В дебатах смешивались религиозный, эволюционный и научный дискурсы, было много высказываний о природе человека. Сторонники спорили о моральных и религиозных преимуществах различных кооперативных форм, о том, какая из них в наименьшей степени воспроизводит логику капитализма.
В конце концов, некоторые из участников попытались преодолеть разногласия. Ламберт, хотя и выступал за федерализм, смягчил позиции Жида и попытался примирить разногласия. Ламберт утверждал, что интересы производителей также важны и что нельзя иметь нацию, состоящую только из потребителей.
Власть потребителей не может быть абсолютной. Нельзя пренебрегать законными интересами производителей; кроме того, необходимо оставлять место для демократии производителей; на более общем уровне экономическая политика (например, выбор между свободной торговлей и защитой) не может учитывать исключительно интересы потребителей. В этом заключается слабость принципа. Но в этом и его сила: потребитель должен присутствовать на всех этапах принятия экономических решений; если он не должен обладать всем превосходством, то должен иметь определенную долю - долю, которая в стратегических точках экономики никогда не должна уступать производителям.
Эти дискуссии не получили широкого распространения в конце ХХ века и практически сошли на нет в XXI. На смену им пришли более перспективные теории солидарной экономики и экологической экономики, рассмотренные ранее.
Экономика кооперирования, опирающаяся на солидарную и экологическую экономику, преодолевает конкуренцию между кооперативными федералистами и индивидуалистами, поскольку все внимание сосредоточено на выигрыше: основных ценностях и принципах кооперации. Цель состоит не в том, чтобы отдать предпочтение одному типу кооперации перед другим, а в том, чтобы отдать предпочтение, а затем сконцентрировать и использовать те кооперативные предприятия, которые в наибольшей степени способствуют реализации этих основных ценностей и принципов. Кооперативизм стремится усугубить те эксперименты в области кооперации, которые наиболее полно раскрывают и расширяют возможности кооперирования.
Не имеет смысла утверждать, что одна форма сотрудничества по своей сути в большей степени соответствует ценностям и принципам сотрудничества, чем другая. Напротив, необходимо принимать решения, направленные на поощрение и стимулирование тех экспериментов с кооперацией, которые в наибольшей степени отвечают ценностям демократии участия, справедливости и заботы об окружающей среде. Потребительские кооперативы, которые уделяют особое внимание вопросам охраны окружающей среды, своему "углеродному следу", способам и местам получения продукции, а также тому, как они обслуживают своих членов и относятся к своим работникам, должны быть включены в эту категорию. Они могут внести не меньший вклад, чем рабочие кооперативы, которые в равной степени уделяют внимание своему углеродному следу и воздействию на климат, а также взаимоотношениям с поставщиками. Существуют способы объединить эти усилия, чтобы лучшие потребительские кооперативы получали продукцию от лучших кооперативов производителей. Эти формы кооперации могут работать вместе, так же как и другие формы, такие как кредитные союзы и взаимопомощь. Мы видели эти симбиозы в действии. Нет ничего такого, что было бы присуще той или иной форме кооперации или человеческой природе членов конкретной кооперативной формы, что могло бы отдать предпочтение одному стилю перед другим. Все зависит от того, насколько верен кооператив ценностям и принципам, лежащим в основе кооперации.
Безусловно, между различными формами кооперативов, существующими сегодня, могут быть эмпирические различия. Исследование, проведенное в 1984 г. и сравнивавшее рабочие и потребительские кооперативы в северной Калифорнии и Орегоне, показало, что члены производственных кооперативов, как правило, более политически ориентированы и активны. В среднем "наиболее важными мотивами для членов потребительских кооперативов были экономия на цене, лучшее качество товаров и услуг и удобство"; напротив, "для членов трудовых коллективов наиболее важными соображениями были больший контроль над деятельностью, поддержка ценностей кооператива, лучшее качество товаров и услуг и новое обучение". В результате оказалось, что члены рабочих кооперативов больше озабочены политическими и социальными изменениями. Однако это артефакт того, что мы не удерживаем постоянной или не оцениваем наиболее важную переменную: степень верности изученных индивидуальных кооперативов основным ценностям и принципам кооперации.
