Яна в жизни спала на многих кроватях и даже слышала, что лучше спать на твердых ортопедических матрасах. Что это полезно для позвоночника, что, естественно, было немаловажно. Но почему-то Яна любила спать в абсолютно мягких, просто пуховых кроватях, утопая в них на полметра вниз, словно плывя на облаках. И это был настоящий кайф. Только с Мартином ей было всё равно, как и где спать: его руки, запах и поцелуи заменяли райские облака. Но в данной ситуации Яна спала одна на какой-то жесткой, пластмассовой койке, которая даже пахла поливинилхлоридом или чем-то подобным. На этом ложе действительно могли лежать только трупы, которым уже всё равно, или сидеть люди в очереди к участковому врачу и пропитываться ненавистью друг к другу. Поэтому, если вдруг кто-то нарисовывался с репликой «Мне только спросить…», люди, сидящие на этих орудиях пыток, сразу же взрывались и были готовы разорвать спрашивающего.

Цветкова всю ночь крутилась на адской койке, ложась то на один бок, то на другой, то на спину, то на живот, и в любой позе это было ужасно. Наверное, причина еще заключалась в том, что Яна была слишком худа, и о твердую поверхность сразу же упирались ее кости. После такой ночи Яна не удивилась бы, если бы на ее теле появились синяки. Ощущения в теле были с утра соответствующие: словно ее избили. Словно у нее на голове еще были эти чертовы бриллианты, которые превратились в булыжники и истязали ее всю ночь.

– Ой! – проскрипела Яна, опуская босые ноги на пол, и пошлёпала в соседнюю комнату.

– Тише! – шикнул на нее Витольд Леонидович откуда-то из полутьмы.

В комнате были опущены жалюзи, и вся она была завалена коробками и пакетами. Витольд Леонидович передвигался по комнате на цыпочках и выглядел очень обеспокоенным.

– Что происходит? – спросила Яна тоже шепотом.

– Цветкова, ты очень худая, но ты много ешь? У тебя что, повышенный обмен веществ?

– У меня? Я не знаю. Ем я не мало, но и не много. С утра вот аппетита нет, но мне надо выпить пару чашек кофе – это точно. А в чем дело?

– Твой Мартин сошел с ума! Рано утром две машины доставили продукты из дорогого магазина и ресторана. Я не знаю, куда всё это девать. Это какой-то кошмар! Ты представляешь, что мог подумать курьер, доставивший продукты в морг? Да еще в таком количестве?

– Это похоже на Мартина. Он обожает широкие жесты, – согласилась Яна. – Меня пугает другое…

– Что тут может напугать? Здесь одни вкусняшки, – не понял Витольд Леонидович. – Вот если главврач заглянет, то он нас напугает обоих, причем…

– Мартин прислал столько еды, словно я здесь, в морге, буду сидеть месяц. Я тут долго не выдержу.

– Кофе… кофе… кофе… Вот он, садись! Сейчас позавтракаешь! Черт! Куда же это, правда, всё девать? Ну, оставлю я в холодильнике салаты, фрукты, овощи, соки, йогурты. А вот эти полуфабрикаты? Запеканка, пирожные – они долго храниться не будут.

– Отдай в больницу пациентам, – посоветовала Яна. – Скажешь, что от спонсора. Не пропадать же.

– А это верное решение. Отдадим в травму, им диету соблюдать не надо, пусть поправляются, – согласился Витольд Леонидович.

Они сидели друг против друга и пили ароматный, вкусный кофе. Есть Яна категорически отказалась, а Витольд Леонидович сделал себе три бутерброда с зеленью, помидорчиком и бужениной из индейки.

Яна нагнула пальцем планку жалюзи и посмотрела на улицу.

– Я не смогу здесь долго находиться. Мне домой надо.

– Я понимаю. Но ты же слышала, что говорил следователь?

– Лично я ни в чем не замешана.

– Это еще доказать надо. Ты, как он выразился, ключевая фигура.

– Он может выражаться, как хочет, это ты у них под колпаком. Наделал дел в Волжске.

– Я вел профессиональную деятельность.

– Вот-вот! А я – законопослушная гражданка. И думаю, что без меня они не разберутся в этом деле.

