Они навестили Виталия Николаевича, Яна рвалась сразу же бежать в палату к Лебедеву, но Мартин мыслил более рационально и унял ее пыл. Он сначала побеседовал с лечащим врачом, предложил денег на лекарства, узнал о самочувствии больного и можно ли с ним поговорить. Получив разрешение, немедленно отправились к нему в палату.

Яна поцеловала Лебедева в щеку и присела к нему на кровать, Мартин сел на стул. После радостных восклицаний и вопросов о самочувствии Яна рассказала Лебедеву, что случилось после его ранения.

– Представляешь, Виталик, сначала я, потом Юрий, Ричард…

– Я сейчас же позвоню коллегам и попрошу их поучаствовать в этом деле и проверить все выводы, которые сделал…

– Витольд Леонидович, – подсказала Яна.

– Именно он, да.

– Олег Адольфович уверен, что его друг прав на сто процентов.

– Тогда это серия. И все кутерьма вокруг тебя, Янка, как всегда, – помрачнел Виталий Николаевич. – Мне даже лестно, что и меня поставили в один ряд с твоими мужчинами. Где-то приятно даже…

– Сильно не фантазируй, – осадил его Мартин.

– Яне нужна охрана.

– Я рядом.

– Ты последний, кто сейчас должен находиться рядом, на тебя же тоже может быть совершено покушение, – совершенно спокойно заметил Виталий.

– Что ты такое говоришь? – испугалась Яна.

– Он прав. Я сейчас не лучшее общество для тебя, это точно, – сказал Мартин.

– Если только это не ты убрал всех своих конкурентов, подбираясь к Яне, – улыбнулся Виталий Николаевич.

– Выбирай выражения! «Убрал»! Если бы я, как ты выражаешься, был серийником, то вы бы до меня никогда не докопались, – Мартин, сделав зверское лицо, характерным движением провел ладонью по своей шее и рассмеялся.

– Какие же вы еще мальчишки! – всплеснула руками Яна.

Но главный вопрос они всё же с Виталием решили.

Яна решительно без стука открыла дверь в кабинет Ольшанского, вошла и молча села перед ним на стул.

Петр Иванович поднял голову от бумаг.

– И снова здравствуйте! – сказал он.

– Я очень хотела, чтобы меня ущипнули, а я бы проснулась, – доверительно сказала Яна.

– Это я в показания записывать не буду. Но ущипнуть могу, даже с большим удовольствием, – пошутил Ольшанский.

Яна в серебристом вечернем платье на тонких бретельках была очень эффектна. Спину прикрывала пышная, очень необычно заплетенная коса. На лице присутствовал макияж с акцентом на глаза, потому что Яна предполагала долго и страстно целоваться.

Яна рассказала Ольшанскому про новое происшествие.

Она из своего номера в отеле позвонила Карлу Штольбергу и спросила, всё ли у того хорошо. Конечно, Карлу показался странным такой интерес к его здоровью, но он ее заверил, что с ним всё в порядке. Мартин не хотел оставлять Яну в номере одну, но та поклялась, что не будет его покидать и никому кроме Мартина не откроет дверь.

– И ты оставил? Ты ей поверил? – обратился следователь Петр Иванович к расстроенному Мартину. – Ты же знаешь: что бы она ни утверждала, это не имеет никакой силы. Это же Цветкова! Женщина с вычурной логикой!

– Ты сам-то слышишь, что говоришь?

– А имею в виду с женской логикой в кубе!

– Чего вы кричите? Я исполнила обещание! Я и не уходила! – встряла Яна.

– Как не уходила?! Как не уходила? Мартин, ты слышал это? А почему тебя нашли на болоте?

– Так я думала, что иду к Мартину, это же можно! Я же ни с кем другим… – хлюпнула носом Яна.

– Не дави на нее! – вступился Мартин.

– Да! А то я замкнусь и больше ничего не скажу! – поддержала Мартина Яна, нервно ерзая на стуле.

– Рассказывай, сказочница, – Петр Иванович вытер выступивший на лбу пот каким-то документом, лежащим у него на рабочем столе.

– Я отдохнула, поспала. А потом мне принесли огромный букет цветов с запиской.

– Которую ты потеряла?! – не выдержал следователь.

