Вечерняя прохлада быстро вступала в свои права. Поднялся резкий, пронизывающий ветер, вершины гор и песок окрасились всевозможными оттенками красного.

Некоторое время путешественники ехали молча.

– Чарли, – произнес наконец Боб Иден. – Что вы думаете об этих местах?

– Я всегда рад повидать новые места, познакомиться с новыми людьми и с их обычаями. И должен сказать, что ничего подобного мне наблюдать еще не доводилось.

– Я тоже постоянно ловлю себя на этой же самой мысли.

– Эльдорадо являет собой полную противоположность Гавайям. Воздух там напоен свежим дыханием океана. Помните, я рассказывал про дожди, которые называют жидким солнцем? А здесь воздух все время сухой, как прошлогодняя газета.

– Мне недавно сказали, что, присмотревшись, я найду здесь многое, за что можно полюбить эту пустыню.

– Не скрою, Эльдорадо производит сильное впечатление, – пожал плечами китаец. – Но при первой возможности я с радостью его покину. Для меня нет ничего прекраснее родного края.

– Мне тоже хотелось бы очутиться сейчас в любимом Сан-Франциско – точнее, в одном симпатичном ресторанчике на О'Фаррелл-стрит. Я так соскучился по многолюдному обществу!

– Будем надеяться, что наше добровольное уединение на ранчо будет не особенно длительным.

– Чарли, а что нам теперь следует делать?

– То же, что и раньше: наблюдать и выжидать. Знаю, как вам не нравится такое времяпровождение. Но если вас это хоть немного утешит, – хитро улыбнулся китаец, – подумайте о том, что я чувствую себя немногим лучше, играя роль малограмотного слуги.

– Ваш пример будет вдохновлять меня. И я постараюсь найти в себе не меньше выдержки.

– Посмотрите на ситуацию еще с одной стороны, – продолжил китаец. – Мы имеем дело со сплошной тайной, которую лишь предстоит разгадать. Даже мне за всю свою полицейскую практику не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Преступления, которые мне приходилось раскрывать на Гавайях, несравнимо проще и яснее. Здесь же мы не знаем ни что именно произошло на ранчо, ни в каком направлении следует двигаться. Мы даже не знаем, правда ли на ранчо Мэддена кого-то убили. Мы располагаем лишь немногими бесспорными фактами: крик в ночи, убийство говорящей птицы, дырка в стене, исчезновение револьвера из коллекции.

– Больше всего мне бы хотелось знать, насколько причастен сам Мэдден ко всем этим событиям.

– Верно, – заметил детектив. – Это один из главных вопросов. Думаю, пока не нужно ему доверять. Вы, надеюсь, не рассказали ему о Мэйдорфе и остальных подозрительных событиях, предшествующих вашему отъезду?

– Мне даже в голову не пришло говорить ему об этом.

– Вот и хорошо, лучше пока сохранить их в тайне. Иначе он распорядится доставить жемчуг в Нью-Йорк, следуя первоначальному плану, и преступление так и останется нераскрытым.

Солнце село, и с каждым мгновением становилось все темнее. Путешественники старались добраться до ранчо, пока ночь окончательно не опустится на пустыню.

Мимо промелькнули щит с рекламой будущей жемчужины пустыни и будка торгового агента – к счастью, уже пустая.

– Мне кажется, – снова заговорил Боб, – что преступление на ранчо произошло именно в среду.

Молодой человек кратко пересказал детективу рассказ Паулы об отказе Торна даже открыть дверь нежданной посетительнице и о том, какое замешательство он испытал при виде нее. Особенно остановился он на незнакомце с черной бородой, которого Паула встретила во дворе ранчо и потом в пустыне.

– Этот незнакомец может представлять собой важную деталь всей этой мозаики, – глубокомысленно произнес Чан. – Скажите, мисс Паула много ездит по пустыне?

– Разумеется, это же ее работа.

– Как вы считаете, она в состоянии хранить тайну?

– В этом я абсолютно уверен!

– И все же я настоятельно рекомендую проявлять максимальную осторожность. Думаю, нам не следует демонстрировать интерес к событиям, происходящим на ранчо. Попросите вашу знакомую сообщить вам, если она еще раз увидит где-нибудь этого человека с черной бородой. И не беспокойтесь, – добавил Чан, когда вдали уже показалось ранчо Мэддена. – Я послал телеграмму вашему отцу, теперь он в курсе всех последних событий.

– Надо же, я тоже послал ему телеграмму.

– Прекрасно, думаю, она тоже оказалась не лишней. Я взял на себя смелость напомнить мистеру Идену, что его телефонные разговоры могут слышать и другие люди.

– Меня просто восхищает ваша предусмотрительность!

