– Я будто потерял старого друга, – продолжил свой рассказ Мэдден, когда все вернулись в дом. – Пять лет назад я привез его сюда…

Печальное известие прервало ленч, и ни у кого не возникло желания вернуться к столу. Вместо утреннего беззаботного настроения воцарилась унылая, гнетущая атмосфера. Наконец Паула поднялась и, поблагодарив за любезный прием, сказала, что ей пора ехать.

– Значит, можно рассчитывать на четверг?

– Да – ответил Мэдден, не сразу отвлекшись от печальных мыслей. – Если не произойдет ничего непредвиденного. В этом случае я вас непременно извещу. Как можно вас найти?

– Я остановилась в гостинице «На краю пустыни». Надеюсь, все будет, как мы с вами договорились. Ведь на слово Мэддена всегда можно положиться.

– Да, так оно и есть, – приветливо кивнул ей миллионер.

Боб поднялся вслед за девушкой.

– Если не возражаете, я составлю вам компанию. Мне тоже хотелось бы ненадолго заехать в город.

– С удовольствием, – ответила Паула. – Но привезти вас обратно я не смогу.

– Ничего страшного, я охотно пройдусь пешком.

– Зачем же пешком, – перебил его Мэдден. – Я и так собирался послать А Кима за продуктами, вот он на обратном пути и захватит вас на драндулете Ли Вонга… Будешь возвращаться из города, захватишь с собой мистера Идена, – повторил он китайцу, который вошел, чтобы убрать со стола остатки так неудачно завершившегося ленча.

– Да, хозяин, я его везти сюда, – ответил тот с сильным китайским акцентом.

– Я подойду к гостинице в пять часов, хорошо? – предложил Боб.

– Пять часов, – повторил А Ким с тем же бесстрастным выражением лица. – Ваша опоздать, моя не ждать. Солнце, продукты умирать.

Уже на пороге молодого человека остановил голос Мэддена:

– Если в ваше отсутствие позвонит мистер Иден, я передам ему ваши слова, что дело необходимо закончить.

– Конечно, сэр, – ответил Боб, стараясь не выдать охватившего его беспокойства. – А если отец захочет поговорить со мной, пусть позвонит после шести.

Он забежал к себе в комнату и, торопливо захватив шляпу, выскочил из дома. Садясь в машину рядом с Паулой, он не смог сдержать счастливой улыбки.

Наконец-то ему представилась возможность увидеть пустыню при дневном свете. Далеко на горизонте виднелись заснеженные горные вершины, над ними ярко светилось небо цвета темного кобальта, а под небом расстилалась бесконечная песчаная равнина, вид которой лишь изредка оживляли колючие деревья и заросли сухого кустарника. Солнце победно освещало этот своеобразный пейзаж, подобно гигантскому факелу.

– Ну и что скажете? – спросила девушка после длительного молчания.

– Мне все это напоминает лишь пепел после адски сильного пожара.

– Да, первое впечатление от пустыни у всех неблагоприятное, – ответила Паула. – Представьте себе, как я была потрясена, впервые увидев все это. Когда мы с отцом приехали сюда, я была маленькой девочкой, которая воспитывалась в Филадельфии, в традициях старой культуры. Я была просто в отчаянии! Вдруг оказаться в таком диком непривычном мире…

– Несчастный ребенок! Но ведь потом вы полюбили пустыню?

– Это произошло далеко не сразу. Красота здешних мест очень постепенно открывается новому человеку. Как бы мне хотелось, чтобы вы посмотрели на эту равнину весной после сезона дождей! Все кругом покрыто розовым ковром цветущей вербены, деревья сплошь украшены нежными цветами. Чистейший воздух напоен их ароматом. А какие тогда ночи! Прохладные, полные вселенской тишины и покоя… Но, чтобы стать членом Клуба друзей пустыни, нужно обладать особой впечатлительностью, иначе как же понять и оценить все очарование пустыни? Одним словом, мы принимаем к себе далеко не всех.

Неожиданно у самой дороги они увидели небольшую деревянную будку, рядом с которой красовался плакат с надписью «Неужели ты еще не приобрел участок в Дэйт-Сити?». Из будки наперерез им выскочил молодой человек в помятом костюме, энергично жестикулируя. Пауле пришлось затормозить.

– Приветствую вас, господа! – начал выкрикивать он, подпрыгивая на месте. – Скоро, совсем скоро здесь будет построен Дэйт-Сити, жемчужина пустыни. Спешите, еще остались непроданные участки!