Ключ к кооперированию заключается в том, чтобы отдать предпочтение тем кооперативным предприятиям, которые в наибольшей степени способствуют реализации этих ценностей и принципов, стимулировать кооперацию с помощью методов, рассмотренных ранее (см. раздел "Стимулирование кооперации" в главе 3), и объединить их в интегрированную экономическую систему.
Последняя мысль о росте
Сегодня в экономической науке существуют различные мнения о преимуществах и недостатках приоритета роста как экономической цели. Важно подчеркнуть, что не все сторонники кооперации придерживаются общепринятой экономической позиции, согласно которой рост или постоянное увеличение ВВП необходимы для политической стабильности. Большинство оспаривает метрику ВВП для измерения роста, а в кооперативном движении существуют различные взгляды на сам рост. Некоторые по-прежнему ориентированы на рост или так называемый "зеленый рост", другие придерживаются концепции "экономики без роста", а некоторые выступают за деградацию. Учитывая угрозу глобального изменения климата, вполне возможно, что для многих юрисдикций устойчивая экономика или деградация окажутся более подходящими для нашего времени.
Некоторые гетеродоксальные экономисты, такие как Джоан Мартинес Альер, Герман Дейли, Тим Джексон и Кейт Раворт, доказывают преимущества отказа от роста в пользу устойчивого экономического и экологического равновесия. Эти экономисты, сторонники "экономики устойчивого состояния" или иногда "экологической экономики", оспаривают общепринятую меру экономического благосостояния, а именно рост ВВП. Они утверждают, что ВВП как метрика не включает в себя издержки, связанные с ростом, и поэтому необходимо более тонко подходить к вопросам экономического благосостояния и уровня жизни. Больше - не всегда лучше: рост может быть сопряжен с издержками, негативно влияющими на чистое благосостояние. Учитывая ограниченность ресурсов на Земле и необходимость выживания экосистем, эти экономисты выступают за устойчивость, а не за рост.
Есть и другие гетеродоксальные экономисты, которые идут дальше и выступают за стратегии деградации, антироста или упадка государства. К ним относятся такие экономисты, как Николас Джорджеску-Роген в США, Баптист Милондо и Серж Латуш во Франции, Георгиос Каллис в Греции и Кристиан Кершнер в Австрии. Каллис в своем манифесте "Деградация" объясняет, что можно значительно сократить потребление и истощение ресурсов на Земле без ущерба для благосостояния. "Можно иметь значимую занятость и гарантированное благосостояние при гораздо меньших затратах и объемах производства, чем сегодня в богатых странах", - пишет Каллис.94 Движение за деградацию, зародившееся во Франции в 1970-х годах, не просто стремится покончить с потребительством ради сохранения окружающей среды, но и подчеркивает необходимость радикального перераспределения ресурсов и смены ценностей. Проблемы, которые они выделяют, включают в себя как чрезмерное использование ресурсов, так и их несправедливое распределение. Матиас Шмельцер, Аарон Вансинтжан и Андреа Веттер недавно опубликовали новый манифест по деградации "Будущее за деградированием: A Guide to a World Beyond Capitalism", в котором подчеркиваются экологические проблемы моделей роста, а также историческое и социальное обоснование деградации как ответа на колониализм и индустриализацию на ископаемом топливе. Подобное видение деградации реализуется на практике в рамках совместных политико-экологических проектов, таких как кооперативная сеть Longo Maï в Коста-Рике, Франции, Германии, Швейцарии и Украине, начатая в 1973 году, или проекты экопоселений TERA на юго-западе Франции, начатые в 2014 году.
Коэперизм не является сторонником роста любой ценой, он придерживается более целостного определения роста, учитывающего устойчивость и экологию. В рамках кооперизма есть место для здоровой дискуссии по этому вопросу, однако он склоняется к анализу, ориентированному на конкретное место. Вместо того чтобы ориентироваться на ВВП, он ориентируется на GPS. То, что может лучше всего подойти для одной богатой индустриальной страны, может не подойти для другой, менее привилегированной; даже в пределах одной юрисдикции для выравнивания распределения ресурсов и благосостояния может существовать возможность для деградации в одних сообществах и "зеленого" роста в других. Таким образом, решение этого вопроса, скорее всего, будет зависеть от конкретных условий на национальном, региональном, ведомственном или даже муниципальном уровне, ориентированных в первую очередь на сравнительный уровень экономического развития. Поэтому в настоящее время кооперирование не должно приводить к всеобщему транслированию этого вопроса, а скорее поощрять дальнейшие исследования и здоровые дискуссии.