– Стараюсь по мере своих скромных сил и способностей, – ответил Чан с шутливым поклоном. – А теперь для меня пришло время снова перевоплотиться в китайского слугу А Кима. И помните: если мое инкогнито будет раскрыто, это погубит все наше расследование.

Когда Боб вошел в гостиную, Мэдден сидел за громадным письменным столом и разбирал какие-то бумаги. Судя по всему, великий финансист был настроен достаточно благодушно.

– Ну как ваша поездка?

– Замечательно. Надеюсь, сэр, вы тоже хорошо провели время.

– Как бы не так! От дел не укроешься даже в пустыне… Мартин! – позвал он секретаря. – Срочно отправишь эти письма и телеграммы. Возьми маленькую машину, на ней легче ездить по здешним дорогам. Мистер Иден, А Ким привез вас из города? Он действительно водит машину?

– Да, и совсем неплохо. Он упомянул, что одно время возил овощи в Лос-Анджелесе. А вообще это довольно немногословный малый.

– У нового слуги, оказывается, целая куча достоинств… А звонка от вашего отца я так и не дождался.

– Это неудивительно: обычно он не возвращается с гольфа раньше восьми. Я могу позвонить ему домой чуть позже.

– Это было бы весьма кстати. Дела настоятельно требуют моего присутствия в Нью-Йорке. Как раз сегодняшней почтой меня извещают, что ситуация не терпит отлагательства.

– Сделаю все, что зависит от меня, – заверил его Боб.

– Благодарю вас, молодой человек, – ответил миллионер с не свойственными ему теплотой и мягкостью. Иден-младший тут же ощутил сильнейший укор совести.

Мэдден встал из-за стола и простился со своим гостем до ужина. Боб остался просматривать прихваченную в Эльдорадо газету. После ужина, который снова прошел в угрюмом молчании, хозяин ранчо неожиданно приказал:

– А Ким, разожгите камин в патио. Давайте посидим на свежем воздухе.

Заметив нетерпеливый взгляд Мэддена, Боб поспешно встал:

– Я думаю, отец уже вернулся. Попробую заказать разговор с Сан-Франциско.

– Давайте лучше я сам это сделаю, – предложил миллионер. – Так какой у него номер?

Вернувшись, Мэдден завел разговор об Идене-старшем:

– Вчера вечером вы мне сказали, что в Сан-Франциско произошло нечто встревожившее вашего отца. Так что произошло?

– Думаю, полиция напрасно подняла тревогу, – начал молодой человек.

– Значит, к делу привлекли полицию?

– Не совсем так, отцу постоянно приходится поддерживать с ней связь. Полиции стало известно, что в городе появился какой-то знаменитый вор – кажется, Кид из Ливерпуля – и будто бы он проявляет интерес к нашей фирме. Не исключено, что это обычное совпадение.

– Если кто-то нежелательный узнал о жемчугах Филлиморов, то ни в коем случае не по нашей вине. Ни я, ни моя дочь, ни мой секретарь никому о них не говорили. Впрочем, не исключено, что полиция немного переусердствовала. Давайте лучше выйдем на воздух.

Они вышли в патио, где уже горел жарко натопленный камин, бросая отблески на плитки пола.

– Садитесь, – предложил Мэдден неожиданно радушным и гостеприимным тоном. – Не хотите ли сигару?

Откинувшись в плетеном кресле, он пустил струйку дыма прямо в темное ночное небо.

– Это мое самое любимое место на ранчо, – продолжил он. – Здесь чувствуешь себя частичкой пустыни, песчинкой мироздания. Мартин, поймайте передачу из Денвера! – крикнул он оставшемуся в доме секретарю, который подсел к радиоприемнику и крутил ручки настройки.

Наконец после беспорядочных обрывков передач в патио зазвучала музыка. Она будто плыла над ночной пустыней.

– Оркестр во «Дворце танцев» Денвера, – пояснил миллионер. – Моя дочь сейчас танцует под эту музыку. Наверно, она беспокоится, куда я подевался. Ведь я уже два дня как должен был приехать.

Его благостный растроганный тон все больше удивлял Боба. Неужели этот знаменитый финансист, у которого вместо сердца счетная машина, способен на такие нежные чувства?

– Торн! Напомните мне с утра, чтобы я позвонил Эвелин, – прервал себя миллионер и продолжил свой рассказ: – Подумать только, когда-то я ходил в школу за несколько миль и мечтал о санках. Они были у всех, кроме меня… Но благодаря этим трудностям я в конце концов и стал человеком. Ох, что-то я разболтался, не иначе, старею.

Все сидели и молча слушали музыку, пока та не закончилась и не сменилась какой-то передачей. Мэдден беспокойно повертелся в кресле и наконец обратился к Идену-младшему:

– Будь нас на одного человека больше, мы бы затеяли партию в бридж. Но, раз уж нас всего трое, что вы скажете о партии в покер?

