Когда Боб Иден сошел с поезда на станции Эльдорадо – маленького, затерянного в пустыне городка, – уже начинало темнеть. Молодой человек был совершенно один; как они и условились, Чарли Чан бесследно исчез.

В последний раз он видел китайского детектива в окне вокзального ресторана в Бэрстоу. Затем, пересев на поезд до Эльдорадо, потерял его из вида и теперь обнаружил, что является единственным пассажиром, сошедшим здесь на перрон.

Несмотря на то что все шло согласно уговору, Боб Иден испытывал сильнейшее беспокойство. Не случилось ли чего-нибудь с его попутчиком? И потом, не зря же говорят, что любого можно купить, дело только в цене. А ведь фамильные жемчуга Филлиморов – громадное искушение для скромного полицейского из Гонолулу…

Но Салли Джордан говорила, что знает Чарли Чана много лет и доверяет ему как самой себе… А вдруг за ним увязался этот Фил-Лихоманка?.. Нет, лучше о таком даже не думать!

Боб обошел вокзал и оказался на улице, с которой был хорошо виден весь город, так не похожий на остальные, где ему случалось бывать. Городской парк, располагающийся рядом с вокзалом, представлял собой десяток уже облетевших редко посаженных тополей. Судя по всему, основная жизнь здесь сосредоточилась на центральной улице. Банк, кинотеатр, почта, какие-то магазинчики, а также здание, украшенное претенциозной вывеской «Отель “На краю пустыни”». К нему-то и направился Боб Иден, обходя запыленные автомобили, почему-то припаркованные прямо на тротуаре.

На столике портье горела электрическая лампочка, но света от нее было не больше, чем от тощей грошовой свечки. При его приближении старичок-портье даже не подумал оторваться от своей газеты.

– Добрый вечер, – произнес Боб, немного удивленный таким приемом.

В ответ донеслось неразборчивое бурчание.

– Я могу воспользоваться вашей камерой хранения?

– Нет у нас никакой камеры хранения, бросьте свой чемодан в любой угол. Может, лучше комнату снимете? Совсем недорого, я еще и скидку сделаю.

– Благодарю, не нужно. Где здесь находится «Эльдорадо таймс»?

– За углом, на Первой улице, – ворчливо бросил старик, снова отворачиваясь от собеседника.

Дойдя до конца улицы, Боб свернул налево и, пройдя мимо каких-то складов и убогих лавочек, оказался перед жалким строением, стены которого были выкрашены в грязно-желтый цвет. В окне виднелась пожелтевшая грязноватая табличка: «Принимаются заявки на изготовление печатной продукции». В поисках входа Боб обошел кругом покосившуюся веранду и уткнулся в дверь, на которой виднелся неопрятный клочок бумаги. На нем было нацарапано: «Вернусь через час, хотя на кой черт мне это все нужно. Вилл Холли».

Посмеявшись над этой забавной шуткой, Боб вернулся в гостиницу.

– Я хотел бы перекусить, – сказал он, останавливаясь перед конторкой, где портье снова замер над своей газетой.

– Ага, я тоже, – ответил тот, не поднимая головы. – Если хотите поужинать, идите в ресторан «Оазис». Это недалеко, сразу за банком.

Боб Иден уже не удивился, увидев мрачноватое здание с давно не мытыми окнами. Интерьер ресторана свидетельствовал о том, что первым поселенцам города он и правда казался неким оазисом культуры, а засиженное мухами зеркало – о том, что здесь не прибирались с тех же самых времен.

Боб с трудом взобрался на высокий неудобный стул возле стойки, украдкой разглядывая соседей – небритого мужчину в рабочем комбинезоне и молодую девушку в рубашке и брюках для верховой езды. Светлые волосы незнакомки виднелись из-под фетровой шляпы, а цвет лица был свежее, чем у постоянной посетительницы косметических кабинетов.