– А ты-то причем? – перестал жевать Витольд Леонидович.

– Ты какой-то непоследовательный, то я ключевая фигура, то я ни при чем. Что-то голова у меня плохо работает… Ночь была жуткая. Я почти не спала, мысли всякие одолевали. Что-то есть в этом деле, а я никак не могу поймать мысль за хвост. Словно брожу вокруг да около.

– Это как в детективных сериалах? – принял серьезный вид Витольд Леонидович. – Кто может быть маньяком? Много ли мужчин, влюбленных в тебя?

– На этот вопрос трудно ответить. В моей биографии много чего было, но степень любви может оценить только сам человек. А ответить за других невозможно.

– Ты кому-то причинила неприятности? – продолжал допрос Витольд Леонидович, засовывая в рот кусок маасдама.

– Многим, – передернула плечами Яна. – Я живу, как считаю нужным, и мало обращаю внимания на других людей.

– Эгоизм?

– Он самый, – вздохнула Цветкова.

– Мы все немного эгоисты, – филосовски заметил ее собеседник. – Много ли у тебя врагов?

– Да кто может подсчитать своих врагов – явных и скрытых? Думаю, что полно. Да ты ведь и сам знаешь: человек смотрит на тебя влюбленными глазами, улыбается ласково, а в душе его гадюки шипят, смерти твоей желают. – Яна отодвинула пустую чашку. – Я сейчас в культурный центр смотаюсь, к своим в гримерку.

– Зачем? Нет! Я обещал Мартину за тобой присматривать. Он меня убьет!

– Не убьет, он добрый.

– Ага, когда спит…

– Если Мартин будет звонить, то ты отчитайся, что всё в порядке, я тут, со мной всё хорошо. Мне загримироваться надо.

Витольд Леонидович хотел отправить в рот абрикос, но остановился на полдороге.

– Зачем? Яна, ты прекрасно выглядишь без косметики.

– Не о косметике речь. Мне нужен грим. Я полностью изменю внешность для того, чтобы следить за Мартином, – пояснила Цветкова.

Витольд положил в рот абрикос, сок брызнул во все стороны. Он вытерся салфеткой.

– Ты что, его подозреваешь? Думаешь, что маньяк Мартин? Он же с нами был, – спросил он, вытирая сладкий сок с рук.

– Да что ты такое говоришь? Я за ним буду вести наблюдение, чтобы спасти! Он же потенциальная жертва.

– А-а-а… Ты с этой позиции. Нет, Яна, это может быть опасно.

– А я тебя не спрашиваю, я так решила.

– Яна, побойся бога! Какой из тебя следак? Нет, так дело не пойдет. Отправимся вместе. Я тебя одну не отпущу!

– Хорошо, пойдем вместе, только пообещай, что Мартину докладывать не станешь, что я за ним слежу, а то с тебя станется. Может, мы с тобой убийцу поймаем!

На Витольда Леонидовича внезапно напала икота, было видно, что настроение у него мгновенно испортилось, а вместе с этим и аппетит.

– Вот что ты за человек, Цветкова? Бедный мой московский друг Олег Адольфович. Сейчас Москва может спать спокойно, раз ты у нас в Питере. Только мне это зачем? Что значит «убийцу поймаем»? Мы с тобой спецназ или ОМОН? Для поимки преступников есть специально обученные люди, а мы с тобой здесь в тишине отсидимся, как в бункере. Смотри, от голода не умрем…

– Витольд, прекрати! Я не буду сидеть и, извините, жрать здесь, пока моему любимому угрожает опасность. А ты свободен, я тебя не неволю.

– Да не могу я тебя бросить, моя дорогая! У меня ситуация патовая – меня либо маньяк убьет, либо твой суженый. У меня сегодня выходной. – Он встал. – Я сейчас уберу продукты в холодильник, остальные попрошу санитаров отнести в отделение, предупрежу коллег и… я готов тебя охранять.

– Где можно принять душ? – спросила Яна.

– В секционной душ для мытья трупов, но вода не теплая, – предупредил Витольд Леонидович, складывая продукты в холодильник.

