциональной реакции Ориэль на новость о ее родителях склонен был ей верить. Семья представлялась ему довольно сложной системой, построенной на эмоциях. Обширная родня помогла ему пережить смерть родителей и бабушки. Он вторично потерял родителей, когда узнал об их темных делах: оказалось, что он совсем не знал их. Когда все открылось, семья осудила его непримиримую позицию, назвала неблагодарным предателем и лишила покровительства. Виджей был настолько зол, что со своей стороны прекратил все контакты. Только Киран поддержала его, и Виджей поклялся, что будет защищать ее даже ценой жизни. Тогда ему казалось, что в его жизни не будет другой женщины, кроме нее. Теперь же все изменилось. Ориэль претендовала на место в его сердце. У Виджея не было сомнений насчет ребенка, навсегда вошедшего в его жизнь, но отныне и судьба Ориэль тесно переплелась с его судьбой.

Однако с Ориэль все было сложнее. Он все еще хотел физически обладать ею. Желание бурлило в крови, как бы он ни пытался это игнорировать. Виджей помнил ее как интересную собеседницу на ужине в Милане. Но какова она на самом деле? Он почти ничего не знал о реальной Ориэль Кувье.

После того, как не дождался ее звонка, он решил, что она слишком надменна и не снизойдет до простого работяги. Однако за ее враждебностью и шоком от его сообщения он чувствовал обиду. Ориэль считала, что он нарочно дал ей неверный номер телефона. Более того, не сомневалась, что он пришел в ее номер за зубной щеткой, а не ради нее.

Стоя у окна, Виджей решил, что отныне должен больше доверять людям. Он слушал всхлипы Ориэль в подушку: она дала волю эмоциям. Когда она заснула, он прилег на край кровати и к утру, наконец, задремал с мыслью, что теперь его жизнь будет строиться вокруг Ориэль и их ребенка. Им предстояло решить множество вопросов.

— Летишь в Тур? — Он вспомнил, что там жили ее родители. — Во сколько рейс?

— В девять тридцать.

Он набрал номер авиакассы.

— Не уверен, что места будут рядом, — заметил он, бронируя себе билет.

— Я не могу пригласить тебя в дом. — Ориэль удивленно привстала. — На что ты рассчитываешь? Что будешь спать в моей комнате? — Она оглядела скомканные на кровати одеяла.

— Если в шато твоих родителей нет гостевой комнаты, я найду что-нибудь неподалеку, — предложил он. «Интересно, что она подумает, когда узнает, откуда я».

— Я не сноб, и не об этом речь. Что я им скажу? Кто ты такой?

— Твой жених? — любезно подсказал Виджей.

— Вероятно, я спала и не услышала, когда ты делал предложение.

— Ты ответила мне отказом, — напомнил он, отворачиваясь, чтобы скрыть обиду. Виджей встал с кровати. — Не будем обсуждать эту тему, пока я не решу для себя несколько вопросов. — Он поглядел на Ориэль через плечо.

— А именно?

— Ты все время в поездках, а я президент азиатского подразделения корпорации. Как быть? Где будет наш дом?

Она выдержала его взгляд.

— Согласна. Не будем об этом. Я расскажу родителям только… о своей биологической матери. И больше ни о чем. Пока что.

Обиделся ли он, что Ориэль не сообщит, что носит его ребенка? Да, но стоило признать, что тема ее рождения очень щепетильна.

— Пока Джалиль не знает о моем разговоре с тобой. — Они все еще беседовали, стоя по обе стороны кровати. — Скажешь, когда будешь готова к разговору. Понимаю, что сначала тебе надо обсудить все с твоими родителями. Он поймет. При твоем напряженном графике трудно выбрать время для встречи.

— Прежде мне надо сообщить о беременности моему агенту, — мрачно усмехнулась Ориэль. — Подозреваю, что после этого мой график станет намного свободнее.

— Ориэль…

— Не говори, что сожалеешь, — резко отреагировала она. — Возможно, я веду себя как стерва. Ты не виноват. Конечно, время не самое подходящее, но я даже рада беременности.

Виджей тоже был рад, в чем признался себе с удивлением.

