Многие конкретные проекты, которые поддерживают Дардо и Лаваль, особенно в контексте технологических инноваций и новых виртуальных сообществ, "сообществ знаний", которые поддерживают другие критические мыслители, такие как Йохай Бенклер, Эбен Моглен, Михаил Ксифарас, Хардт и Негри, имеют сходство с формами сотрудничества. Это особенно верно в отношении развивающихся секторов информационных технологий и цифрового творчества. Изобретение и коллективная некоммерческая работа над операционными системами с открытым исходным кодом, такими как Linux, программным обеспечением с открытым доступом, таким как LibreOffice, и платформами с открытым исходным кодом, такими как Wikipedia, являются хорошими примерами совместных усилий, которые часто обсуждаются сторонниками "экономики открытого исходного кода".

Особенность кооперирования заключается в том, что оно может наращивать усилия постепенно и не требует масштабных коллективных действий для преобразования отношений собственности или создания общего. Кооперативизм использует эффект снежного кома для стимулирования все большего и большего сотрудничества. Он позволяет создать добродетельный круг роста сотрудничества. Он не требует захвата власти, что сразу же создает проблемы коллективных действий в нашем все более поляризованном мире. Каждый из нас может начать работать над кооперированием прямо сейчас и способствовать его распространению.

Выход за рамки холодной войны

В любом случае, я согласен с Дардо и Лавалем в том, что нам крайне необходимо выйти за рамки терминов "капитализм" и "коммунизм" и грубых дебатов времен "холодной войны". Исторически ни тот, ни другой термин не был точным. На самом деле речь шла о другом противостоянии - между западным турнирным дирижизмом и государственным или партийно-централизованным контролем над материальными интересами. В первом случае речь идет о системе наживы, направляемой государством в интересах тех, кто находится на вершине пирамиды богатства, во втором - о системе наживы, направляемой, чаще всего, центральным партийным аппаратом, которая все больше напоминает то, что мы называем капитализмом.

Необходимо представить себе альтернативный экономический режим кооперирования, основанный на совместной работе людей в противовес этим двум доминирующим формам дирижизма. Необходимо представить себе новую форму дистиллированного и комбинированного сотрудничества как самостоятельную экономическую модель и выйти за рамки иллюзорной дискуссии между Хайеком и Марксом. Первый опирается на сфабрикованный миф об индивидуализме, будто индивиды в одиночку несут ответственность за экономический успех и добиваются его, в то время как на самом деле их успех полностью зависит от государственных пособий. Слишком многие люди все еще очарованы мифом индивидуализма: идеей о том, что мы можем все делать сами, изобретать, создавать и строить сами и пожинать все плоды. Он так прочно укоренился в общественном воображении, связанный с образом первопроходца-золотоискателя и блестящими наградами за одинокий тяжелый труд. Эта идеология лежит в основе логики извлечения капитала. Но в большинстве своем мы изобретаем, создаем и производим благодаря взаимной поддержке и сотрудничеству, то есть тому, что Ричард Сеннетт называет ремеслом сотрудничества. Именно эти формы сотрудничества должны лежать в основе постпандемической экономики.

Разрушения, вызванные "красным страхом

Поэтому для того, чтобы двигаться вперед, необходимо оставить в прошлом идеологию "холодной войны". Они были особенно губительны для движения за кооперацию. В США маккартизм исказил траекторию развития американского кооперативного движения. Красный испуг сбил движение за кооперацию с пути, подорвав весь его потенциал.

Это видно, например, на примере исторической траектории развития Кооперативной лиги. Джеймс Питер Уорбасс, нью-йоркский врач, основавший Кооперативную лигу в 1916 г., основывал свое видение кооперации на эволюционной теории и природе человека, в основном на биологии. Уорбасс заявил, что "силы, способствующие сотрудничеству, - это естественные человеческие инстинкты, присущая животным тенденция к взаимопомощи, которая существует как биологическая необходимость с тех пор, как появились животные, и без которой род погиб бы". В этих словах можно услышать Кропоткина. Более того, Варбасс ссылался на работы Кропоткина в своем манифесте 1923 г. "Кооперативная демократия". Были и другие влияния, и его труды иногда отражают эклектическую смесь, которая уже должна быть знакома читателю. Как объясняет Кларк Чемберс:

Его теория потребительской кооперации... была заимствована в основном у двух французских теоретиков - Шарля Жида и Эрнеста Пуассона. Заимствовал он и марксистский социализм, и кропоткинский взаимный ассоциационизм. Хороший светский и религиозный гуманизм XIX века, очевидно, пронизывал все его отношение к жизни. Возможно, он не был внимательным учеником Уильяма Джеймса или Джона Дьюи, но прагматизм естественно повлиял на его убеждения. При всем этом эклектизме его система была удивительно логичной, последовательной и убедительной..