– Благодарю вас, с удовольствием, – ответил тот. – Правда, опасаюсь, что буду для вас слишком слабым партнером.

– Ничего страшного, мы же не собираемся делать высокие ставки, – обрадовался хозяин. – В таком случае, за дело!

Он вскочил с кресла и поспешил в гостиную, жестом приглашая Боба за собой. Миллионер сразу же уселся за большой круглый стол, над которым висела лампа. Боб и Мартин Торн не заставили просить себя дважды.

– Итак, ставка четверть доллара, согласны? – спросил Мэдден, оглядывая своих партнеров по игре.

С первых же ходов Боб Иден убедился, что был более чем прав, утверждая, что вряд ли может достойно поддержать игру. Вся его небольшая практика теперь казалась детской игрой по сравнению с тем, что творил за карточным столом знаменитый Мэдден. Второй раз за вечер этот человек полностью преобразился. Перед Бобом сидел не лирически настроенный господин, восхищавшийся звездами пустыни, а холодный расчетливый игрок, который не боится никакого риска. Таким, должно быть, видели Мэддена в игорном клубе на Сорок четвертой улице, когда он искал отдохновения после напряженного дня на Уолл-стрит.

– Три туза! А что у вас, Иден?

– Боюсь, ничего хорошего!

– Не переживайте, небольшая встряска вам будет только на пользу.

Разговор неожиданно прервал звонок у входной двери.

– Кого еще сюда принесло? – недоуменно спросил Мэдден, поднимая голову от карт.

– А вдруг полиция? – спросил Боб шутливо-испуганным тоном. – Пришли накрыть наш игорный притон.

Торн сдавал карты, поэтому к двери подошел сам хозяин ранчо. На пороге стоял тот самый человек, который шпионил на пристани в Сан-Франциско и которого Боб еще вчера видел возле гостиницы «На краю пустыни» в Эльдорадо. Ночным гостем оказался Фил-Лихоманка Мэйдорф. Правда, на этот раз он был без черных очков.

– Добрый вечер! – вежливо произнес он. – Это ранчо мистера Мэддена, я не ошибаюсь?

Голос его оказался под стать внешности – высокий и какой-то холодный, вызывающий в памяти скользкую дохлую рыбу.

– Да, это ранчо Мэддена, что вам нужно?

– Я хотел бы видеть Мартина Торна, он работает здесь секретарем.

Мистер Торн подошел к двери. Увидев гостя, он поприветствовал его, не выказав особенной радости.

– Надеюсь, вы помните меня? – спросил неожиданный гость. – Я Генри Мак-Каллум. Год назад мы виделись в Нью-Йорке…

Так же неохотно, соблюдая долг вежливости, Мартин Торн представил присутствующих друг другу.

– Надеюсь, мое бесцеремонное вторжение не причинило вам неудобства, – обратился вошедший к хозяину дома. – Я был тут неподалеку у доктора Уайткомба. Кашель, знаете ли, замучил! Вот и решил на обратном пути навестить старого приятеля.

– Напротив, ваше появление более чем кстати, – заявил Мэдден. – Раз уж заявились сюда – снимайте пальто и подсаживайтесь к столу. Нам как раз не хватало четвертого игрока, и будь я проклят, если упущу такую возможность.

– Карты – это с полным моим удовольствием, – нахально заявил Фил-Лихоманка, не сводя с Боба жесткого колючего взгляда.

Игра не успела начаться, а Иден-младший уже пожалел, что попросил у судьбы это захватывающее приключение. По сравнению с тем, что происходило сейчас за карточным столом, предыдущая игра показалась Бобу невинной забавой. Мэйдорф был непревзойденным мастером азартных игр, а Мэдден, который теперь действовал продуманно и решительно, не уступал ему. По сути дела, это был уже поединок двух игроков. Боб и Торн принимали в игре более чем скромное участие.

Вошел А Ким с вязанкой дров. Он сложил их у камина, а затем, повинуясь знаку Мэддена, принес из кухни выпивку. Когда китаец расставлял бокалы на столе, Боб содрогнулся при мысли, что жемчуг, который находился в поясе на животе мнимого слуги, оказался в такой опасной близости от ловких пальцев Фила-Лихоманки. Если бы он только знал!

В самый разгар игры послышался громкий телефонный звонок. Ничего хуже и не придумаешь: ему придется говорить с отцом в присутствии Фила-Лихоманки! Прозвучало еще несколько звонков, прежде чем молодой человек нашел в себе силы встать и подойти к отчаянно трезвонящему аппарату.