Он подошел к окну и раздвинул занавески. Солнечные лучи залили комнату. Виджей повернулся к Ориэль, она пристально смотрела на него. Она стояла босая, в мятой пижаме, с растрепанными волосами и без макияжа. Такой она нравилась ему больше — растерянная и беззащитная. У него сжалось сердце.

— Ты хотела когда-нибудь иметь детей?

Она неопределенно пожала плечами:

— Моя карьера не оставляла много времени на размышления о семье. Честно говоря, меня не очень беспокоило то, что уходят репродуктивные годы. Я собиралась усыновить ребенка, поскольку сама была приемышем. — Она прикусила губу и сдвинула брови. — Меня всегда любили в приемной семье, но я замечала определенное сходство между родственниками: их объединяли какие-то черты и привычки. Это не очень беспокоило меня, ведь я не могла ничего изменить. Однако возникало чувство, что чего-то не хватает. Или кого-то?… — У Ориэль задрожали губы, но она справилась с волнением.

Слезинки на ресницах блеснули в солнечных лучах, и сердце Виджея замерло.

— Как жаль, что я никогда не увижу Лакшми. Из-за этого я плакала вчера. Мне необходимо встретиться с Джалилем. А еще хочу увидеть этого ребенка. — Она положила руку на живот. — Я так волнуюсь, ведь это часть меня, правда? — Улыбка озарила лицо Ориэль.

Виджей и сам едва справлялся с волнением. Он обошел кровать и потянулся к ней, но она остановила его жестом руки:

— Я все еще злюсь на тебя.

— Ладно. — Он взял ее за руку и притянул к себе. — Знай, я чувствую то же самое. Ребенок — часть меня. Я хочу быть рядом каждый день.

Их взгляды встретились. В его глазах читался вопрос: ты выйдешь за меня? Виджей крепче обнял Ориэль, прижимая мягкие округлости ее тела к твердым мускулам груди, чувствуя, как нарастает сексуальное желание. Ему хотелось целовать ее, уложить в постель и вернуться к близости, которую оба испытали в Милане. Ресницы Ориэль трепетали, губы подрагивали. Виджей ждал близости, вдыхая аромат волос, чувствуя жар тела. Он склонился к ее приоткрытым губам…

— Не думаю, что это хорошая затея. — Она оттолкнула его.

На Виджея словно выплеснули ушат холодной воды. Он сунул руки в карманы, чтобы скрыть эрекцию.

— По крайней мере, я пыталась отправить тебе эсэмэс, — напомнила Ориэль, — а ты нет. Тебя интересовало только твое расследование.

— Неправда, — горячо запротестовал Виджей. Если бы она знала, что все это время не мог выкинуть ее из головы! — Ты мне нравилась, поэтому я предложил поужинать со мной. Надо было рассказать тебе все до того, как я пришел в твою комнату, но я не мог устоять от искушения. Вот истинная правда, Ориэль. — Он взъерошил волосы в крайнем волнении от собственного признания. — Ты не связалась со мной, и я принял твое решение не идти дальше того, о чем мы договорились. После того, как подтвердилась догадка Джалиля, мне было необходимо снова увидеть тебя, чтобы убедиться в реакции друг на друга. Теперь ты сама видишь.

Возбуждение бурлило в нем, готовое взорваться при первом знаке с ее стороны. Ориэль смотрела с недоверием.

— Желание целовать тебя и заниматься любовью не просто блажь — это непреодолимое влечение. Я должен был увидеть тебя, и Джалиль дал мне повод. Теперь у нас будет ребенок, связавший наши жизни. Понимаю, что секс затмевает общую картину, но соблазнение не является моей главной целью. Реакция на нашу близость очевидна, как для меня, так и для тебя.

— Реакция — именно она пугает меня. Мысли путаются, поступки непредсказуемы. Гормоны говорят: займись сексом и не думай ни о чем. Это не решение проблемы.

— Не знаю. Мои гормоны мечтают пообщаться с твоими. Может, они договорятся между собой.

— Уфф, — хихикнула Ориэль. — Хорошая попытка.

— Стоило попробовать, — пожал плечами Виджей.