Наконец к Бобу приблизился официант, похожий на восточного шейха, и важно протянул ему меню, сплошь усеянное жирными пятнами. Приняв заказ – отбивная с луком, хлеб и чашка кофе, – он удалился все с той же презрительной миной.

Через некоторое время официант поставил перед ним блюдо с едой. Судя по всему, есть из тарелок здесь было не принято. Но Боб решил, что это не причина отказываться от привычек воспитанного человека. Он взял нож и вилку, но отбивная упорно не поддавалась воздействию этих предметов цивилизации. Отчаявшись, молодой человек снова позвал официанта.

– Какой-нибудь приличный нож здесь имеется?

– Они все заняты, – ответил тот.

Молодой человек возобновил свои усилия, и через некоторое время ему показалось, что вскоре они увенчаются успехом. Но отбивная, скользнув по кусочку жареного лука, высоко подпрыгнула и опустилась прямо на колени сидящей рядом девушке. Оставив жирное пятно на ее брюках цвета хаки, путешественница шлепнулась на пол.

– Прошу извинить мою отбивную, – обратился к соседке Боб, мобилизовав все свое чувство юмора.

– Ничего страшного, – ответила девушка с озорной улыбкой. – Отбивной просто не повезло. Будь на мне юбка, ваш обед не оказался бы на полу.

Попытка раздобыть салфетки закончилась неудачей; официант мог предложить только полотенце.

– Благодарю вас, – успокоила Боба незнакомка, – мне ничего не надо.

– Но позвольте хотя бы возместить вам убытки! – произнес окончательно смутившийся молодой человек.

– Успокойтесь, вы ни в чем не виноваты. Чтобы управиться с едой в «Оазисе», нужно иметь большую практику.

– Как я понимаю, у вас она имеется…

– Да, я часто бываю здесь по работе. Благодаря вашей отбивной нам уже не нужно представляться друг другу по всей форме, – снова засмеялась девушка. – Я работаю в кино.

– Мне кажется, я видел вас в каком-то фильме, – нерешительно протянул Боб.

– Нет, видеть меня вы не могли, я подбираю натуру – место, где должна происходить какая-то сцена из фильма. Это намного интереснее.

– Потрясающе! – снова восхитился Боб. – А как вы это делаете?

– Проще некуда: путешествую по всей Калифорнии и выбираю место, которое по сценарию станет Алжиром, Аравией или островами в южных морях. И почтеннейшая публика легко примет это на веру.

– Должно быть, вы здешняя уроженка…

– Нет, когда-то давно мы с отцом приехали в санаторий доктора Уайткомба; он находится в пустыне, еще дальше отсюда, чем ранчо Мэддена. А когда я осталась одна, стала зарабатывать себе на жизнь… Кстати, здесь можно заказать неплохой десерт. Какой из двух видов пирога выберете?

– Вот этот, второй. Позвольте мне заплатить за вас. После того, что случилось с вашими брюками, я просто обязан снять этот тяжкий груз со своей совести.

– Прекратите наконец! Мне здесь платят неплохие суточные, а если и дальше будете упрямиться, заплачу и за вас тоже!

Когда они вышли на улицу, уже начало темнеть. Кругом не было ни души, лишь гирлянда разноцветных лампочек на фронтоне кинотеатра свидетельствовала о том, что здесь тоже не чужды благам цивилизации.

– Давайте пойдем в кино, – несмело предложил Боб.

– Нет уж, спасибо! Этот фильм я знаю наизусть, он стоил мне многих лет жизни. А вы-то зачем сюда приехали?

– Это долгая история. А теперь извините, мне нужно разыскать редактора «Эльдорадо таймс». Я хочу отдать ему письмо.

– Вилла Холли? Давайте я вас провожу, он должен быть у себя в редакции.

В компании прекрасной незнакомки Боб Иден снова направился на Первую улицу. Впервые в жизни он встретил такую удивительную девушку. Она настолько непосредственная, уверенная в себе и, судя по всему, не испытывает ни малейшего страха перед жизнью. И почему этот городок еще недавно казался ему таким убогим и скучным? Это самое очаровательное место на свете!