Несмотря на такое эклектичное происхождение, Варбассе и Кооперативной лиге пришлось свернуть вправо, чтобы обойти маккартизм. Варбасс начинал свою деятельность в оппозиции как к капитализму, так и к социализму. Фактически, его первоначальная позиция была близка к кооперизму. На раннем этапе Уорбасс ввел термин "кооперативная демократия", который он представлял себе как третий путь, альтернативный как капитализму, так и социализму. Варбасс позиционировал себя как политический противник обеих систем, поскольку обе они склонялись к статизму. Как поясняет Чамберс:

Капитализм обречен, но и его провозглашенная альтернатива - социалистическое государство - заслуживает не меньшего страха. Единственным верным способом завоевания нового мира было сотрудничество. Необходимо было применить "конструктивную социальную инженерию", чтобы эволюционным путем создать кооперативное общество. И капитализм, и социализм тяготели к статизму. . . . Патерналистское государство, капиталистическое или социалистическое, разъедало самодостаточность людей, уничтожало их инициативу, узурпировало их свободы. Патерналистское государство привело к наглости и высокомерию, с одной стороны, и равнодушию и покорности – с другой.

В послевоенный период Кооперативная лига становилась все более консервативной, особенно в условиях разгорающейся холодной войны. В 1946 г. специально созданный лингвистический комитет Лиги "рекомендовал отказаться от "огульной" критики капитализма, поскольку это лишь вызывает враждебность и непонимание", - вспоминает Чэмберс. Языковой комитет писал, что "огульные нападки на "капитализм" могут привести к тому, что говорящий будет причислен к коммунистам или фашистам... Многие, кого атака на "капитализм" оттолкнет от него, от всей души поддержат оппозицию монополии". Комитет также призвал членов комитета избегать использования термина "Кооперативное содружество", поскольку он предполагает, что "все предприятия должны быть переданы в руки кооперативов, что "не является ни правдой, ни возможностью".

Сегодня Кооперативная лига входит в состав Национальной ассоциации кооперативного бизнеса, одной из крупнейших американских сетей кооперации. Эти маятниковые колебания отражают все геополитические сдвиги ХХ века. Русская революция, Великая депрессия, холодная война и маккартизм толкали и тянули кооперативные движения в разные стороны и искажали их дискурс. Они также высасывали импульс из движения. Сегодня мы не должны следовать этим превратностям.

Экономика кооперирования

Кооперативизм как последовательная, сознательная, избранная форма концентрированной кооперации, основанная на совместной силе, служит лучшей моделью, экономическим режимом и альтернативой существующим формам дирижистской экономики. Для того чтобы продвинуться вперед и действительно реализовать экономическую систему, основанную на кооперизме - концентрированных, комбинированных, рычажных формах кооперации, которые дистиллируют коэволюцию, - необходимо примирить различные направления кооперативной экономики, особенно противоречия между теми, кто отдает предпочтение потребительским кооперативам (сторонники кооперативного федерализма) и кооперативам работников/производителей (сторонники кооперативного индивидуализма).

Термины "кооперативный федерализм" и "кооперативный индивидуализм" были популяризированы в конце XIX века английским экономистом и социологом Мартой Беатрис Вебб (1858-1943), одной из основательниц Лондонской школы экономики, в ее книге "Кооперативное движение в Великобритании", опубликованной в 1891 году. Вебб дала определение этим двум терминам в сноске:

Термин "индивидуалист" используется в кооперативном движении в течение последних двадцати лет для обозначения той школы кооператоров, которая настаивает на том, что каждое отдельное производственное предприятие должно управляться (и по возможности принадлежать) теми, кто в нем работает, а прибыль должна делиться между этими работающими собственниками. Отсюда крики "шахта - шахтерам", "земля - рабочим" (не знаю, добавили бы они сюда еще и школу - школьным учителям, или канализацию - канализационным чистильщикам). Тех кооператоров, которые, напротив, выступают за демократическое управление промышленностью (по образцу политической демократии), обычно называют федералистами.