Воздух вокруг них словно вибрировал от сексуального напряжения, готового вылиться в мощный взрыв страсти. Зрачки Ориэль расширились, она облизнула губы. Виджей склонился над ней, но тут раздался резкий звук телефона.

— Я всегда дублирую будильник на случай, если просплю первый сигнал, — сказала Ориэль, отключая звонок. — Не могу пропустить рейс — меня ждут родители.

— Еду с тобой, — напомнил Виджей. — Надо многое обсудить.

Ориэль хотела что-то сказать, но взгляд упал на висящую в шкафу одежду.

— Я забыла на яхте чехол для вечернего платья.

— Сейчас позвоню консьержу, пусть доставят его сюда. — Протянув руку к телефону, Виджей остановился. Он должен знать. — Это подарок Дюка?

— Нет, мамин. Для юбилейного приема. — Она расправила ткань. — Ей не понравится, если платье пострадало. Отдам его в чистку и ремонт. — Ориэль тронула пальцем затянутую нитку на подоле. — Можешь занять в шато мою комнату. Я буду спать в пристройке.

Виджей усмехнулся, а Ориэль помрачнела, вспомнив, что у мамы, кроме платья, будет более серьезный повод для расстройства. Виджей не знал, как утешить Ориэль. Впрочем, пока достаточно того, что он едет с ней в Тур. Он организовал доставку чехла с яхты и заказал завтрак.

Ориэль не возражала против его сопровождения. Виджей был отцом ее ребенка. Не важно, поженятся они или нет, но он должен встретить ее родителей.

Они прибыли в разгар предпраздничной подготовки. Везде царил хаос. Официанты, декораторы, рабочие суетились, устанавливая тенты, расставляя и накрывая столы, развешивая гирлянды и оформляя цветочные композиции. Мать Ориэль была в центре событий и всем руководила — ее любимое занятие. Она выполняла роль директора, продюсера и критика, все замечая и отдавая быстрые указания.

— Ты сказала, что платье предназначалось для юбилейного торжества… — уточнил Виджей, вылезая из машины.

— Э-э… да. Сегодня вечером, — спохватилась Ориэль, вспомнив, что не подготовила его. — Небольшое интимное мероприятие для трехсот маминых ближайших друзей и коллег. Должна сказать, что все ее обожают. — Тосеф, — она кивнула шоферу матери, — отнеси чемоданы в мою комнату.

Ориэль пожала плечами в ответ на поднятую бровь Виджея. Она сердилась на себя, что так быстро простила его, но из памяти не шли слова: «Я пришел к тебе потому, что не мог справиться с искушением». Ей нравилось чувствовать его близость. Вчера его объятия принесли ей успокоение. Он не ошибся, предположив, что им было о чем поговорить. Возможно, все не так ужасно, как ей показалось на первый взгляд, однако есть один способ выяснить — попробовать.

Ориэль провела Виджея в дом, где они с легкостью нашли ее мать. Ее почти всегда можно было застать в музыкальном салоне, даже если она не пела. Они прошли через овальное фойе с витой лестницей и сводчатым потолком, через гостиную с огромным камином и стрельчатыми окнами, выходящими в сад. Мебель здесь располагалась уютными островками для удобства гостей, часто навещавших дом родителей. Пройдя в другое крыло, они попали в обеденную залу с длинным столом в центре. Окна были обращены на закат, красиво отражающийся в гладкой воде пруда. Наконец они оказались в восьмиугольной комнате, где хозяйка проводила большую часть времени.

Музыкальный салон отличался такой же изысканностью, как остальная часть современного шато, однако был лишен ковров, гобеленов и всего, что задерживало пыль и создавало угрозу прекрасному голосу Мадам. Как и в ее спальне, здесь были высокие трехстворчатые окна, снабженные приборами для контроля влажности. Концертный рояль звучал каждый день для упражнения голосовых связок и распева.

Сегодня Эстель стояла в окружении толпы ассистентов, агентов, дизайнеров, а также любимых Ориэль тетушек и племянников.

— Ну наконец! — воскликнула Эстель, обнимая и целуя дочь в обе щеки.

