«…Напрасно ты „похоронила“ его как мужчину. Стив Коллин выглядит так же, как может выглядеть в его возрасте всякий иной мужчина. — Эллин предавалась струям воды с таким благоговением, словно они способны были очистить от всей физической и духовной мерзости, что накопилась в ней за годы неправедного бытия. — Просто ты никак не можешь забыть, что он болен. Всякий раз, когда Коллин приближается к тебе или берет за руку, чтобы припасть к ней в поцелуе, ты вспоминаешь, что он обречен. Словно все остальные, с кем, следуя своему принципу „Каждый приговоренный тобой имеет право познать тебя в постели“, ты переспала, — обреченными не были».

Поводя руками по низу живота и бедрам, Эллин все больше распалялась. Ей нужен был мужчина. Он нужен был немедленно. Если уж Грей возбуждалась, она возбуждалась так, что все ее тело наполнялось каким-то неукротимым внутренним огнем, на котором эта женщина способна была сгорать, как на костре инквизиции.

«но почему именно Коллин? — спросила себя. — Только не он! Ты ведь знаешь, что быть твоим мужчиной Стив Коллин не может. Существует некий нравственный запрет, исходя из которого…

Но именно потому, что этот запрет существует и что его никто, точнее, мало кто решается нарушить… Он ведь желает тебя. Ревнует. Это очевидно. Он не способен понять, почему в отношениях с другими мужчинами ты податлива и нежна, а с ним, приютившим тебя, которому ты обязана…

…И потом, ты ведь не можешь делать для него исключения. Уже сейчас твой „сценарий“ выстраивается таким образом, что Коллина постигнет та же участь, что и Грюна Эварда. А коль так, ты не имеешь права исключать его из числа мужчин, получающих право на несколько прощальных поцелуев и предпогибельную ласку. Вот именно: „предпогибельную!..“»

Прислонившись к влажной стене, Эллин блаженственно ощутила, как холод кафеля постепенно расплывается по спине. Но даже он не способен был укротить разгорающуюся страсть.

«Лучший способ избавиться от этого наваждения, — вспомнила она глубокомысленный совет одной польской сексологини, — это поддаться ему». По крайней мере, откровенно. Как раз к этому, «поддаться ему», Грей и готовила себя.

Еще больше изогнувшись, Эллин направила струю воды на самые интимные части тела, но, ощущая наслаждение, она в то же время ощущала все нарастающую, неукротимую ярость.

«Ты знаешь о его болезни — вот что тебе мешает. Никакой иной нравственный запрет тебя не остановил бы. Но, согласись: тлен умирания все еще не коснулся его. Пока что он не больший мертвец, нежели были к такому же часу сексуального стенания Рой Согред, Том Шеффилд, не говоря уже о Грюне Эварде. Однако же, познавая их мужскую силу, отдаваясь им, ты совершенно не думала о том, что через несколько часов один из них превратится в груду пепла, а изуродованный труп другого будет валяться на дне ущелья. Уже обрекая их, ты продолжала видеть в них мужчин — сильных, способных возбуждаться и ласкать».

Грей показалось, что скрипнула входная дверь. Она отклонила голову от струи воды и прислушалась. На острове входные двери на замки не закрывались. Не брать их на запор — одна из традиций Рейдера. Другое дело, что Эллин еще не успела смириться с ней и по-прежнему закрывалась. Так что отпереть ее дверь мог только хозяин этого флигеля.

— Это вы, мистер Коллин?!

Ответа не последовало, и Грей решила, что скрип ей всего лишь послышался.

«Не хватало только, чтобы привидения появлялись здесь раньше самих мертвецов, — довольно хладнокровно пошутила она, вновь предаваясь интиму водной струи. — Должна же и в этом существовать какая-то логика».

В эротических видениях ее всплыл генерал Лейс. Возможно, потому, что до сих пор ему не пришлось уйти в небытие вслед за другими. А еще потому, что он отказывался брать ее обычным способом. Все его нежности и ласки были низведены к анальному сексу, и поначалу в этих его порывах явно просматривалось что-то такое, что напоминало ласки гомосексуалиста. Зато он был негруб. Спокойный, в меру пылкий, сдержанно-ласковый… сильный и не торопящийся распрощаться со своей страстью. Чего еще желать от мужчины, который нужен тебе не столько в качестве любовника, сколько в качестве полицейского? Во всяком случае — до поры до времени.