С холма они спускались с черепашьей скоростью – ехать быстрее не позволяла дорога, вся покрытая рытвинами и ухабами. Вскоре дорога исчезла, превратившись в две еле заметные колеи, петляющие среди чахлых растений пустыни.

Вдруг фары осветили дикого кролика, который сидел на песке. Испуганный зверек моментально прыгнул в темноту.

Неподалеку виднелась проволочная ограда, за которой посреди пальм одиноко светилось окошко.

– Неужели люди могут здесь жить? – с изумлением спросил Боб Иден.

– Для этого нужны веские причины, – объяснил мистер Холли. – Одним просто негде жить, другие, как когда-то и я, приехали, чтобы поправить здоровье. При легочных болезнях здешний климат весьма благоприятен. И потом, здесь могут расти фруктовые деревья – яблони, груши, цитрусовые…

– Здесь, в пустыне? Но ведь деревьям нужна вода!

– Воды здесь сколько угодно, она на глубине чуть больше десяти метров. Если не лениться, можно прекрасно устроиться здесь. Достаточно лишь пробурить несколько скважин… Правда, мистеру Мэддену и здесь повезло больше других: его участок оказался рядом с руслом подземной реки.

Вдоль дороги показалась ограда, на которой виднелись яркие указатели и какие-то непонятные таблицы.

– Здесь собираются устроить город, Дэйт-Сити, – объяснил мистер Холли тоном прирожденного экскурсовода. – Работы еще не начаты, но торговцы недвижимостью клянутся, что каждый доллар, вложенный в эти земли, окупится как минимум десятикратно. Неделю назад я сделал об этом большую статью на первой странице. Советую как-нибудь почитать.

Тряска закончилась, но Бобу все равно было не по себе. Ночная пустыня выглядела не особенно дружелюбно. Чахлые деревья будто протягивали ветви из темноты, стараясь схватить неосторожных, которые вторглись в их владения. И вдобавок холодный ветер, пронизывающий до костей, со свистом проносился над бескрайними серыми просторами.

– Мне вспомнилась строчка из одной песенки, – со смехом произнес Боб. – «Любить тебя буду, пока не остынут горячей пустыни пески».

– Видимо, автор знаком с пустыней лишь понаслышке! – весело заметил Холли. – Но неужели вы действительно здесь впервые? Вы же из Калифорнии…

– Я приехал из Сан-Франциско. Хотя теперь вижу, что действительно многое потерял, не посетив эти места раньше.

– Не то слово! Вы надолго в наши края?

– Пока что не знаю, это зависит от того, как сложатся обстоятельства. Я хотел бы рассказать вам об истинной причине моего визита, но это ни в коем случае не для прессы.

– Я умею хранить тайны, – отозвался журналист. – Но посвящать ли меня в них – решать только вам.

Немного помолчав, молодой человек рассказал о продаже фамильных жемчугов Филлиморов и о неожиданной перемене в планах покупателя. Также он во всех красках поведал о том, что за ним шпионил один из знаменитых преступников – братьев Мэйдорфов – и что управляющего ранчо неожиданно вызвали в Сан-Франциско.

– Мне просто необходимо посоветоваться с надежным человеком, – завершил он свой рассказ. – А мой знакомый прекрасно характеризовал вас именно с этой стороны.

– История более чем странная и подозрительная, – заметил Вилл Холли. – Пожалуй, мне ясно одно: взять интервью у Мэддена мне вряд ли удастся.

– Вы считаете, что на ранчо его нет?

– Вспомните, что сегодня говорила Паула. Голос у нее достаточно громкий, и, когда она начала пререкаться с секретарем или кто он там, ее наверняка было слышно во всем доме. Если бы Мэдден там присутствовал, то вышел бы поинтересоваться, в чем дело. Так что вы правильно поступили, что не отправились на ранчо один. Колье, как я понимаю, при вас?

– Можно сказать и так… А вы знакомы с Ли Вонгом? Что он за человек?

– Самый обычный, живет на ранчо уже около пяти лет. Не первой молодости, спокойный, уравновешенный, не особенно общительный. Единственным его другом можно назвать разве что Тони.

– Кто это?

– Серый австралийский попугай. Мэддену его подарил один знакомый капитан, и тот привез птицу на ранчо, чтобы управляющему было не так скучно. Представляете себе, что за лексикон был у этой птички? Но, постоянно общаясь с Вонгом, птица довольно быстро выучилась говорить по-китайски. Эти австралийские попугаи – умные создания. А этот к тому же владеет двумя языками. Местные жители прозвали его китайским попугаем.