Мадам Эстель казалась выше своего роста из-за горделивой осанки и сознания собственной значимости. Если она не пела или не принимала гостей, то, как сейчас, убирала волосы в шелковый тюрбан. На ней был цветной кафтан в желто-оранжевых тонах, оттенявших смуглую кожу. От рождения Эстель была наделена огромным оперным талантом и яркой индивидуальностью. Со временем она была признана оперной дивой и стала заметной фигурой в мировой индустрии развлечений.

Знакомство и взаимные приветствия сопровождались поцелуями. Эстель с интересом смотрела на Виджея:

— Твой коллега по модельному бизнесу?

— Нет, — смущенно ответил тот, — польщен вашим предположением, но я работаю в охранном бизнесе.

— Виджей — президент азиатского подразделения компании «ТекСек», — уточнила Ориэль.

— Правда? Мы пользуемся их услугами. Полагаю, вы знаете много секретов ваших клиентов, но постараетесь не разглашать их, как бы я ни пыталась выведать. Тем не менее я попробую. Рада, что ты привезла интересного человека, — потрепала она Ориэль по руке. — Боялась, что ты явишься в компании этого стареющего актера. Я мало знаю о нем, но достаточно, чтобы составить нелестное мнение.

Мадам Эстель могла позволить себе выражаться прямо, слегка шокируя присутствующих. Однако Ориэль была слишком взволнована предстоящим сообщением.

— Где папа?

— В своей крепости прячется от хаоса. Иди к нему, поздоровайся. Спускайся к нам, когда устроишься.

— Прошу тебя пойти со мной: надо обсудить важную новость.

— Дорогая, у меня столько дел. — Она обвела рукой толпящихся вокруг людей, глаза которых горели любопытством. — Впереди еще неделя. Можно подождать?

— Нет, — с улыбкой, но твердо заявила Ориэль.

Повернувшись к Виджею, Эстель уточнила:

— Вы здесь в профессиональном качестве, месье Сахир?

— Позвольте Ориэль объяснить.

Он последовал за Ориэль через холл. Через пару минут они вошли в библиотеку, где Арно, отец Ориэль, писал свои труды по истории.

Арно был идеальной парой Эстель — тихий, терпеливый человек, способный часами сидеть в примерочной, в концертном зале или среди шумной компании, обычно сопровождавшей его жену. Если он не читал, то держал книгу наготове, заложив палец между страниц. Он не стремился привлечь к себе внимание, но был счастлив стать частью жизни Эстель. Арно искренне любил Ориэль, хотя никогда не понимал ее. Сегодня она особо остро чувствовала свою обособленность и боялась обидеть приемных родителей неожиданным открытием.

Арно поцеловал дочь и пожал руку Виджею, вопросительно глядя на него.

— Объявим ли мы о помолвке сегодня во время юбилея? — весело спросила Эстель, пристроившись рядом с мужем на подлокотнике его кресла. — Это будет очень уместно.

— Нет, маман.

Ориэль покосилась на Виджея, опасаясь, что он сообщит о ребенке. Тот молча присел на диван, поддерживая ее взглядом.

— Виджей получил сведения о моих биологических родителях.

Она редко видела свою мать в состоянии шока. Эстель глубоко дышала, стараясь успокоиться. Грациозно поднявшись, подошла к барной стойке и налила бренди в тяжелые стеклянные стаканы. Раздав их присутствующим, она вернулась к мужу, присела, взяв его за руку.

Ориэль рассказала о результатах проведенного Виджеем расследования, опустив подробности с зубной щеткой, ужином в ресторане, перешедшим в сексуальную оргию. Она повторила все, что Виджей рассказал ей о Лакшми и о просьбе Джалиля встретиться с ней.

— Не могу понять, — удивилась Эстель. — В клинике нам сказали, что твои родители оба из Румынии.

— Полагаю, они нарочно ввели вас в заблуждение, чтобы отвести подозрения от Лакшми. Мы не смогли связаться с клиникой: она закрылась двадцать лет назад.