– Извините, нас это не интересует, – вежливо ответил ему Боб.

Но торговец недвижимостью и не думал отстать от них.

– Именно это и говорили все глупцы, которые не купили участки там, где сейчас находится бульвар Уилшир в Лос-Анджелесе. Они пожалели всего несколько долларов – и в результате громадная прибыль прошла мимо них! А все потому, что они не видели дальше собственного носа, будущее не интересовало их! Вот вы, мистер, что вы видите здесь в ближайшем будущем?

– Пустыню, – произнес молодой человек, лукаво покосившись на свою спутницу. – Пейзаж, соответствующий времени года.

– А знаете, во что превратит этот край вода, которая хлынет из многочисленных скважин, таких как вот эта?! – возопил торговец недвижимостью, указывая на торчащую кверху трубу, обложенную камнями. – Скоро здесь забьет фонтан, а вокруг будут выситься небоскребы процветающего города! Участки, за которые вы сейчас не хотите дать два доллара, будут стоить не менее пяти тысяч!

– Хорошо, уговорили, я готов купить несколько участков, но по доллару, – сказал Боб, вспомнив мистера Мэддена.

Вконец раздосадованный торговец обратился к Пауле:

– Мисс, я взываю к вашему здравому смыслу! Вижу, что у вас на руке перстень, значит, вы готовитесь к свадьбе, и следовательно, ваши мысли устремлены в будущее! Представляете себе, чем станет приобретенный сегодня участок для будущих поколений? Он превратится для них в целое состояние! Потомки будут благодарить вас!

Приглядевшись, Боб увидел, что на руке Паулы и в самом деле сверкает перстень – изумруд в тонкой платиновой оправе.

– Не исключено, что вы в чем-то и правы, – шутливо ответила девушка. – Но в самом главном ошиблись. Это вовсе не мой жених.

– Да, просто случайный знакомый, – подтвердил Боб.

– Ну, тогда понятно, – снова заговорил агент. – Лос-Анджелес тоже когда-то был такой же пустыней, но случайному человеку этого не понять.

– Вообще-то он и сейчас выглядит не лучше, – заметил молодой человек.

– Так значит, вы из Сан-Франциско? И этот человек, мисс, не ваш жених? Что же, примите мои самые искренние поздравления!

Вместо того чтобы обидеться, Боб Иден весело рассмеялся.

– Я об этом искренне сожалею!

– А вот я сожалею, когда вижу людей, отвергающих великий шанс, который сама судьба дает им прямо в руки… Если вы поймете, как неправы были сейчас, вы можете меня найти в Эльдорадо, у меня там контора. До встречи, господа, до скорой встречи!

– Мне немного жаль этого человека, – сказала Паула, когда они отъехали на приличное расстояние от импровизированной конторы.

Но Боб промолчал, глядя перед собой с самым расстроенным видом.

– Что с вами такое? – удивилась девушка.

– Я был настолько ненаблюдателен, что не разглядел ваше кольцо. Значит, вы обручены?

– Одно логически вытекает из другого.

– И кто же этот счастливец? Неужели один из напомаженных киноартистов?

– Если придерживаться точности, то счастливица – это я. И мне не хотелось бы обсуждать с вами эту тему.

– Что же, как скажете, давайте поговорим, о чем вам будет угодно. Вы спросили мое мнение о пустыне. Так вот, уже двадцать четыре часа я наблюдаю этот край и должен сказать, что единственное подходящее определение для него – это слово «жестокий».

Тем временем дорога, вьющаяся между высокими холмами, привела их к самому перевалу. Внизу раскинулся город Эльдорадо. Отсюда он казался совсем маленьким, затерянным посреди пустыни.

– Когда мы с вами снова увидимся? – спросил Боб свою спутницу.

– В четверг, скорее всего.

– Можно пораньше? Думаю, в четверг меня уже здесь не будет.

– Если вы так настаиваете, завтра я буду проезжать мимо ранчо Мэддена. Могу захватить вас с собой.

– Весьма любезно с вашей стороны, но это тоже слишком долго.

– Сегодня за ужином я, возможно, подумаю о вас. А теперь до свидания. И не проспите завтрашний день.

Распрощавшись с Паулой, молодой человек подошел к окошечку почты, которая находилась в здании вокзала. Там, буквально сгорая от нетерпения, стоял Вилл Холли.

