Все утро Эллин просидела в кресле у телефонного столика, почти не сводя глаз с аппарата. Она была близка к отчаянию. Феерический сценарий величайшей из авантюр, которые она когда-либо сотворяла, мог провалиться в течение ближайшего часа.

Ее предали самым подлым образом, причем предательницей оказалась женщина, которой в будущем она отводила роль едва ли не главной героини. Заключив постельный союз с лейтенантом Вольфом, эта редактриса вместе с ее болтливо неуемной газетенкой становилась крайне опасной. Будь у Грей нервы послабее, она наверняка решила бы, что все рухнуло, партия проиграна и пора рвать когти, спасаясь за пределами Фриленда. На это, очевидно, и рассчитывала сейчас леди Удайт, будучи уверенной, что, при попытке оставить остров, адвокат Шеффилда будет арестована.

Грей действительно чувствовала себя так, словно ей в одночасье надели наручники, затолкали в тюремную клеть и, не ожидая приговора, набросили на шею петлю. Нужно было обладать дьявольской силой воли, чтобы, сидя сейчас вот так, в кресле, изображать аристократическую невозмутимость.

«Но ведь в этой клетке окажешься не только ты, — молвила себе Эллин в минуту того наивысшего напряжения, когда, казалось, обстоятельства окончательно загнали ее в безысходность. — За тобой стоят карьеры и головы… Большие карьеры и отчаянные головы — вот чего не учли леди Удайт и этот „отельный развратник“, оказавшийся в ее жалких любовниках».

Хищно рассмеявшись своей спасительной идее, она направилась к выходу, намереваясь тотчас же сесть в машину и ехать к подполковнику Нэвэлу. Но уже на лестнице ее настиг звонок, которого она ждала, — тот первый и самый важный звонок, который если и не мог спасти ее, то, по крайней мере, способен был внести хоть какую-то ясность в положение.

— Здесь Кроушед, — услышала она приглушенный нечеткостью связи и ее собственным волнением голос палача Рейдер-Форта.

Эллин понадобилось несколько мгновений, чтобы опомниться и поверить, что голос этот долетает не из загробного мира.

— Где вы… находитесь, мистер Кроушед? — неуверенно спросила она, все еще не веря, что это не розыгрыш и не галлюцинация.

— Случилось так, что я уцелел, — несмотря на все свое волнение, Эллин сразу же уловила, что голос палача не злой, а заискивающе добродушный, — голос человека, чувствующего себя виновным в том, что сумел уцелеть, и который просит вернуть ему свое расположение.

— Так вы звоните из дому?

— С уверенностью могу сказать, что не со дна океана, молитвы святого Пантелеймона.

— Вы даже не представляете себе, как нужны мне сейчас и как хорошо, что вы уцелели. — Грей вспомнила, что где-то здесь, в ее комнате, находится подслушивающее устройство. Однако это ее не сдерживало. Пусть леди Удайт насладится — если только она способна наслаждаться чем-либо, выглядывая из собственной могилы. — Поймите, мне очень не хотелось, чтобы все происходило именно таким образом. И потом, вы ведь должны понять, что идея подложить эту штучку принадлежала не мне. И проблема заключалась не в вас. Поэтому вам нечего опасаться.

— Уверены в этом?

— Абсолютно. При условии, что… Вы поняли, что я имею в виду?

— Молчу, как ржавый якорь.

— Хотите встретиться? — Эллин спросила это так, чтобы Кроушед понял: имеется в виду не только сугубо деловая встреча.

Этого-то момента Кроушед и ждал.

— Надо бы увидеться прямо сейчас. Но не могу. Зачем-то срочно понадобился леди Удайт.

Это сообщение подействовало на Грей, как удар грома.

— С чего вдруг? — потребовалось ей немало усилий, чтобы спросить как можно безразличнее.

— Я так понял, что заинтересовали ее исчезновение писателя Эварда, самоубийство полковника Согреда… Словом, странное какое-то любопытство она вдруг начала проявлять, молитвы святого Пантелеймона.

— Еще более странно, что оно обращено к вам. Что может сообщить ей тюремный… исполнитель приговоров, — благополучно избежала слова «палач». — Или, может быть, вы действительно собираетесь разоткровенничаться в ее постели?

— Еще пару дней назад вы послали меня на гибель. А теперь требуете преданности.

— Но коль уж вы уцелели… Не могу же я теперь вести себя с вами, как с утопленником.

— А мести вы не боитесь? Ведь как-никак…

— Давайте не будем отвлекаться от темы. Итак, вы намерены сотрудничать с мисс Удайт?

— Ничего она от меня не узнает, молитвы святого Пантелеймона. Но из этого еще не следует, что стану сотрудничать с вами.

— Не зарекайтесь. К чему? Не забывайте, что мы с вами — люди обстоятельств. Все будет зависеть от выгоды и ситуации.

— Очевидно, так все и произойдет.

Даже после того, как Эллин надолго умолкла, Адмирал-Палач все не решался и не решался заговорить первым.

— Как скоро она появится, эта ваша благодетельница?..

— Через полчаса. Звонила из редакции.

Пауза, которую Эллин выдержала после сообщения Кроушеда, понадобилась ей, чтобы возродить угасший было азарт риска. Никакого конкретного плана в сознании еще не возникло, тем не менее Грей всполошилась и настойчиво попросила, почти потребовала:

— Задержите ее у себя, мистер Кроушед. Хотя бы на полчасика задержите: тяните, торгуйтесь, намекая, что вам многое известно. Как видите, мы вам полностью доверяем, а главное…

— «Мы»? Вы сказали: «Мы»?

— Если под конец визита этой паскуды вы увидите меня вместе с начальником полиции острова — старайтесь не подавать виду, что удивлены.

— Даже так?! — искренне удивился Кроушед.

— Когда я прибыла на Рейдер с заместителем министра, генералом полиции сэром Лейсом, подполковник Нэвэл был так же приятно удивлен этим, как и вы сейчас.

— Понимаю, ржавый якорь мне в задни… пардон.