Поначалу Коллин решил, что позвонившей ему леди Удайт зачем-то понадобилась Эллин Грей. Он уже хотел было напомнить ей телефон «штаб-флигеля» и был немало удивлен, когда издательница газеты довольно растерянно попросила:

— Ради бога, мистер Коллин, мне нужны только вы. Наша беседа строго конфиденциальна, Эллин Грей знать о ней не должна. Поймите. Я говорю с вами, как с офицером.

— Увы, в последнее время дамы говорят со мной только как с офицером, — заверил Валерию заместитель начальника тюрьмы. — Так что можете быть откровенны.

— Где сейчас Эллин Грей?

— Она увела от вас любовника?

— Она сама являлась моей любовницей, — выпалила Валерия. — Вас это не шокирует?

Коллин поперхнулся и приумолк. Когда речь заходила о сексуальных меньшинствах и излишествах, он обычно чувствовал себя неловко. Старомодное англосаксонское воспитание.

— Подробностей мне лучше не знать, — предупредил он на всякий случай. — Леди Грей находится сейчас в своих апартаментах. Телефон вам известен.

— Она предлагала вам что-либо?

— Что именно?

— Ну, какую-нибудь поездку, выход в океан, еще что-либо?

— Свой уик-энд мы обычно проводим каждый по-своему.

— Прекратите острить! — язвительно оскалилась Удайт. — Тем более что получается это у вас, как у кладбищенского сторожа.

— Удачное сравнение.

— А я звоню не для того, чтобы расточать любезности. Вы что, не видите, что все, кто соприкасается с Грей, погибают?

Только теперь Коллин по-настоящему насторожился. Если подобные подозрения появляются у такой влиятельной особы, как мисс Удайт… С ее доступом к прессе…

— Не все. Я бы не сказал, что все, — попытался свести все к шутке. — Генерал Лейс, насколько мне известно, все еще жив.

— Пока еще жив. Так будет точнее. Поскольку пока еще нужен и поскольку изобличить Эллин Грей как убийцу почти невозможно. Она запустила в работу некий сатанинский план нежного истребления неугодных ей и жестокого укрощения нужных.

— Сейчас вы говорите устами прокурора. С одной оговоркой: у вас нет никаких фактов. Кстати, заместитель прокурора сэр О’Ннолен тоже, насколько мне помнится, здравствует.

— Причем здесь О’Ннолен? — насторожилась Валерия.

«Эхо скандала в спальне Эллин до нее еще не докатилось, — понял майор. — Странно».

— Об О’Ннолене — это я так, к слову.

— Одну минуточку. У меня тоже есть кое-что «к слову».

Когда спустя несколько мгновений в трубке послышался голос Грюна Эварда, майор от неожиданности отшатнулся. Ему понадобилось собрать в кулак всю силу воли, чтобы понять, что это вещает не оживший писатель, к казни которого он имел самое непосредственное отношение, а всего лишь магнитофонная лента. Затем, благодаря этой же ленте, появился голос Грей. Судя по всему, они с Эвардом ворковали, лежа в постели.

— Что это вы мне подсовываете? — брезгливо возмутился Коллин. — Хотите уличить Грей в ее интимных связях, в статье под рубрикой: «Бульварные новости»?

— Я доверилась вам, майор Коллин, — напомнила леди Удайт. — И требую, чтобы вы доверились мне.

— Но я не желаю копаться в белье леди Грей. И причем здесь доверие?

— Это запись разговора между Грей и писателем Грюном Эвардом.

— В постели, смею заметить.

— Да, в постели. Но лишь потому, что, прежде чем отправлять кого-либо из мужчин на тот свет, она, эта фурия, вначале затаскивает его в постель. Таково, очевидно, ее правило. Грей воспринимает это предсмертное секс-ложе, как некий ритуал, который, по всей вероятности, обеспечивает ей успех. Человеку, которого она только что азартно ласкала в постели, трудно поверить, что он побывал в объятиях своего палача.

— Какое отношение это имеет к Эварду? Кто вам сказал, что он убит?

— Пардон. Исчез. Самым странным образом. Что на острове весьма непросто. Но дело в том, что записи, которыми владею, дают много поводов для грустных размышлений. В том числе и в связи с казнью Шеффилда.

— Что вас смущает в этой заурядной казни?

— Об этом позже.

Коллин непонимающе хмыкнул и долго прокашливался.

— Так она что, действительно, прежде чем, как вы утверждаете, убить мужчину, обязана переспать с ним?

— С женщиной, по-моему, тоже.

— То есть с вами это уже произошло? — не без злорадства уточнил майор.

— Вот именно. И теперь чувствую, что надо мной нависла смертельная угроза. Как, впрочем, и над вами.

— Но если вы обладаете записью ее разговоров…

— Со всеми: Эвардом, Шеффилдом, Согредом…

— И даже с Шеффилдом?

— Прежде всего, меня интересуют беседы с Шеффилдом.

— Где они происходили, в камере смертников?

— В постели.

— Бред какой-то, — проворчал майор. — Каким образом вам все это удается?

— Сейчас не время раскрывать секреты, мистер Коллин.

— Но, если вы обладаете такими записями, почему позвонили мне, а не в полицию?

— Для того, чтобы связываться с рейдерской полицией, я должна быть самоубийцей. Сейчас появился способ убрать ее, минуя рейдерских полицейских.

— Что-то оригинальное?

— Можете не сомневаться.

Коллин задумался, пытаясь понять, что она имеет в виду. Но это было непросто. Нужно было сосредоточиться, проанализировать услышанное, более точно определить в этом дьявольском сценарии Грей свою роль.

— Что это вы приумолкли, мистер Коллин? — встревожилась леди Удайт.