– Я отправляю интервью в Нью-Йорк, – радостно сообщил он. – Сейчас закончу, и мы сможем поговорить.

– Подождите немного, мне тоже нужно отправить телеграмму.

Около четверти часа Боб провел, сочиняя текст телеграммы. Каким образом передать отцу нужную информацию так, чтобы никто из посторонних не понял, о чем идет речь? Наконец на листе бумаги появилось следующее:

Покупатель в наличии, но обстоятельства более благоприятствуют ху мали мали тчк По телефону обещай все отправить немедленно тчк Связь со мной на адрес Вилла Холли Эльдорадо таймс тчк Пустыня прекрасна но таинственна и непредсказуема тчк Твой любящий сын Боб тчк

Боб вручил бланк и настоял, чтобы текст был отправлен без малейших изменений. Отправив телеграмму на два адреса – в контору отца и на его квартиру – и заплатив щедрые чаевые, Иден-младший снова подошел к журналисту.

– Пойдемте в редакцию, – предложил тот. – Сейчас там пусто и можно спокойно поговорить.

– Хорошо, а как ваши дела?

– Просто великолепно! Мой нью-йоркский приятель вцепился в этот материал обеими руками. Интервью пойдет под моим именем, а там, глядишь, имя Вилла Холли снова замелькает в нью-йоркской прессе.

В крохотной захламленной комнатке, где располагалась редакция «Эльдорадо таймс», журналист отыскал для гостя самый крепкий стул, а сам устроился на привычном месте за столом с пишущей машинкой.

– Честно говоря, вы меня удивили сегодня утром. Когда я уезжал с ранчо, думал, что дело уже в шляпе. Я-то полагал, что колье при вас.

– Не совсем, оно у моего напарника.

– И кто же это?

Немного поколебавшись, Боб в двух словах изложил свои недавние приключения. Этому человеку доверяет Гарри Флэтгейт, и вовсе не исключено, что помощь журналиста может очень скоро понадобиться…

– О таком мне случалось читать разве что в бульварных детективах! – изумленно произнес Вилл Холли, выслушав его рассказ. – Детектив, который поселился на ранчо под видом повара-китайца… нарочно не придумаешь! И каковы результаты вашего расследования? Лично мне и вчера, и сегодня показалось, что там все в порядке. Мэдден же на ранчо…

– У Чарли создалось совсем другое мнение. Он много лет прослужил полицейским детективом; кроме того, у него, как у всех китайцев, чрезвычайно развита интуиция. Да, я тоже сперва отнесся к его гипотезам с большой долей иронии и хотел отдать Мэддену его жемчуг как можно скорее. Но прошлой ночью внезапно раздался жуткий крик. Кто-то звал на помощь. Ничего ужаснее мне никогда не доводилось слышать!

– И кто же кричал?

– Тони, которого прозвали китайским попугаем.

– Значит, все оказалось не так страшно?

– Позвольте заметить, что попугаи лишь повторяют услышанное. Они не в состоянии ничего выдумать. Поэтому я договорился с Чарли повременить ровно до двух часов следующего дня. Чарли собирался выяснить, что еще эта птица может сказать ему по-китайски. И вот ровно без пяти два мы узнаем о смерти этой без сомнения умной птицы. Что вы об этом скажете?

– Буду откровенным: как журналист я более чем заинтересован, чтобы на ранчо такой знаменитости произошло нечто сенсационное. Это было бы для меня величайшей удачей, тем более что здесь, в Эльдорадо, практически ничего не случается. Но если смотреть на вещи объективно, уверен, что вы оказались под влиянием своего чересчур эмоционального и впечатлительного напарника. Как вы сами мне сказали, он полицейский, поэтому привык во всем видеть улики и свидетельства преступления. Мне частенько приходилось бывать на ранчо Мэддена, и от этого попугая также довелось услышать много интересного. Призывов о помощи не было, зато я получил полное впечатление о лексиконе гангстеров и всевозможного отребья.

– Но Тони так неожиданно умер…

– Думаю, Мэдден был прав: птица скончалась по естественным причинам. Боюсь, отец имеет все основания быть вами недовольным. А вдруг Мэдден возьмет и откажется от сделки, что тогда? Скажете отцу, что все сорвалось из-за смерти старого попугая?

– А как вы объясните пропажу револьвера из коллекции?

– Да как угодно! Хозяин продал его кому-то, подарил или просто унес в свою комнату!