За разговором они незаметно подъехали к довольно большому дому, окруженному высокими деревьями. Среди пустынной равнины он возвышался, подобно острову над океанским простором.

– Вот мы и приехали! – вполголоса заметил мистер Холли. – Какое-нибудь оружие у вас есть? Какая жалость, у меня тоже нет. Тогда будем осторожны.

Ворота были не заперты, и машина въехала во двор. Ранчо Мэддена оказалось внушительным двухэтажным домом в испанском стиле. Вдоль всего фасада располагалась длинная низкая галерея. Четыре окна за ней были ярко освещены.

Путешественники поднялись по каменным ступеням крыльца. Боб Иден постучал в дверь, но прошло довольно много времени, прежде чем та приоткрылась.

– Что вам надо? – недружелюбно поинтересовался грубый мужской голос. Заглушая его, из глубины дома неслись звуки фокстрота.

– Я к мистеру Мэддену, у меня к нему важное дело.

– Кто вы такой?

– Мистеру Мэддену известно, что я должен приехать. Он дома?

– Да, но не хочет никого видеть.

– Значит так, мистер Торн, – внушительно произнес Боб. – Будьте добры немедленно доложить мистеру Мэддену, что к нему приехали из Сан-Франциско.

Дверь тут же распахнулась. На пороге в самом деле стоял Мартин Торн, изо всех сил пытаясь изобразить любезную улыбку.

– Прошу извинить меня, мы не ждали вас так поздно.

Заметив Холли, секретарь чуть нахмурился, но не стал препятствовать ему войти в дом.

– Входите, господа. Подождите меня одну минуту.

Боб с Холли остались в гостиной – роскошной комнате, контрастирующей с домом и особенно с окружавшей его пустыней.

Стены комнаты были обшиты дубовыми панелями и украшены старинными гравюрами. В огромном камине горели аккуратно сложенные поленья, на низком столике красовались свежие журналы и даже нью-йоркская газета всего лишь двухдневной давности. Источником веселой танцевальной мелодии оказался ламповый радиоприемник самой современной модели.

– А здесь уютно, – заметил Боб и шутливо добавил, указывая на стену напротив камина: – А вот и оружие, сколько душе угодно!

– Это знаменитая коллекция оружия Мэддена, – объяснил журналист. – Вонг когда-то показал ее мне, он сказал, что каждый экземпляр здесь заряжен… Неужели этот тип еще не доложил о нас Мэддену?

Они ждали довольно долго, сидя в креслах у камина и слушая музыку из радиоприемника. Часы пробили девять, и наконец дверь распахнулась. За спиной секретаря подобно мощному военному крейсеру возвышался Пи Джи Мэдден собственной персоной.

– Приветствую вас, господа, – произнес он и тут же распорядился: – Выключи эту музыку, наконец! Так кто из вас из Сан-Франциско?

– Меня зовут Боб Иден, – заговорил молодой человек. – Александр Иден – мой отец. А это мистер Вилл Холли, редактор газеты «Эльдорадо таймс». Он был настолько любезен, что согласился доставить меня сюда на своей машине.

– Очень рад. – Мэдден вежливо пожал гостям руки. – Прошу сюда, ближе к огню… А у вас, мистер Холли, что за дело ко мне?

– Я хотел бы воспользоваться счастливой случайностью, – начал журналист. – Вряд ли вы меня помните, сэр…

– Я прекрасно запоминаю всех, с кем хоть когда-нибудь встретился. Определенно, я вас где-то видел. Здесь, в Эльдорадо?

– Это было двенадцать лет назад в Нью-Йорке, на Сорок четвертой улице, в одном игорном заведении недалеко от ресторана «Дель Монико».

– Ну конечно! – воскликнул финансист. – Прекрасно помню: вы попросили дать интервью, а я послал вас к черту! Именно в тот день я убедился, что крупье жульничает.

– Я бы хотел спросить: может быть, вы все-таки согласитесь дать мне интервью? – робко поинтересовался журналист.

– Я не изменил своих правил! – отрезал Мэдден.

– А может быть, вы все-таки сделаете исключение? – попросил его Боб. – Мистер Холли так любезно доставил меня сюда на ночь глядя. Без него я вряд ли добрался бы сюда так быстро.

– Что же, раз вы затратили силы и время ради моих интересов, думаю, исключение сделать можно. Но на многое не рассчитывайте. Это будет всего лишь пара фраз об экономических перспективах в этом году.

– Этого более чем достаточно! Большое спасибо! – радостно воскликнул журналист.

– Пустяки. Я продиктую это секретарю, а завтра около полудня можете приехать за вашим интервью.