– Потеряла! Но я помню почти каждое слово.

– А что я в качестве вещдока приложу к делу? Доказательства где? – не унимался следователь. – Помнит она…

– Помню! «Дорогая Яна. Уже соскучился по тебе! Хочу подарить тебе самый романтический вечер на свете, который ты не забудешь никогда в жизни. Все свои, все родные. Я буду ждать тебя в тихом, красивом месте на причале в заброшенном парке».

– В заброшенном парке! – заорал Петр Иванович. – Ключевое слово «заброшенный»! Как туда можно было отправиться? И это когда вокруг тебя всех убивают и когда тебе человеческим языком говорят, что нельзя выходить из отеля! Заброшенный парк! С ума сойти! Почему сразу не на кладбище? Не надо было бы тратиться на транспортировку. Хотя уверен, что тебя бы и ночное кладбище не испугало и не остановило!

– Мне трудно перекричать твою пламенную речь! – возмутилась Яна. – «Мартин», – добавила она.

– Что? – спросил Мартин.

– Подпись на записке, – пояснила Цветкова.

– И почерк мой?

– Записка была красиво напечатана в золотой рамочке с вензелями.

– Все бабы – романтичные дуры! Несколько красивых фраз и всё… поплыла. Даже я понимаю, что Мартин не мог написать такую лабуду, он не любит красивых слов, он человек действия. Мужик – сказал, мужик – сделал. А вот эти «сюси-пуси», это не про него.

– Я не знаю, насколько ты хорошо знаешь Мартина и плотно с ним общаешься, может, он тебе и не говорил ласковых слов, а мне говорил! – с вызовом посмотрела на следователя Яна. – И тоже поостерёгся бы! Делал мне предложение при свидетелях!

Петр Иванович побагровел.

– Это было давно, и неправда… Да и пьяный я тогда был!

– Это неважно, – отмахнулась Яна.

– Ты не отвлекайся, рассказывай дальше!

– Доехала я на такси. Нет, ну предварительно я выбрала красивое платье, девочки в салоне красоты заплели мои измученные волосы в эту красивую косу. Все-таки свидание, я хотела выглядеть красивой, – стрельнула она своими чарующими глазами в сторону Мартина. – Хотя, что стараться! Кто это оценит? Перед кем стараемся?

Мартин встрепенулся.

– Что значит, кто оценит? Я это вижу ежесекундно, думаю ежеминутно, что ты очень красивая. Правда же, Петя?

Взгляд у следователя несколько смягчился.

– С этим никто не спорит, внешность у тебя, Цветкова, сногсшибательная. Но и на тебя найдется броня!

– В смысле? – не поняла Яна.

– Я имею в виду, что однажды кто-то не откликнется на столь яркую красоту. Не полюбит, не будет страдать.

– Пока таких не было, – быстро ответил Мартин.

– От всех своих «бывших» ты сама ушла? – спросил Петр Иванович.

– Сама, на своих двоих.

– Так, может, ты сама им и мстишь? – осенила вдруг следователя страшная догадка.

– За что? – не поняла Яна, всю жизнь именно по этому поводу испытывающая чувство вины.

– За то, что они без тебя смогли и, главное, позволили себе спокойно жить-поживать. У тебя же корона на голове от своей красоты и значимости? Недаром именно тебе бриллианты прилетели в голову так сразу, без короны.

Яна, открыв рот, смотрела на Петра и понять не могла, за что он ей мстит?

– Яна не такая, – сразу же вступился за нее Мартин.

– Что-то разговоры о моей красоте взбудоражили горячие умы. Не будем больше об этом, вернемся к теме… Значит, приехала я по адресу. Сказать, что там было безлюдно, – это ничего не сказать. Абсолютная глушь и такая тишина, что слышался шелест каждого листика и полет пролетающей мухи. Заброшенный парк! – передразнила неизвестного в ее приглашении Яна. – Да там только фильмы ужасов снимать можно было! Заросшие дороги, бурьян, покосившиеся постройки… там словно много лет не ступала нога человека.

– И тебя это не остановило? – не удержался Ольшанский. – Ничего себе свидание!