Вилл Холли оказался высоким худощавым мужчиной чуть старше тридцати, с редкой седой шевелюрой и печальными добрыми глазами.

– Паула, привет! – произнес он, завидев гостей. – Я вижу, с тобой приезжий. Не знаю, молодой человек, кто вы и что за надежды питаете, но самым разумным для вас будет убраться отсюда как можно скорее. Пустыня проглатывает всех, кто хоть немного задержится в ее владениях.

– Мистер Холли, у меня письмо от вашего знакомого, Гарри Флэтгейта, – ответил Боб, немного обескураженный таким приемом.

Вилл Холли несколько раз пробежал глазами письмо и застыл, глядя невидящим взглядом куда-то в черноту окна.

– Гарри просит помочь вам, – сказал он, возвращаясь в реальность. – Пишет, что у вас здесь очень важное дело.

– Потом я обязательно расскажу вам. А сейчас не подскажете ли, где можно раздобыть машину? Мне необходимо добраться до ранчо Мэддена. Может быть, я смогу у кого-нибудь взять машину напрокат?

– В гости к самому Мэддену? – удивленно протянул мистер Холли. – Я слышал, что он недавно приехал. Думаю, ваша спутница сможет побольше рассказать об этом важном господине. Вы ведь знакомы?

Боб и Паула одновременно взглянули друг на друга и рассмеялись.

– Моя отбивная прыгнула ей на колени, но до имен дело еще не дошло.

– Пока что я его знаю лишь как владельца прыгучей отбивной!

– В таком случае позвольте взять эту миссию на себя, – важно произнес редактор. – Разрешите представить: мистер Боб Иден, мисс Паула Вэнделл. Хорошими манерами не следует пренебрегать даже в пустыне.

– Благодарю вас, мистер Холли! Мисс Вэнделл, разрешите поинтересоваться: вы знаете Мэддена?

– Это слишком громко сказано, – фыркнула девушка. – В позапрошлом году кинокомпания, где я работаю, сняла несколько сцен на его ранчо – там очень колоритные виды, особенно патио. А теперь начаты съемки фильма, для которых этот дом просто идеально подошел бы. Несколько дней назад я попросила мистера Мэддена снова оказать нам эту любезность. Он ответил письмом из Сан-Франциско, что как раз собирается вернуться и ничего не имеет против киносъемок. Письмо было написано в очень доброжелательном тоне. Но два дня назад я заехала к нему на ранчо, чтобы уточнить некоторые детали предстоящих съемок. Ворота были распахнуты настежь; когда я въехала во двор, у самого крыльца случайно заметила человека с мешком за плечами. Это был незнакомый мужчина с черной бородой. Едва фары машины осветили его, он тут же отпрыгнул в темноту… Дверь была заперта, и стучать пришлось достаточно долго. Наконец открыл какой-то перепуганный тип. Он назвался секретарем господина Мэддена и сказал, что увидеться с хозяином дома сейчас невозможно. В ответ на все мои доводы он как попугай твердил: «Приезжайте через неделю».

– А что было дальше?

– Ничего не было; мне пришлось вернуться ни с чем. На дороге я снова увидела того бородача с мешком. Останавливаться я, разумеется, не стала: ночью пустыня бывает очень небезопасна.

– Так где можно взять машину напрокат?

– Знаете что, – вдруг сказал редактор, вставая со своего места, – я сам отвезу вас туда.

– Но я же отрываю вас от работы.

– Что вы, я сам придумываю себе предлоги сидеть в этой развалюхе, будто это и в самом деле кому-то нужно.

Все вместе они вышли на улицу. Перед ними расстилалась темная пустынная улица, оба конца которой терялись в бескрайней пустыне.