– Огромное спасибо, мистер Мэдден! Разрешите откланяться.

Пожав руки хозяину дома и Бобу, журналист покинул гостиную. Мистер Мэдден нетерпеливо повернулся к молодому человеку.

– Приступим же к делу. Жемчуг, конечно, у вас с собой?

Никогда еще Боб Иден не чувствовал себя в настолько нелепой ситуации. Здесь, в ярко освещенной гостиной, все недавние подозрения показались ему на редкость глупыми и беспочвенными. Он уже хотел выложить все как есть, но в этот момент открылась дверь в глубине комнаты. В гостиную вошел слуга-китаец с охапкой дров. Наклонившись к камину, низенький кругленький человечек в потрепанной одежде чуть заметно повернулся к Бобу Идену и бросил на него предостерегающий взгляд. Прошло несколько мгновений, прежде чем сын ювелира сообразил, что перед ним Чарли Чан. Аккуратно положив дрова в камин, лучший сыщик Гавайев незаметно удалился.

– Итак, жемчуг, – настойчиво повторил Мэдден. – Вы привезли его?

Мартин Торн придвинулся ближе и напрягся, как охотничья собака, которая взяла след.

– Колье при мне сейчас нет, – ответил Боб.

– Какого черта?! – выкрикнул миллионер. – Почему вы не доставили мой жемчуг?!

– Но вы же сами потребовали, чтобы его доставили в ваш офис в Нью-Йорке, и никуда более.

– Я что, по-вашему, не могу изменить своих же требований? – сварливо поинтересовался хозяин дома.

– Можете, сэр, но в данном случае речь идет о предмете, представляющем собой огромную ценность. Поэтому, согласитесь, у моего отца были основания проявить осторожность. К тому же некоторые факты ясно свидетельствовали о том, что его посланца может ожидать здесь ловушка.

– Это было уже чересчур, – проворчал Мэдден. – Стало быть, он послал вас на разведку? Ну, хорошо, теперь вы здесь и сами видите, что все в порядке. Что будете делать дальше?

– Завтра утром я позвоню отцу, и он распорядится, чтобы жемчуг незамедлительно отправили сюда. Я бы хотел дождаться здесь его прибытия, если вы, конечно, ничего не имеете против.

– Если я не имею ничего против! – раздраженно повторил финансист. – Завтра колье должно было лежать в сейфе в банке Пасадена, а я – подъезжать к Нью-Йорку, где меня ждут по неотложному делу. А из-за вашей излишней осторожности все планы летят к чертям! Ладно, – продолжил хозяин дома более мирным тоном. – Что сделано, то сделано. А сейчас я отправляюсь отдыхать. А Ким! – окликнул он слугу. – Проводи господина в комнату для гостей, ту, в левом крыле, в конце коридора.

«Китайский слуга» бесшумно появился в комнате и с поклоном поднял чемодан Боба.

– Желаю вам спокойной ночи. Если что-нибудь понадобится, обратитесь к этому человеку.

С этими словами Мэдден покинул гостиную. Боб направился вслед за «А Кимом». Они пересекли патио – внутренний двор, который так расхваливала Паула, – и оказались в комнате для гостей.

Было уже довольно холодно, поэтому, увидев, что в камине его комнаты сложены дрова, Боб тут же принялся их разжигать.

– Простите, сэр, но это моя забота, – произнес Чан с еле заметной иронией.

– Ну а теперь расскажите мне все, что вам удалось узнать, – нетерпеливо произнес молодой человек, убедившись, что дверь закрыта как следует.

Детектив принялся рассказывать, старательно возясь с камином.

– В Бэрстоу, где вы пересели на поезд до Эльдорадо, я разыскал соотечественника и отправился туда же на его грузовичке с овощами. Я появился на ранчо днем, как приличествует тому, кто ищет работу. Итак, я А Ким, повар. Когда-то в молодости я неплохо изучил эту профессию.

– И превосходно разыгрываете эту роль, – весело подхватил Боб.

– А знаете, что оказалось для меня самым трудным? – продолжил детектив шепотом. – Все эти годы я старался правильно говорить по-английски. А теперь вынужден коверкать язык, подобно безграмотному рикше, недавно покинувшему трущобы Шанхая.

– Не надо так переживать, мистер Чан, – поспешил успокоить его молодой человек. – Все это скоро закончится. Теперь, когда мы убедились, что на ранчо все в порядке…

Но китаец в ответ огорченно покачал головой.

– Здесь все не так хорошо, как хотелось бы.

– Что-то вызвало у вас подозрение?