– Мартин человек неординарный! И я решила, что он придумал что-то необычное, оригинальное, он же такой… непростой! Что меня в этих джунглях ждет сюрприз! – сорвалась чуть ли не на крик Яна.

– И он тебя ждал, – поддержал ее Мартин, – только не от меня.

– Да уж. Отпустила такси, пошла по заросшей тропе в сторону моря, листва какая-то пожухлая шуршала под ногами, словно в этом месте уже наступила осень. Я так и ждала, что сейчас откуда-нибудь выскочит стая бродячих собак и набросится на меня. Продвигаясь дальше, я стала ждать нападения персонажей, как из фильмов «Крик» или «Техасская резня бензопилой». Но ничего не происходило. И эта тишина тоже начала пугать, – призналась Яна.

– Да ты что? Вот только тогда ты почувствовала опасность? Молчу-молчу… «Повеяло опасностью, когда он замахал ножом перед моим лицом», – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес следователь.

Яна проигнорировала его реплику по двум причинам. Во-первых, потому что она все-таки чувствовала свою вину, что без спроса покинула место дислокации. А, во-вторых, она все еще находилась под большим негативным впечатлением от того ужаса, который развернулся у нее перед глазами.

– Я даже думала поворачивать назад, но тут заметила впереди что-то разноцветное, заинтересовалась и пошла дальше. Увидела на заброшенном причале накрытый белой скатертью столик и два стула. По бокам от столика на ветках деревьев висели разноцветные шарики, на столе стояла открытая бутылка вина и два фужера. Там же была большая корзина с фруктами. Я поняла, что начинается то, что было обещано в послании, и вот только сейчас я догадалась, что Мартин не имеет к этой истории никакого отношения.

– Почему ты так решила? – поинтересовался Мартин, придвигая к Яне стул, садясь рядом и беря ее за руку.

– Да как-то по-глупому всё было, дешево и без изыска. Сам выбор места, выбор вина… Не чувствовалось нигде твоей личности, – пояснила Яна.

– Почему же ты не убежала? – не понимал Петр Иванович.

– Я думала об этом, но бежать в вечернем платье и на шпильках не очень удобно. К тому же меня парализовало от страха, я понимала, что опростоволосилась, и не знала, кто может выдавать себя за Мартина.

– Второго такого секс-символа точно не найти, – хмыкнул следователь. – Дальше что было?

– А дальше появился… небольшой парусник с красными парусами. Тогда я подумала, как это трогательно. И я уже захотела узнать имя того, кто такое для меня сделал.

– Надеюсь, Цветкова, ты не пила вино? В нем была обнаружена лошадиная доза снотворного, – спросил Петр Иванович.

– Нет, ничего не пила и не ела. Я стояла и как завороженная смотрела на парусник, как он медленно и так трагически подплывает к берегу. У меня в голове даже заиграла какая-то музыка.

– Траурный марш? – уточнил Петр Иванович.

– Нет, что-то возвышенное и романтическое, – вздохнула Яна. – А потом, потом… – Руки Яны затряслись, Мартин взял их в свои большие теплые ладони и поцеловал. – Я поняла, что все паруса в крови. Вся красная ткань была в бурых пятнах засохшей крови, – произнесла Яна и заплакала. – Я так испугалась!

– Странно это слышать от тебя.

– Дальше я помню себя уже на трассе, а вот как я пересекла всю эту местность до нее, совсем не помню. Видимо, не помешало ни длинное, узкое платье, ни каблуки. Там, на трассе, первая же машина остановилась. Я была спасена. А дальше, Мартин, ты… Я не знаю, кто создал ту инсталляцию, но в своей записке он не обманул. Я этот вечер не забуду никогда в жизни! В лучах заходящего солнца адский кораблик в крови… Я пережила огромный стресс. Если бы я была кормящей матерью, то у меня бы молоко пропало!

– Это-то тут при чём? – удивился следователь. – Самое-то страшное потом началось. Все же думали, что недоброжелатель Яны – это какой-то поклонник, на которого такая яркая женщина не обращала внимания. Решил припугнуть, убил собаку, кошку, создал эту всю фантасмагорию. Это уголовное преступление, указывающее на психически нездорового человека. Причем, в твоем окружении, Яна, такие люди чисто внешне проявляются. Странные артисты ТЮЗа из провинциального городка, коллеги твоей матери. Твои друзья патологоанатомы, что в одной столице, что в другой. Да и сама ты…

– Петя, хватит! Яна ни в чем не виновата!