Глава 6. Социальная теория кооперизма
В цикле лекций "Карательное общество", прочитанном в Коллеж де Франс в 1973 г., французский философ Мишель Фуко нарисовал призрачную картину западного общества. Его портрет был написан в период усиления репрессий во Франции после майской революции 1968 года. Именно в этот момент произошел резкий рост расово ориентированного массового лишения свободы по другую сторону Атлантики, где Фуко только что посетил тюрьму Аттика. В США число заключенных начало расти в геометрической прогрессии с 1973 г. и к 2008 г. превысило 2,3 млн. человек. За решеткой находился целый 1% взрослого населения США. Каждый тридцать один взрослый, или 7,3 млн. человек, находился под уголовным надзором, включая условно-досрочное освобождение и испытательный срок. Ситуация была гораздо хуже для цветного населения. Каждый девятый афроамериканец в возрасте от 20 до 34 лет - более 10% - к 2008 году находился за решеткой.
Как и неравенство в обществе, государственная политика, породившая эту пародию, была выбрана и преднамеренна. Здесь не действовали ни естественные законы содержания под стражей, ни эволюционные принципы. Все это было сконструировано и приведено в исполнение законодателями, судьями, выносящими приговоры, прокурорами и сотрудниками исправительных учреждений. Созданная человеком экспоненциальная кривая, скрывает разрушительные последствия для человеческих жизней.
Фуко показал в лекциях "Карательное общество" и два года спустя в книге "Дисциплина и наказание", что некоторые современные западные общества управляются с помощью парадигмы наказания. Наказание - это не столько реакция на преступление, сколько механизм, с помощью которого эти общества создают и поддерживают свой социальный порядок. Правительства вводят наказания с заявленным намерением бороться с преступностью, но в действительности наказания служат скорее для формирования и структурирования социальных иерархий - в США это социальный и расовый порядок. Лекции Фуко о карательном обществе были предвидением того, что должно произойти. Они также глубоко проницательны в раскрытии парадигмы наказания в современном обществе.
Во многих странах либеральной демократии человек предоставлен сам себе, не имея практически никаких указаний и поддержки, до того момента, когда он совершает что-то, что воспринимается как неправильное, и тогда он подвергается наказанию, часто суровому. Это, безусловно, относится и к Соединенным Штатам. В Америке мы не слишком много тратим на государственное образование или профессиональную подготовку. У нас не очень хорошие системы общественного здравоохранения и психического здоровья, нет доступных программ лечения наркомании. Практически все приватизировано - лучшие школы, шикарные лечебные учреждения, консультации. Основными государственными учреждениями, занимающимися охраной психического здоровья, в настоящее время являются окружные тюрьмы. Крупнейшей психиатрической больницей Америки, по сути, является тюрьма округа Кук. Мы позволяем людям самим во всем разбираться, самим за все платить, влезать в долги по студенческим кредитам - в общем, оставляем их в покое и даем им возможность найти свой путь. Но как только их обвиняют в правонарушениях, мы начинаем преследовать их всеми силами. Мы тратим все деньги мира, чтобы наказать их. В Нью-Йорке мы сажаем человека в тюрьму до суда, еще до того, как его признают виновным в совершении преступления, что обходится в 556 539 долл. на человека в год. Мы тратим более полумиллиона долларов на каждого человека, чтобы наказать его, если считаем, что он вышел за рамки дозволенного или подходит под описание. Но до этого момента мы не потратим на них ни копейки. Если вы мне не верите, давайте я отведу вас в государственную наркологическую клинику, расположенную на скоростном шоссе Ван Вик в Квинсе, и покажу вам, что я имею в виду. Честно говоря, ситуация еще хуже, потому что люди, которых мы наказываем в Америке, в непропорционально большой степени бедные и цветные.
Во многих либеральных демократиях господствует парадигма наказания, которая служит для создания определенного социального порядка расовой, классовой и гендерной иерархии. Многие из нас уже много лет ищут альтернативу этой парадигме наказания. Многие обсуждали и обсуждают парадигму образования или парадигму правосудия и образования, программы восстановительного правосудия, а теперь и парадигму трансформирующего правосудия, и все они являются многообещающими. Но эти альтернативы, на мой взгляд, лучше вписываются в парадигму сотрудничества.