— Пытаюсь сформулировать вопрос несколько иначе. Не «почему вы не обратились в полицию», а «почему обратились именно ко мне?».

— Потому что знаю: теперь ваша очередь.

— Спать с Эллин?

— Если только вы с ней еще не переспали.

— Нет, конечно.

— Напрасно. Советую. Но после этого сразу же исчезайте из дома, не поддаваясь ни на какие уловки госпожи Грей. Например, можете найти приют у меня. На какое-то время мой дом превратится в крепость. — Коллин возродил в памяти трехэтажный, построенный в средневековой рыцарской манере: с крепостной стеной, декоративными башенками и массивными воротами, лжезамок леди Удайт, и решил, что превратить его хоть в крепость, хоть в гнездо заговорщиков или в штаб мафии будет нетрудно.

— Допустим, все так, как вы утверждаете…

— Никаких «допустим», майор Коллин. Все обстоит именно так. Смиритесь и обдумайте.

— Тогда последний вопрос: зачем я вам понадобился?

— Прежде всего, хочу спасти вам жизнь.

— Трогательно.

— Кроме того, вы понадобитесь мне в качестве свидетеля.

— Глупо.

— Почему?

— Это будет не самый надежный свидетель. Если не самый ненадежный.

— Потому что замешаны в ее авантюрах? Я это предвидела. Тем не менее…

— Но вы не все сказали.

— Не скрою, мистер Коллин, вы понадобитесь мне в очень сложной игре. Но лишь участие в ней сохранит вам честь, убережет от обвинения и спасет жизнь. Впрочем, если вы потребуете финансовой поддержки… Мы рассмотрим и это условие.

— Вот они, слова, с которых вы должны были начинать наш разговор. Тогда он получился бы намного короче и содержательнее.

— Не теряйте времени, майор.

— Условия жесткие. Но вполне приемлемые. Что от меня требуется?

* * *

По тому, что леди Удайт не спешила с ответом, Коллин понял: она не готова была к его столь быстрому согласию. Наверняка рассчитывала, что майор потребует времени для размышлений, пожелает встретиться с ней, чтобы обсудить условия «не по телефону».

— Возможно, вас это удивит, но…

— Прежде всего, вас будут интересовать рукописи мисс Грей, — подсказал ей майор.

— Прежде всего — да.

— Если вы не станете слишком торопить события, она может завершить книгу своих воспоминаний, и тогда… Впрочем, вы ведь не сумеете использовать их, поскольку…

— Сумею, — резко прервала его Удайт. — Но вы должны сделать ксерокопии всего того, что она успела написать, и передать их мне. Проблемы доступа во флигель, в комнаты Эллин, у вас, надеюсь, не существует.

— С чего вдруг?

— А потом мне понадобятся уже ваши мемуары. Которые станут новыми главами моего романа о рейдерской афере Грей и Шеффилда. То есть главы, которые сама Грей написать не смогла бы. Они-то и подтвердят наше с вами авторство.

— «Наше с вами»?

— Если не пожелаете, чтобы ваше имя появилось в печати рядом с моим, это будет компенсировано значительной частью гонорара или же выполнением иных ваших условий. Я достаточно убедительна?

— Вполне.

— Ксерокопии понадобятся завтра. Кстати, рассказ, написанный для участия в конкурсе, она уже отослала?

— О рассказе вам тоже известно?

— Я ведь уже все объяснила. Выясните. Если не отослала, оригинал должен оказаться у меня.

— Но это будет крайне несправедливо.

— А то, что рассказ, написанный Шеффилдом, появится в прессе под авторством Эллин Грей, — справедливо? Что вы, лично вы, майор Коллин, сделали все возможное, дабы, вместо Шеффилда, в тюрьме «Рейдер-Форт» был казнен ни в чем не повинный писатель Грюн Эвард — это справедливо?

— Опомнитесь, леди Удайт?! — Только теперь Коллина по-настоящему охватил испуг. — В тюрьме был казнен…

— …Грюн Эвард. И вы прекрасно знаете это. Или, может, включить магнитофон?

Коллин почувствовал, что горло его схвачено спазмом, а сердце вот-вот захлебнется и заглохнет, как старый отработанный мотор. Отодвинув ящик стола, он нашел упаковку с таблетками. Знал бы кто-нибудь, как ему осточертело напичкивать себя этой аптечной гадостью!

— Вот, почему вы так уверенно говорите со мной… — едва слышно, угрюмо пробормотал он, как бы и не в трубку вовсе, а про себя.

— Тем не менее вам ничего не угрожает. Если, конечно, будете выполнять мои условия.

— Только ваши? Нет? Еще чьи-то?

— За мной стоит один влиятельный полицейский. Такой гарантии вам достаточно?

В ответ Коллин простонал, едва сдерживая боль в желудке, доплелся до кровати и, не выпуская трубки, прилег.

— Вполне, — подтвердил он с явным запозданием.

— Мне известно, что вы серьезно больны, майор Коллин. Но у меня достаточно средств, чтобы обеспечить вам нормальную операцию. В лучшей клинике Штатов, лечение, уход… От вас же требуется только одно — ваши воспоминания о том, что вам было известно о рейдерской трагедии, и копии рукописей.

— Почему не оригиналы?

Странно, что Удайт даже не заметила его иронии.

— Пусть еще пару дней поработает над ними, напишет несколько новых глав. Не следует тревожить ее. Говорят, работает она довольно быстро.

— талантлива, как дьявол. И столь же работоспособна. Можете позавидовать.

— Могу. Хотя поверьте, кому-кому, а Эллин Грей завидовать сейчас трудно. Очень скоро вы в этом убедитесь. Запишите мой телефон. — Она дважды продиктовала свой номер и, заявив, что будет ждать его звонка, прервала разговор.