Вольф точно помнил, что оставил свой, только вчера взятый напрокат «пежо» под сенью развесистого тукового дерева, справа от входа в полицейское управление. Поэтому, задумавшись, подошел к стоявшему на его месте «мерседесу», рванул дверцу, но, увидев за рулем плечистого, шкафоподобного метиса, удивленно отшатнулся.

— Извините, сэр, кажется, я ошибся.

— Кажется, ошиблись, да… — меланхолично повторил водитель, но тотчас же добавил: — Не волнуйтесь, это не ошибка. Садитесь. Я ваш новый шофер. А это — ваша новая машина. Завидую вам, Вольф: вот так вот выходишь из полицейского управления и вдруг видишь, что и машина у тебя другая, и водитель персональный появился…

— Хватит трепаться! — почти простонал Герберт и, устало помассажировав пальцами виски, вновь осмотрелся. Сказанное метисом он, конечно, мог принять и за шутку. А вот то, что «пежо» его поблизости не оказалось, если и можно считать шуткой, то настолько скверной, что Герберту не хотелось верить в ее реальность.

— Да не переживайте вы так, лейтенант! — добродушно скалил зубы метис-здоровяк. — На Рейдере машины не воруют. Уже хотя бы ввиду абсолютной бессмысленности подобного занятия. Спрятать-то их все равно негде. Увезти на континент тоже практически невозможно.

— Тогда какого дьявола? Где она?

— В надежных руках. То есть я хотел сказать, что на ней укатила леди Удайт.

— Кто?!

— Леди Удайт, у которой мне выпала честь служить телохранителем. Однако не отчаивайтесь. Как видите, вместо старенького «пежо» она оставила вам почти новенький, последней модели, «мерседес». Разве плохая замена?

Еще несколько мгновений Вольф сдерживал страстное желание выхватить пистолет и всю обойму всадить в башку этого метиса. Во всем, что касалось лично его, Вольф требовал серьезности и ясности. После всей той истории, что произошла с ним в отеле, после «ловушки» с изнасилованием и арестом, лейтенант стал особенно осторожным и озлобленно воспринимал любую попытку свести какой бы то ни было разговор с ним — к шутке. Пусть даже самой невинной.

— Где сейчас эта… твоя леди? — почти прорычал Вольф и теперь уже так рванул дверцу со стороны водителя, что метис едва не вывалился из салона.

— Она у себя, на вилле «Голубой домик», и терпеливо ждет вас, господин полицейский. Она ждет вас, — повторил мексиканец уже более настойчиво. — Садитесь и не сомневайтесь. Выслушав леди Удайт, вы многое поймете и будете относиться к ней совершенно не так, как относились до сих пор. Нет, это утверждаю не я, сэр. Я всего лишь повторяю утверждение леди Удайт. Кстати, позволю себе заметить, женщины редкого ума и проницательности.

Еще несколько секунд поколебавшись, Герберт озлобленно и в то же время обессиленно плюхнулся на заднее сиденье.

— Езжай! — прогрохотал он. — Но учти: если вы со своей, извините, леди вновь решили что-то затеять, я пристрелю вас обоих. Тебе все понятно?

— Вы решили пристрелить нас обоих, — невозмутимо согласился мексиканец, — мне все понятно. Хотя достаточно было бы, если бы вы убили только леди Удайт. Уже хотя бы потому, что я еще мог бы вам пригодиться. — Это его попугайничание Вольф тоже воспринял, как откровенное издевательство, что, однако, не помешало Таннеси добавить: — Непонятно только, чем вы собираетесь пристрелить меня? Пистолета-то у вас все равно нет. Впрочем, на какое-то время могу занять свой.

— Заткнись, умник, — вяло проворчал Вольф, чувствуя, что и на сей раз Удайт переиграла его. — И запомни, что разговариваешь с офицером полиции.

— И запомню, что разговариваю с офицером полиции, — набыченно склонился над рулем мексиканец, и даже смугловатая кожа не смогла скрыть того, как мгновенно налились кровью и щеки его, и монументально накачанная борцовская шея.

«Пежо» действительно дожидался его на стоянке у виллы. Сама же леди Удайт блаженствовала в бассейне с подогревом, источавшем клубы ароматизированного пара.