– Извините! Забыл, что вы почти семья, друг за друга горой.

– Быть почти семьей у нас не получилось, – ответила Яна, смотря в самые любимые и красивые глаза. – Кому пришла эта страшная догадка? – спросила она.

– Мне, – ответил Мартин. – Потому что изначально всё было завязано на тебе. Виталия подстрелили контрабандисты, а затем кто-то нанес ему ножевые ранения. Для чего? Про твоего первого мужа Витольд сказал, что он потерял очень много крови, а способ убийства – арматура. Юрия буквально проткнули, чтобы выпустить кровь. Кстати, Витольд вернулся в Питер, его отпустили. Все его предположения подтвердились. Гениально всё было подстроено. Целая бригада экспертов работала, но умудрились просмотреть, в Москве большой скандал! Травмы Ричарду нанесены разные, много тупых, синяки, кровоподтеки. Но он тоже потерял много крови, и Витольд нашел на теле Ричарда два прокола, очень небольших, но глубоких, которые привели к кровотечениям. Везде много крови. И когда появился парусник с кровавыми парусами, он и завершил ход мыслей.

– Предположение Мартина было еще более жутким, но оно подтвердилось. Эксперты сразу определили, что на парусах человеческая кровь, через несколько часов подтвердили, что кровь принадлежит разным людям, а потом уточнили, что вся кровь мужская. Теперь проводится генетический анализ, собрали материал: кровь Ричарда – из Москвы, от Юрия Раловича – из Волжска, ну и у Виталия Николаевича тоже взяли образец крови.

Яна сидела совершенно потрясенная.

– Кровь трех человек? – спросила она побледневшими губами.

– Не всё потеряно, Цветкова! Ты умная женщина, – совершенно неожиданно сделал комплимент следователь. – Это правильный вопрос. Кровь на парусах принадлежит троим, это да, но напрягает другое. На паруснике остались два чистых паруса, на которых были прикреплены листки бумаги с нарисованными кровавыми рожицами. Преступник словно издевается над нами, словно хочет нам сказать, что это не все жертвы, что теперь дрожите, трепещите и гадайте, кто будет следующим.

– Два паруса? – переспросила Яна и с ужасом посмотрела на Мартина.

– Ты про кого подумала сейчас? – спросил следователь.

– Я сразу же о Мартине… – растерялась Яна.

– Значит, ты первый мужчина, о ком она думает. Поздравляю, – обратился Петр Иванович к Мартину.

– Пока не с чем. Я пока еще не женил ее на себе, – буркнул Мартин.

– Еще о ком ты подумала? – допытывался Петр Иванович.

Яна, сама от себя не ожидая, начала густо краснеть.

– Чего? Мне про всех своих мужчин сейчас рассказывать? Я не помню…

– Хотя бы про основных, – усмехнулся следователь.

– Основных… – передразнила его Яна. – Карл Штольберг… Муж еще у меня один был, уголовник. Он давно исчез из поля зрения. Я даже не знаю, жив он или нет. Разные слухи ходили.

– Это тот, который хотел тебя убить из-за наследства? Ты его разоблачила, и его объявили в розыск? Правильно? – спросил Мартин.

– Он. Но это было много лет назад.

– Так, может, он сидел? Не за тебя, а за что-нибудь другое? Но не забыл, что именно ты прервала его полёт, из-за тебя жизнь пошла под откос, и вернулся тебя наказать? – предположил Петр Иванович.

Яна кашлянула.

– Второй раз? Первый раз он вернулся меня соблазнить, снова жениться на мне и убить, чтобы остаться богатым вдовцом. И, поверьте мне, эта схема была запредельно сложной для мозга Юрия. Как бы вам это понятнее объяснить? Этот человек с детства, с сознательной юности развивал только свое тело, культивировал только свои мышцы и абсолютно не занимался мозгом, словно его у него вовсе и не было. Он был дебилом, поверьте. И чтобы все эти годы помнить про меня, приехать мстить, да еще таким изощренным способом? Никогда не поверю. Это всё не про него. Сложные умозаключения и Юра – это антиподы. Я извиняюсь, но он не читал «Алые паруса» Александра Грина, потому что он в принципе ничего не читал, за два года, что мы провели в браке, я его никогда с книгой не видела.