– Какая ужасная глушь! – начал мистер Холли с дрожью в голосе. – Днем еще ничего, особенно когда чем-то занят, а вот по ночам здесь просто ужасно.

– Что ты, Вилл, пустыня по-своему очень хороша…

– Эх, Паула, я нарочно хожу в кино каждый вечер, чтобы хоть мельком в хронике увидеть кусочек Нью-Йорка. Боже мой! Пятая авеню, перекресток Сорок второй, множество машин, каменные львы перед библиотекой, женщины в меховых манто… Как бы мне хотелось увидеть свой район! Пожалуйста, ну сделай так, чтобы в очередном фильме была вот такая натура: вход в метро, мелочная лавочка Перри, задворки почты и вдали золотой купол кинотеатра «Мир». Вот на это я готов любоваться целыми днями и ночами!

– Я бы сняла для тебя такой фильм, дорогой друг, но публике подавай совсем другое – безбрежные пустыни, далекие экзотические страны…

– Хорошо там, где нас нет… А знаешь, это может стать темой для целой серии статей!

Паула на прощание протянула руку Бобу.

– Счастливо вам встретиться с мистером Мэдденом! А я переночую в гостинице, а завтра тоже отправлюсь к нему на ранчо. Прихвачу с собой его любезное письмо – может быть, это освежит его память. Это же надо: сначала согласиться, а затем отказывать под непонятным предлогом. Подготовка к съемкам идет уже полным ходом, нельзя допустить, чтобы все вдруг сорвалось. Если мистер Мэдден на ранчо, я непременно должна увидеться с ним.

– Вот именно, – задумчиво произнес Боб. – Если он на ранчо…

Журналист подвел своего гостя к припаркованной неподалеку машине. На первый взгляд казалось невероятным, что такая древность еще способна передвигаться. Но эти опасения оказались излишними.

Они заехали в гостиницу за чемоданом Боба, и вскоре Эльдорадо остался позади, а под колеса с тихим шуршанием ложились пески пустыни.

– Я так вам благодарен, мистер Холли! – воскликнул молодой человек.

– Признаться, я преследую и свою цель, отправляясь к мистеру Мэддену. Если получится то, что я задумал, то я смогу напомнить о себе нью-йоркским знакомым из мира журналистики и выбраться наконец из этой глуши.

– Если я хоть чем-то могу вам помочь, только скажите, – произнес Боб, разглядывая нагромождения валунов по обе стороны дороги.

– Дело в том, – начал мистер Холли, – что этот финансовый воротила знаменит еще и тем, что никогда и ни при каких обстоятельствах не дает интервью. Но отчего бы не попробовать еще раз? Кто знает, может быть, мне и удастся довершить начатое.

– Так это будет не первая ваша встреча с ним?

– Да, это было давно, я тогда только начинал свою карьеру репортера одной нью-йоркской газеты. Это произошло в одном игорном притоне на Сорок четвертой улице. Рассказывали, что великий Пи Джи Мэдден частенько бывает там. Я пробрался туда, и некоторое время спустя мое ожидание увенчалось успехом. Он наконец-то пришел – элегантный, в смокинге. Играл он в той же манере, в какой ведет свои дела, – рискованно и с впечатляющим размахом…

– И вы подошли к нему взять интервью?

– Да, самым глупейшим образом сунулся между двумя ставками! Ходили слухи, что он собирается прибрать к рукам две крупные железнодорожные компании, вот я и хотел узнать обо всем у него самого. Разумеется, я ничего не добился. Мэдден рявкнул на меня во всю силу своей луженой глотки: «Пошел к черту! Каждый дурак знает, что я никогда не даю интервью!» Кто знает, – продолжил мистер Холли, вглядываясь в дорогу, – вдруг мистер Мэдден все же захочет сделать для меня исключение.

Тем временем дорога вывела их на вершину крутого холма. Перед ними было бескрайнее черное небо, усеянное платиновыми звездами. Узкий серп луны освещал безмолвную и таинственную пустыню.