– Вы убедили меня, – расстроенно произнес молодой человек. – Чем больше я вас слушаю, тем больше понимаю, какого дурака свалял.

Внезапно раздался шум подъехавшего автомобиля. В окно Боб увидел, что Чарли Чан выходит из старенькой машины и направляется к зданию редакции. Через минуту он бесшумно появился на пороге.

– Господа, позвольте вас представить друг другу: Вилл Холли – редактор «Эльдорадо таймс»; мой друг, Чарли Чан, – из полиции Гонолулу.

– Очень рад, – вежливо произнес Чан, всем своим видом выражая возмущение, что его инкогнито оказалось раскрытым.

– Прошу вас не сердиться, – успокоил его Боб. – Мистеру Холли вполне можно доверять.

– Я не знаком с тонкостями ваших обычаев, – возразил китаец, – но предпочел бы не доверяться малознакомым людям.

– Я прекрасно понимаю вас, – произнес журналист, – и заверяю своим честным словом, что сохраню все в глубоком секрете.

– Впрочем, все это уже неважно, – заявил молодой человек. – Я окончательно убедился, что все наши опасения оказались надуманными. Так что, вернувшись, мы передадим мистеру Мэддену его покупку и покинем ранчо. Не сердитесь, Чарли! Давайте посмотрим правде в глаза и признаем, что мы оба вели себя как две старые бабы.

– В таком случае объясните мне, невежественной бабе, каким образом умная говорящая птица так внезапно покинула мир живых.

– Попугай умер от старости, и хватит без конца говорить об этом!

Вместо ответа детектив положил на стол перед собой чистый листок бумаги и высыпал на него из кармана горстку каких-то зерен.

– Вот что я нашел в мисочке бедного Тони. Как вы считаете, что это?

– Конопляное семя, – буркнул журналист. – Им обычно кормят попугаев.

– А теперь посмотрите внимательнее, видите на зернах налет белого порошка? Я заехал в аптеку на углу, и там по моей просьбе провели тщательный анализ. Как вы думаете, что это?

– Неужели мышьяк? – воскликнул Холли.

– Вот именно! Его продают окрестным фермерам, чтобы травить крыс. Как выяснилось, для попугаев он тоже годится.

– Но кому понадобилось травить старого Тони?

– Как говорит старая пословица, «мертвые молчат». Бедный попугай говорил по-китайски, но я уже никогда не узнаю, что он мог сказать. Давайте же рассуждать дальше. Если попугай кричал «На помощь! Убивают! Брось этот револьвер!», то даже старая глупая баба сообразит, что Тони где-то слышал эти слова. Причем прошу обратить внимание на следующее: крик раздался, когда в комнате Мартина Торна зажегся свет. Возможно, в ту ночь, когда кричал кто-то другой, свет там тоже горел.

– А какими фактами вы можете это подкрепить?

– Нынче утром я зашел, чтобы прибраться в комнате секретаря. И сразу обратил внимание на пейзаж, украшающий стену, и невыгоревшее пятно на обоях – того же размера и формы. Как вы считаете, для чего понадобилось перевешивать картину? Что хотели таким образом скрыть? Подняв картину, я увидел дырку, которая может образоваться лишь в результате выстрела. В стене засела пуля. Та самая, что просвистела над головой человека, отчаянно призывавшего на помощь. Именно его крики и повторял несчастный попугай.

– Помните, я начал рассказывать вам о коллекции оружия мистера Мэддена? Там не хватало одного экземпляра – револьвера Билла Харта. Теперь я более чем уверен, что это имеет отношение к делу.

– Я тоже обратил внимание на пустое место на ковре, – улыбнулся в ответ китаец. – Вот это я нашел в корзине для мусора, – добавил он, выкладывая на стол смятый кусочек картона, на котором было напечатано: «Дар Пи Джи Мэддену от Уильяма Б. Харта. Сентябрь 1923». Весь день я искал пропавший револьвер, но безуспешно.

Журналист поднялся со своего места и торжественно пожал руку китайскому детективу.

– Я полностью признаю вашу правоту. Мистер Иден, убедительно прошу вас всегда слушать советов мистера Чана.

– Я очень признателен вам, мистер Холли, – церемонно поклонился детектив. – Итак, мистер Иден, стоит ли нам сегодня вечером отдать колье Мэддену?