– Ничего определенного, просто мой внутренний голос неоспоримо свидетельствует…

– Ох, Чарли! Вы позволите вас так называть? Так вот, вы же детектив и не хуже меня знаете, что мы должны руководствоваться фактами, а не предчувствиями. А раз вы не находите подозрительных фактов – я намерен прямо сейчас вручить колье мистеру Мэддену и получить от него расписку.

– Пожалуйста, не делайте этого, сэр! – жалобно попросил китаец.

– А как я должен буду объяснить все это своему отцу и миссис Салли Джордан? Наше поручение заключается в том, чтобы убедиться, что мистер Мэдден на ранчо и с ним все в порядке. Он здесь, остальное уже не наша забота! Поэтому прошу вас: пойдите к нему и скажите, что я хотел бы встретиться с ним через двадцать минут.

– Но, мистер Боб, вы совершите ужасную ошибку!

– У вас есть конкретные доводы, помимо предчувствий?

– Мне трудно выразить гнетущие меня сомнения…

– Послушайте, – отрезал Боб Иден. – Когда в гостиной вы сделали мне предостерегающий знак, я подумал, что речь идет о реальной опасности, грозящей хозяину дома или колье. Но сейчас я не вижу никакой причины откладывать завершение нашей миссии.

Чарли неохотно вышел, а Боб уселся в глубокое кресло у камина. Тишина в доме, еще недавно казавшаяся ему такой мягкой и уютной, теперь производила гнетущее впечатление. Будто непроницаемая давящая завеса опустилась на весь мир…

Молодой человек терялся в догадках, пытаясь объяснить поведение своего необычного компаньона. С одной стороны, это китаец, а им свойственно придавать чересчур большое значение всяким эмоциям и драматизировать происходящее. Но с другой стороны – он полицейский детектив, к тому же миссис Джордан знает его много лет и придерживается о нем самого высокого мнения… Скорее всего – пришел к выводу Боб Иден – он увлечен перевоплощением и не хочет, чтобы приключение заканчивалось так быстро.

Взглянув на часы, Иден-младший обнаружил, что китайца нет уже целых десять минут. Он подождет еще десять минут и отправится к Мэддену сам. Надо поскорее выполнить возложенную на него миссию.

Некоторое время он расхаживал по комнате, а затем остановился у окна. Там до самого горизонта тянулась серая безжизненная равнина, освещенная бледным светом луны. Вдалеке едва просматривались мрачные очертания холмов. «Не понимаю, что можно найти во всем этом, – подумал Боб. – Нет уж, по мне так лучше суета большого города, смех и трамвайные звонки, отражения фонарей на мокрых тротуарах. А от этой вселенской тишины и свихнуться недолго…»

Внезапно раздался отчаянный душераздирающий крик.

– На помощь! Убивают! Спасите! Брось этот револьвер!

Боб моментально выскочил из комнаты и оказался в патио; навстречу ему выбежали Торн и Чарли Чан. Мистер Мэдден показался в дверях гостиной и присоединился к ним.

Крик повторился, но теперь было понятно, кто являлся его источником. Маленький серый попугай раскачивался на жердочке и орал во все горло:

– Брось револьвер! На помощь! Спасите!

– Вот чертова птица, – в сердцах плюнул Мэдден, переводя дыхание.

Завидев людей, попугай тут же сменил репертуар:

– По очереди, джентльмены! Не все сразу! – важно заявил он, переворачиваясь на своей жердочке вниз головой и снова возвращаясь в прежнее положение.

– Прошу извинить меня, – обратился хозяин ранчо к Бобу. – Это Тони, попугай с очень богатым прошлым. Последние несколько лет он провел в баре, где частенько случались перестрелки. Надеюсь, он не слишком вас напугал? Мартин, – обратился Мэдден к секретарю, – запри его в сарае, а то он, пожалуй, не даст нам заснуть.

Судя по всему, мистер Торн оказался напуган даже больше остальных. Лицо его в свете лампы было бледнее обычного, а руки, которые он протянул к попугаю, заметно дрожали.

Вернувшись в комнату и укладываясь спать, Боб Иден мысленно еще раз перебрал все подробности недавней сцены. Вдруг все было не так, как рассказал господин Мэдден? Вдруг попугай слышал эти слова вовсе не в баре, и кому-то здесь в самом деле угрожает опасность?

Боб не смог бы объяснить, почему ему больше не хотелось немедленно передать жемчуг хозяину попугая, хотя у него по-прежнему не было ни одного факта, свидетельствующего против такого решения. Но крик о помощи, воспроизведенный говорящей птицей, все звучал в ушах молодого человека. И отмахнуться от него не было никакой возможности.