— Раздевайтесь, лейтенант, раздевайтесь. Никого, кроме нас с вами, здесь нет, — ворковала Валерия, как только посреди «римского дворика» возникла фигура молодого статного варвара.

— Хватит, однажды я уже имел неосторожность раздеться при виде некоей смазливой проститутки. После чего оказалось, что…

— Это вам будет уроком, лейтенант. Вам, при вашем общественном статусе, следует польщаться не на смазливых проституток, а на красивых, достойных вас леди, — беззаботно рассмеялась Валерия. Хотя смех ее показался Вольфу наигранным. — Одна из них — перед вами. И стоит рискнуть. А то, что однажды вас постигла неудача с раздеванием… Так не будете же вы отныне всю жизнь ложиться с женщинами в постель в мундире и при портупее. Тем более что женщина дожидается вас в бассейне.

— Вы — страшный человек, леди Удайт.

— Если исходить из моего сугубо женского коварства… Но если рассмотреть этот вопрос глубже… Уверена, что встречались вам и пострашнее. И вообще, как вы могли работать полицейским, лейтенант Вольф? У вас ведь ни капли интуиции, никакого представления о психологии преступников и логике самих преступлений.

— Не вам судить об этом, мис-с… — поиграл желваками лейтенант. — Лучше объясните, почему вы решили, что это именно Эллин Грей решила засадить меня в «Рейдер-Форт»? Как всякого полицейского, в данном случае меня интересуют не эмоции, а факты.

— Ах, эти ваши сомнения, Герберт, — сойдя с «лягушечьей возвышенности», Валерия грациозно проделала круг на глубине и вновь вернулась к трапу, у которого, сквозь небесную голубизну морской воды, просматривались очертания подводного кресла. — У меня складывается впечатление, что вы уже успели поблагодарить — в постели, естественно, — мисс Грей за то, что устроила вам ловушку в отеле, из-за которой вы едва не лишились и офицерского чина, и работы, и свободы. Не говоря уже о репутации. Или, может быть, вы до сих пор полагаете, что это была моя идея — подсадить к вам эту уличную шлюху?

— Вы же, конечно, утверждаете, что не ваша, — не очень-то удивился Вольф. Некая смутная догадка закралась у него еще во время беседы с Грей там, в отеле, когда его пытались арестовать.

— Будь она моей, — грациозным движением руки отправила она охранника за ближайшую перегородку, — тогда какого дьявола я приглашала бы вас сюда и представала перед вами нагой, в теплом бассейне, соблазняя похлеще профессиональной путаны?

— А действительно, зачем вы прибегаете ко всему этому?

— Откровенно? — Подплыв к борту, у которого стоял полицейский, Валерия сначала продемонстрировала ему круглые, идеально выточенные ягодицы, по цвету загара не отличающиеся от остальной части тела, а затем, ухватившись за поручень трапа, развернулась так, чтобы он мог видеть ее лежащей на спине, с изящно покачивающимися на воде раздвинутыми ножками.

— Теперь-то уж какой смысл лгать? — конвульсивно взглотнул чувственную слюну лейтенант.

— Я прибегаю к этому в надежде избавиться от сатанистки Эллин Грей. Понимая, однако, что избавиться от нее мы с вами сумеем, только объединив свои усилия, возможности и, если хотите, коварства.

Слушая Валерию, лейтенант уже горячечно срывал с себя портупею, рвал пуговицы мундира, нетерпеливо сбрасывал туфли. Вряд ли в эти минуты он полностью осознавал свои действия. Скорее всего, пребывал в некоем полугипнотическом состоянии. И когда, дождавшись его погружения в бассейн, Валерия, азартно повиливая бедрами, русалкой отошла в дальний угол бассейна, это лишь взбудоражило воображение барона. Набросившись на соблазнительницу, он вначале страстно покрывал поцелуями ее грудь, шею, щеки, а затем, подхватив за бедра, усадил себе на грудь, так что ноги женщины оказались у него на плечах.

— Теперь вы понимаете, что никакие иные ловушки, кроме той, в которую вы только что окунулись, не существуют, — томно простонала Валерия, обхватывая руками его голову, а затем медленно, грациозно отклонясь от него.

— Теперь это уже очевидно, — проскрежетал зубами барон фон Вольф.