Потенциальное различие между этими двумя моделями возникло еще в Рочдейльском обществе, когда его членам пришлось решать, что делать с излишками, образовавшимися в магазине. Как пояснил Вебб, существует три группы, которым можно распределить излишки: потребители, работники кооператива или владельцы капитала. В случае с Рочдейлским обществом потребители и рабочие были бы одними и теми же людьми, хотя количество усилий, затраченных работающими членами кооператива, могло повлиять на распределение излишков только на основе покупок; каждый член кооператива в то время должен был работать в равных объемах, но сумма их покупок, несомненно, отличалась. В Рочдейле владельцами капитала были двадцать восемь основателей.

Вебб выступал за первый вариант - потребительский, полагая, что он реализует "идеал оуэнитов" и исключает любую "прибыль от цены". Именно этот путь выбрало Рочдейлское общество. Вебб была кооперативным федералистом и выступала против рабочих кооперативов на том основании, что лишь немногие из них добились успеха. Она утверждала, что внутренние противоречия могут привести к поражению кооперации. Потребительские кооперативы, по ее мнению, не только лучше функционируют, но и приводят к другим преимуществам для общества:

Именно управление со стороны покупателей (т.е. со стороны общества или тех его членов, которые решили принять в этом участие) заставило должностных лиц различных обществ путем обсуждения на районных конференциях выработать оптимальные методы ведения бухгалтерского учета, аудита и инвентаризации, а также обеспечить совместными действиями в оптовой торговле и производстве наилучшее качество и низкую цену поставляемых товаров. Общество, управляемое сплоченным коллективом рабочих-акционеров, поглощающих всю прибыль от операций с населением, было бы более чем человечным, если бы они обучали своих конкурентов искусству купли-продажи. Но при управлении магазином покупателями каждое общество с такой же готовностью учит, с какой оно стремится учиться.

Среди других известных кооперативных федералистов - Шарль Жид, о котором говорилось выше, а также бельгийский экономист Поль Ламбер (1912-1977 гг.). Ламберт много писал на эту тему в своей книге La Doctrine coopérative. Он утверждал, что контроль потребителей является наиболее эффективным способом контроля цен в условиях монополистической практики.

Христианские социалисты в Англии были видными пропагандистами кооперативного индивидуализма, на которых большое влияние оказал французский католический мыслитель и политик Филипп-Жозеф-Бенжамен Бушез (1796-1865), которого часто называют отцом французского рабочего кооперативного движения. В 1831 году Бушез основал в Париже ассоциацию краснодеревщиков и сформулировал пять основных принципов кооперативного индивидуализма:

- Во-первых, рабочие демократическим путем избирают одного или двух рабочих, которые "держат подпись компании".

- Во-вторых, способ оплаты будет зависеть от квалификации и традиционных расценок на конкретное ремесло.

- В-третьих, прибыль компании будет делиться поровну, а 20% будет использоваться "в качестве помощи или распределяться между компаньонами пропорционально их работе".

- Четвертый принцип Буше заключался в том, что капитал кооператива не может быть изъят отдельными его членами даже в случае ликвидации кооператива.

- Наконец, работники кооператива должны были стать его членами к концу первого года работы.

Большая часть последующих дебатов в начале XX века повторяла темы, которые я оставил в стороне в предыдущей главе. Федералисты склонны были обвинять индивидуалистов в том, что они являются жадными протокапиталистами, которые не всегда отстаивают общественные интересы. Христианских социалистов привлекали кооперативы производителей отчасти потому, что они могли быть консервативной силой, противостоящей радикальным изменениям в обществе и собственности, "оплотом против революции", а также потому, что они пропагандировали и возрождали христианскую мораль. "Потребление - это прежде всего животный элемент, - писали они, - производство - божественный. Первое [человек] разделяет с самыми низкими существами, второе - со своим Создателем". Христианские социалисты утверждали, что производственные кооперативы являются "истинным результатом христианской религии... новым проявлением советов Бога об искуплении человека из рабства плоти в свободу духа".