— Думаете, могло иметь место мошенничество? Клиника имела хорошую репутацию. Помогавший нам юрист будет здесь сегодня вечером. Он вне подозрений, — настаивала Эстель. — Мы отправили запрос в несколько мест, но первой откликнулась именно эта клиника. Они сообщили, что молодая женщина выбрала нас по анкете. Мы не замышляли ничего противозаконного.

— Уверен в этом. Мы никогда не узнаем правды, почему Лакшми отдала Ориэль на удочерение, но факт остается фактом: вы остаетесь ее родителями, — подтвердил Виджей. — Джалиль подозревает менеджера сестры в неэтичном поведении. Если это так, то он хотел бы восстановить справедливость.

— Конечно, — вздохнула Эстель. — Ведь Ориэль ничего не грозит, правда?

— Нет, как я понимаю. Однако, если история получит огласку, к вам будет приковано внимание публики. — Он скривил губы в извиняющейся улыбке. — Я бы хотел сообщить еще одну деталь: Джалиль считает, что наследство Лакшми по праву принадлежит ее дочери. В евро это более ста миллионов.

— Что?! Нет! — вскочила Ориэль, но снова рухнула в кресло. — Прекрати шокировать меня, иначе придется вызывать скорую!

Он усмехнулся и взял ее за руку:

— Этот вопрос тебе предстоит обсудить с Джалилем. Моя задача обеспечить безопасность. Вам понадобится охрана. — Он посмотрел на ее родителей: — Прошу вас не разглашать эту информацию до прибытия телохранителей и пока не пройдет первая волна сенсации. Тем временем, раз уж я здесь, позвольте мне присоединиться к вашей команде охраны.

— Конечно, — кивнул Арно.

— Отлично, — решительно вмешалась Эстель. — Обсудим детали завтра, а пока шоу должно продолжаться. — Она взглянула на сомкнутые руки Виджея и Ориэль: — Мы не хотим, чтобы вы выглядели как телохранитель, месье Сахир. Вы не привезли с собой фрак? У нас парадный дресс-код. Ориэль, найди Макса, он поможет. — Она захлопала в ладоши. — До занавеса четыре часа, дорогие.

Макс был маминым персональным дизайнером. Он одевал всю семью и, кроме того, руководил спа-центром в павильоне у бассейна. Начальник службы безопасности проводил Виджея туда после того, как они расстались с Ориэль: она ушла в свою комнату отдохнуть.

Виджей думал, что ее родители восприняли новость очень достойно, но Ориэль явно сильно переживала. Это беспокоило его. Однако после ознакомления с владениями этой очень богатой семьи у него появилась новая причина для беспокойства.

Когда Виджей сделал предложение Визе, он не сомневался, что у них одинаковый уровень богатства и привилегий. Потом выяснилось, что состояние его семьи получено нечестным путем, и после разоблачения последовал скандальный разрыв. Виджею пришлось начинать с нуля. Он добился благополучия. Тем не менее, несмотря на отсутствие предрассудков и страха, что женщина зарабатывает больше, чем он, его мучила мысль о том, что он никогда не сравняется с Ориэль, если она унаследует богатство родителей и Лакшми. Это не должно влиять на отношения, но потенциальная угроза существует.

С другой стороны, их брак неизбежен. У него не так много родственников, чтобы он позволил своему ребенку расти вдали от него. Кажется, Ориэль тоже настроена на полноценную семью. Значит, они, по крайней мере, будут жить вместе. Он хотел жениться, хотя это противоречило логике. Виза показала ему, что обручальное кольцо не гарантирует верность, однако он серьезно относился к клятвам и формальной стороне бракосочетания. Стабильность нужна не только ребенку, она также нужна ему. Хотелось думать, что законный брак скорее поможет укрепить доверие, чем свободные отношения. Но получится ли у них сохранить семью? Различия в их происхождении становились все очевиднее: Макс только что попросил снять фрак, который примерял на него, чтобы подогнать по фигуре.

Пока шла подгонка, Виджея подстригли, подровняли форму бороды, сделали в первый раз в его жизни маникюр, хотя и обязали надеть перчатки. К рубашке он получил золотые запонки. Белый жилет был ниже приталенного жакета ровно на четверть дюйма, а лацканы соответствовали черным шелковым лампасам на брюках. Новые ботинки идеально сидели на ноге. Галстук сверкал снежной белизной. Виджей выглядел настолько великолепно, что даже не стал возражать против принудительного перевоплощения.