– Нет, ни в коем случае! – горячо воскликнул молодой человек. – С этой минуты я руководствуюсь только вашим мнением. Я полностью согласен: на ранчо происходит нечто странное, но что именно?

– Но в одном вы оказались настоящим пророком, – улыбнулся Чан. – Полицейскому в отпуске все равно приходится поработать. Даже в пустыне я остаюсь представителем закона: мой долг не позволяет бросить это расследование незавершенным. А вернув жемчуг, нам придется покинуть ранчо Мэддена, и тогда одному богу известно, что там может произойти. Возможно, это вопрос жизни и смерти, перед которым даже финансовые интересы фирмы отступают на второй план. Не так ли?

– Вы совершенно правы, – ответил Боб. – Думаю, отец придерживался бы точно такого же мнения.

– Знаете, что я услышал от бедного Тони? Он по-китайски сказал мне: «Много болтаешь». Кто знал, что это может стать предостережением для него самого? Но мне пора, А Ким должен выполнить поручение хозяина – купить продукты. Давайте встретимся у гостиницы примерно через двадцать минут.

На некоторое время воцарилось напряженное молчание, затем журналист произнес:

– Я все больше убеждаюсь, что на ранчо Мэддена в самом деле произошло что-то страшное. Теперь я уже не удивляюсь, что великий финансист вдруг отступил от своих принципов. Он боится, что случившееся рано или поздно всплывет на поверхность и станет достоянием прессы. Вот тут-то ему и пригодится журналист, которому оказана неоценимая услуга!

– Да, Холли, это выглядит вполне логично. Я вспоминаю, что сказал отцу, покидая Сан-Франциско. Я выразил желание быть замешанным в каком-нибудь таинственном преступлении, желательно убийстве. И вот можно сказать, что мое желание осуществилось. Кругом сплошная тайна: ни трупа, ни оружия, ни даже мотива преступления. Нет даже доказательств, что произошло именно убийство. И совершенно неизвестно, как действовать дальше.

– Единственное, что я могу вам посоветовать, – держитесь за своего напарника, он и правда необычайно умный человек, наделенный уникальной интуицией. Еще я бы попросил вас не рисковать понапрасну и помнить, что в Эльдорадо живет Вилл Холли – ваш друг, на которого вы всегда можете рассчитывать.

Боб вышел из редакции и буквально через несколько шагов остановился, увидев, что на тротуаре у гостиницы «На краю пустыни» собралась целая толпа. В основном это были окрестные фермеры, приехавшие провести субботний вечер в единственном на многие мили центре цивилизации. Загорелые мужчины в брюках для верховой езды и клетчатых ковбойках толпились в парикмахерском салоне; оживленно жестикулируя, они обсуждали состояние дорог и другие местные новости, спешили отправить корреспонденцию. Они заполнили все помещение почты. Большая группа вышла из гостиницы и остановилась посреди улицы, оживленно дискутируя, чем бы еще сегодня развлечься.

Боб с изумлением созерцал эту картину, чувствуя себя обитателем другой планеты, а не просто жителем другого города этой же страны. В этот момент из-за поворота выскочил уже знакомый старенький автомобиль. Чарли Чан ловко развернулся и затормозил перед Бобом. Уже садясь в машину, тот заметил, что детектив внимательно смотрит куда-то мимо него. В дверях гостиницы стоял человек, вовсе не похожий на фермера. На незнакомце было пальто, застегнутое на все пуговицы, и фетровая шляпа, надвинутая глубоко на лоб, а еще – черные очки, такие неуместные в вечерних сумерках.

– Надо же, старый знакомый! – заметил Боб, когда они отъехали от гостиницы.

– Да, тот самый, из гостиницы «Киларни» в Сан-Франциско, – подхватил китаец.

Они проехали по Мэйн-стрит – единственной мощеной улочке в Эльдорадо – и снова оказались на грунтовой дороге, вьющейся между холмами. Когда они поднялись в гору, перед ними открылось неописуемое зрелище: заход солнца в пустыне. Но едва Боб настроился на созерцание этой красоты, как Чарли прибавил скорость – машина как бешеная запрыгала по камням и ухабам.

– Что вы делаете? – взмолился юноша, ударившись головой о потолок кабины.

– Ох, извините! – воскликнул Чарли, замедляя движение своего грузовичка. – Машина так похожа на ту, что скучает без меня в Гонолулу! На какое-то мгновение мне показалось, что я дома, а там и климат, и дороги гораздо добрее к путникам…