– Алло, папа, это ты? Доехал нормально, здоров! На несколько дней я еще задержусь у мистера Мэддена. Нет-нет, все хорошо! Я позвоню тебе завтра утром. Как сегодняшняя игра? Да, сочувствую… До свидания, спокойной ночи!

– Не кладите трубку, какого черта вы себе позволяете! – вскричал Мэдден, подскакивая к нему с покрасневшим от гнева лицом.

– Все в порядке, сэр. Отец хотел удостовериться, что я благополучно добрался до вашего ранчо, – пояснил Боб, указывая глазами на незваного гостя.

Мэдден коротко кивнул, безмолвно согласившись, что обсуждать сделку при незнакомом человеке было бы верхом глупости.

Иден-младший вернулся за стол и самым невинным тоном поинтересовался, чья очередь сдавать. В этот момент он был благодарен страшноватому гостю за еще одну отсрочку.

– Последний розыгрыш, – предупредил он, – я выхожу из игры.

– Тогда последний для всех, – проворчал Мэдден.

– Если последний, то пусть уж будет в полную силу, – нагло заявил Мэйдорф. – Ставки без ограничений!

Неожиданно для себя Боб обнаружил, что последняя игра превратилась в поединок между ним и виртуозом азартных игр Филом-Лихоманкой. Результат не заставил себя ждать.

– Четыре дамы, – заявил Мэйдорф, раскладывая карты перед собой. – Мне всегда везло с женщинами. Итак, все мне!

Боб с неохотой вытащил из бумажника сорок семь долларов. Мэйдорф встал, буквально лучась от радости.

– Давненько у меня не было такого приятного вечера, – заявил он хозяину дома. – На днях я к вам еще загляну, если не возражаете.

Мэдден что-то недовольно буркнул в ответ, Торн взял со стола фонарь и пошел провожать своего гостя.

Боб Иден невольно улыбнулся, настолько нелепой показалась ему ситуация: зачем брать фонарик, когда луна светит намного ярче!

– Почему вы ничего не сказали отцу? – спросил Мэдден у Боба после того, как вытащил из ящика сигару, откусил кончик и с недовольным видом бросил ее назад.

– А как, по-вашему, я должен был говорить о делах в присутствии этого подозрительного типа?

– Могли бы хоть немного потянуть время. Что же, заказывайте новый разговор, сейчас-то нам никто не помешает.

– Ни в коем случае! Уже поздно, и отец лег спать. И вы сами виноваты, что так получилось. Приглашаете на ранчо кого ни попадя, а виноваты оказываются другие.

– Да я его вообще первый раз видел! – вспылил Мэдден. – Ну и дружки у вас! – набросился он на вошедшего Торна. – Вчистую меня обыграл, не иначе профессиональный шулер.

– Извините, босс, все произошло так неожиданно, – неловко оправдывался секретарь. – Я не виноват.

– Конечно, виноваты, это же ваш дружок нахально вперся в дом посреди ночи. И где вы его вообще подцепили!

– Он не такой уж мой близкий друг, – торопливо заговорил Мартин Торн. – Я с ним едва знаком, это какой-то коммивояжер. Подобные субъекты бывают на редкость бесцеремонны.

– Завтра отправитесь к своему дружку и скажете, что я не желаю видеть у себя незваных гостей.

Боб, которому надоело слушать эту перепалку, встал и, пожелав спокойной ночи, отправился в свою комнату.

Там он застал китайца, который усердно растапливал камин.

– Вот так, Чарли, – заявил он. – Я только что вчистую проигрался в покер. Этот Фил-Лихоманка вытянул у меня сорок семь долларов.

– Да, с такой публикой следует проявлять осторожность.

– Торн отправился провожать его. Я надеялся, что вы найдете способ оказаться поблизости.

– Я собирался, – огорченно покачал головой детектив, – но при таком ярком свете луны нечего было и думать, чтобы незаметно подобраться к ним.

– Вот теперь, Чарли, я более чем уверен, что Мэдден действительно в первый раз видел этого Фила-Лихоманку. Если он, конечно, не величайший актер в мире. А вот Торн с ним знаком, и появление Фила его вовсе не обрадовало. У меня создалось впечатление, что Торн от него зависит, – не исключено, что этот мерзавец его шантажирует.

– Вполне возможно, особенно после того, что я нашел в комнате Торна.

– Что же?

– Револьвер Билла Харта в шкафу под стопкой сорочек. Более того: в магазине не хватает двух пуль. Одна из них засела в стене и теперь прикрыта картиной, а вот в какую цель попала вторая? Ну а теперь, мистер Иден, я напоминаю о вашем обещании слушаться моих советов. И настоятельно рекомендую как следует выспаться. Завтра силы вам могут очень даже понадобиться… Позвольте пожелать вам спокойной ночи. Приятных снов, сэр.