Его проводили в гостиную, где он смешался с толпой таких же черно-белых, похожих на пингвинов мужчин. Официанты разносили коктейли. Все чего-то ждали.

Арно представил Виджею присутствующих. Титулы и статус гостей не смущали его, но еще больше подчеркивали разницу в их с Ориэль происхождении. Они решат, где будут жить, но ему придется рассказать ей об отце. Как она это воспримет?

— Месье, — обратился к Арно дворецкий, — разрешите пригласить вас и гостей в холл. Члены семьи сейчас спустятся. Все подошли к парадной лестнице.

Мадам Эстель определенно любила торжественные выходы. Когда начали объявлять имена, вступило струнное трио. На верхней площадке появилась дама в вечернем туалете изумрудно-голубого цвета и торжественно поплыла вниз по лестнице. Внизу ее встретил мужчина и подвел к двери, где они должны были возглавить процессию к шатрам в саду.

Машины на подъездной аллее стояли плотной чередой, а гости ожидали своей очереди на красной дорожке уже почти час. Вместе с другими Виджей аплодировал спускавшимся по лестнице дамам в изысканных нарядах, наслаждавшимся произведенным эффектом.

— Мадемуазель Ориэль Кувье, — объявил распорядитель.

У Виджея замерло сердце: он уже видел ее в серебряном вечернем платье и не ожидал от себя такой реакции. У него перехватило дыхание, когда в лучах прожектора Ориэль появилась на лестнице. Она была невероятно красива. Убранные наверх волосы украшала тиара, сверкавшая на темных локонах. Бриллиантовые серьги в сочетании с ожерельем переливались на смуглой коже глубокого декольте. Длинные по локоть перчатки в тон платью отливали серебром, а на левом запястье красовался бриллиантовый браслет.

Виджей не предполагал, что Ориэль способна привлечь внимание одной лишь грацией движений, когда даже изумительный туалет отступил на второй план. Ее окружал мистический ореол. Ориэль спускалась вниз, словно не замечая восхищенных взглядов. Она слегка кивнула Виджею, приглашая его подойти. Ее откровенная сексуальность зажгла в нем огонь. Виджей подал ей руку, она одарила его улыбкой. Он был сам не свой от гордости, что ему выпала честь сопровождать такую потрясающую женщину.

Они заняли свое место в процессии, и в этот момент прозвучало имя хозяйки дома.

— Тридцатая годовщина считается жемчужной, — прошептала Ориэль.

Мадам появилась в платье, усыпанном зернистым жемчугом. Он тихо шуршал, когда она вышла в центр верхней площадки и остановилась, ожидая, когда стихнут аплодисменты.

Музыка сменилась, и она запела. Ее голос то взмывал, то падал, отражая малейшие оттенки эмоций, наполняя высокое пространство под куполом звуками глубокого чувства любви. Виджей не понимал слов, но его сердце сжималось от восторга. Эстель не сводила глаз с мужа, посвящая ему свою песню. Это было потрясающе.

После разрыва помолвки Виджей убедил себя в том, что любовь лишь уловка, помогающая продавать открытки и болливудские мюзиклы. Однако ему стало стыдно за свои мысли, когда он увидел Арно, идущего навстречу жене с горящими глазами. Для всех было очевидно, что эту пару объединяет высокое искреннее чувство.

Когда затих последний звук песни, Арно сказал:

— Ты мое сердце!

Он поцеловал жену, и все снова зааплодировали. Лицо Ориэль сияло любовью к родителям, но Виджей заметил оттенок зависти. Когда она взглянула на него, он прочел немой вопрос. Ей хотелось такой же любви, как у них. Он понял, что отныне должен быть честен с Ориэль. Чувство, обманутое в прошлом неверностью невесты и предательством отца, сделало его недоверчивым.

Он никому бы так легко не отдал свое сердце, но, когда Ориэль смотрела на него таким взглядом, он мог обещать ей весь мир.