– Что же ты вышла за такого человека замуж? – не смог не спросить Мартин.

– Ты мне грехи отпустить хочешь? Дело двадцатипятилетней давности. Влюбилась в прекрасное тело, – ответила Яна, думая, как быстрее закончить этот разговор.

– Красота – страшная сила, – усмехнулся Петр Иванович.

– Теперь вы хотите обсуждать мои сексуальные пристрастия? – подняла брови Яна. – Я даже плохо его помню, мой мозг заблокировал ненавистное изображение после того, как Юрий хотел меня убить. Ошиблась я в нем! Но в то, что он способен на какие-то умозаключения, вырубить камеры, не оставить следов – я не верю.

– Я не хотел обидеть, – сказал Мартин.

– Не хотел, а обидел. Впрочем, как всегда, – отмахнулась Яна.

– Значит, на паруса две реальных кандидатуры: Мартин и Карл? – подвел итог следователь.

Яна отвернулась.

– Опять я с этим парнем. Когда же он уже не будет стоять рядом с нами? – настроение Мартина заметно ухудшилось.

– Не думаю, что маньяк сейчас рванет в Чехию, поэтому ты – более реальная кандидатура, – совершенно серьезно посмотрел на друга Петр Иванович.

– Обеспечьте ему охрану! Зачем вы так говорите? – возмутилась Цветкова.

– Я отправлю запрос, но придется подождать.

– Ты серьезно? Не шути так! Даже не думай дёргать людей. Я сам телохранитель, меня не надо опекать. Я бы очень хотел, чтобы этот маньяк добрался до меня, тем быстрее бы всё это закончилось, – сказал Мартин. – Я не знаю, что делать с Яной. Я не могу ее отпустить, потому что лучше меня ее никто не защитит, да я и места себе не найду. И в то же время, я могу быть самым опасным человеком, с которым она сейчас находится рядом. Как-то коряво сказал, извините, я очень переживаю.

Петр Иванович потер переносицу.

– Я тоже думал об этом. Из двух зол выбираю меньшее – я считаю, что рядом с тобой Яне оставаться нельзя. Это двойная опасность. Тебе будет легче отвечать за себя, чем за вас обоих.

– Я с ума сойду от мыслей о ней!

– Мартин, успокойся! У тебя энергетика просто… – поёжился Петр Иванович, – зашкаливает. Тебе бы в цирке с тиграми надо выступать! Они бы у тебя на цыпочках ходили. Мы нашли место, где Яну никто не найдет.

– Кто «мы»? Что это за место? – спросил Мартин.

– Сейчас, – встал Петр Иванович и буквально на несколько секунд вышел из кабинета.

– Яна, – обратился к ней Мартин.

– Помолчи! Очень прошу! Я чувствую себя полной дурой. Побежала к тебе на свидание, вырядилась. А это и не ты был, а снова маньяк какой-то.

– Мне очень жаль, что маньяк оказался более проворным, да еще с такой фантазией, – ответил Мартин. – Мне жаль, что я не успел пригласить тебя на свидание мечты.

В кабинет вошли, прервав их милую беседу, Петр Иванович и Витольд Леонидович.

– Витольд! – обрадовалась Яна, радостно вскакивая со своего места и обнимая друга. – Ты вернулся? Да еще проделал такую работу!

– Я всегда за справедливость, и когда труп говорит мне, что он убит, а преступнику всё сходит с рук, я завожусь не по-детски. Спасибо вам, Виталию Николаевичу, я на свободе, и я дома.

– Это очень здорово, – встрял следователь, – именно к вам мы и направим Яну.

Мартин провел пятерней по своим густым, волнистым волосам.

– Ты серьезно? То есть я в охранники для Яны не подхожу, а вот отправить ее к нему на квартиру самое то! И я должен не переживать за нее?! – возмутился Мартин.

– Я не поеду ни к одному мужчине домой! Про меня и так вон чёрт знает что говорят.

– Я не приглашаю тебя на рандеву. У меня обычная квартира без бронированных дверей. Я укрою тебя там, где тебя точно искать не будут, – в моем морге! – выдал Витольд, счастливо улыбаясь. – Мы с Петром Ивановичем всё это обсудили.

Мартин повернулся к Петру Ивановичу.

– Ты с ума сошел? Какой морг? Вы ее сразу же на место назначения доставить хотите?

– Наоборот! Там ее точно никто искать не будет, – не согласился следователь.

– А если за ней будут следить? Ты думаешь, что маньяк, который убивает людей, пускает им кровь, словно на бойне, испугается зайти в морг? – спросил Мартин.

– У следствия есть подозрение, что опасность грозит не Яне, а ее окружению.

– Ваше следствие толком ничего не знает! Если маньяк дарит Яне подарок, окрашенный кровью всех ее мужчин, то к ней, конечно, он отнесется по-хорошему! Преподнесёт кольцо и цветы! Она – конечная цель этого маньяка, и, если хоть что-то пойдет не так, он так же спокойно расправится и с ней, – высказал свои опасения Мартин.

– Это единственное правильное решение, поверь. Для начала ее еще надо будет найти. А если маньяк так осведомлен о личной жизни Яны, то сначала он станет искать ее у тебя, потом в отеле. Но никак не в больничном морге! А мы же тоже не будем сидеть на месте. Мы работаем и найдем эту гниду, извините. Укрытие в морге – временное решение.

Мартин опустил голову, темно-каштановые кудри упали на бледный лоб.

– Я буду всё время на связи.

– Хоть круглосуточно! – воскликнул Петр Иванович.

– Эй, нет! Какое круглосуточно? – возмутилась Яна. – Ты чего за меня отвечаешь? Ты же знаешь, как я не люблю телефон! Я их потеряла уже сотню, наверное. Он то разряжен, то выключен.

– Да, я знаю, что до тебя дозвониться невозможно, – согласился Мартин.

– Вот! А что тогда ты мне говоришь о постоянной связи? Я нервничать буду. Если что случится, я сама позвоню.

– Главное, чтобы поздно не было, – буркнул следователь.

– Старайся никуда не выходить, – предупредил Яну Мартин.

– Постараюсь.

– Я еды привезу. Сам на тебя маньяка не наведу, доставкой отправлю, – сказал Мартин. – А где ты там будешь спать?

– Есть комната для персонала с кроватью и чистым бельем, – тут же откликнулся Витольд Леонидович. – Электрический чайник, кулер, холодильник. Нет, не тот, где тела, а для продуктов. А я тоже с Яны глаз не спущу, подстрахую, – он осекся, когда встретился взглядом с Мартином.

– Нет… Вы что подумали? Я к ней приставать не собираюсь. Чур меня, чур! Я выгляжу не так шикарно, как вы, это раз! А два – я живым хочу остаться. Зачем мне мутить с Яной, раз всех, кто с ней мутит, убивают или калечат? – совершенно здравомысляще заметил патологоанатом.

– Извините, что прерываю вашу светскую беседу, господа, – подала голос Яна, – ничего, что я здесь присутствую? Вы серьезно думаете, что со мной так легко замутить каждому? И только ваше сдерживающее чувство самосохранения не даст нашему роману разгореться?

Мартин рассмеялся.

– Нет, я так не думаю. Честно. Я знаю, что ты из тех женщин-амазонок, что выбирают сами. И ни о каких проходных романах не может идти речи.

Яна медленно вынула свою руку из руки Мартина и провела тыльной стороной по его прохладной щеке, и своим действием, и своим взглядом вводя Мартина в состояние кролика перед удавом.

– Много ты знаешь… Иной годы живет со своей женой, но так и не узнает, что она на самом деле хочет и думает. Проходных романов, как ты выразился, у меня было предостаточно, и это было хорошо и без нервов, пока я не влюбилась в тебя. И ты прав, теперь это исключено, и это решать только мне.

– Я точно не могу забрать Яну к себе, даже если пообещаю, что мы из квартиры не выйдем? – спросил Мартин, не отрывая взгляда от ее губ.

– Нет! – хором откликнулись Ольшанский и Витольд Леонидович.