Яна решительно отправилась в соседнее помещение. Хотела сначала просто умыться, но поняла, что не сможет ездить весь день, не приняв душ, разделась, взяла шланг в руки и включила воду. Сказать, что вода была не горячая, ничего не сказать, струя была просто ледяная. Холодными мокрыми ладошками Цветкова намочила себя похлопывающими движениями. Она приметила кусок белого простого мыла, что лежало в металлическом лоточке в углу, как смогла онемевшими руками взбила пену и нанесла на себя, дрожа крупной дрожью, как псина под колючим дождем. Оставался последний, заключительный и самый неприятный этап – смыть с себя всё это мощным напором обжигающей ледяной воды, потому что напор в душе не регулировался. Она собрала волю в кулак и… навела на себя струю. В тот же миг Яна, не удержавшись, заорала во всё горло.

В этот момент открылась дверь, и в помещение заглянул перепуганный Витольд Леонидович. Увидев его, Яна взвыла еще громче, просто переходя на ультразвук. Витольд Леонидович перепугался и быстро ретировался. Яна, как смогла, смыла с себя дешевое мыло, вытерлась висевшим на крючке чьим-то белым халатом, дрожащими руками с трудом натянула на себя белье и платье и, клацая зубами, вышла из комнаты.

– Я себя сейчас чувствую, как твои покойники, ты просто заморозил меня! «Не теплая»… – передразнила она Витольда Леонидовича.

– Извини, что ворвался к тебе, когда ты голышом… Я ничего не видел! Клянусь! Я не рассматривал! Так Мартину и скажешь.

– Лучше Мартину об этом вообще не говорить, – заметила Яна.

– Я думал, что на тебя кто-то напал, вот и ворвался. Сам-то я люблю контрастное обливание, поэтому совершенно спокойно переношу ледяную воду.

– Хорошо… проехали. Можно мне пятьдесят граммов коньяка?

– Нельзя, – качнул головой Витольд Леонидович.

– Почему?

– Ну, мы же едем следить за твоим Ромео? Надо на автомобиле, он у меня есть. Скромненький, но на ходу. А коньяк уже я принял, мне за руль нельзя, поэтому поведешь ты. Молодец твой Мартин, на тебя не скупится, дорогую выпивку передал.

– Налей хоть чаю горячего, ирод, – вздохнула Яна.

– Это всегда пожалуйста! И с лимончиком, и с конфетками. Кипяточек есть!

Выпив чашку ароматного горячего чая, так и не согревшись, Яна решительно встала.

– Всё, хватит. Пора ехать. Заводи свою «ласточку».

– Почему «ласточку»?

– Так все называют свои машины. А ты разве нет?

– Я зову ее Черепашка.

– Звучит упреждающе, но всё равно поехали.

Старенький джип Витольда Леонидовича действительно передвигался, мягко говоря, с не самой большой скоростью на свете. А если немного увеличить скорость, то машина начинала издавать какие-то странные рычащие и скрипящие звуки, отчего становилось страшно, что она заглохнет, а то и развалится на запчасти. Витольд Леонидович с блаженным выражением на лице развалился на сиденье рядом с Яной и пребывал в благостном состоянии. Яна заметила, что в карман пиджака он засунул флягу с коньяком.

– Так куда мы сейчас? Ах, да! В культурный центр, чтобы загримировать нашу ловкую сыщицу. Хорошо бы потом в этом гриме, да на сцену!

– Размечтался. Для этого талант надо иметь, – весьма нервничала за рулем старого драндулета Яна.

– А вот у тебя точно талант! Великой актрисой могла бы стать! Думаю, зрители тебя бы обожали.

– Спасибо на добром слове. Но учти, что загримироваться придется и тебе.

– Что за новости? Зачем?

– Так ты же со мной. Мартин тебя тоже может узнать.

– А что, это может быть даже интересно! – довольно улыбнулся Витольд Леонидович. Ты сможешь сделать из меня красавца, как Ален Делон?

– Я тебе не профессиональная гримерша, – ответила Яна, резко выворачивая руль в сторону. – Сделаю всё, что смогу, особых красот не обещаю, не обольщайся. Чёрт, что у тебя за машина? И как ты только на ней ездишь, ей же на свалке самое место.

Витольд Леонидович отрицательно качнул головой.

– Ну так уж и на свалке… Еще побегает старушка…

Яна только вздохнула, судорожно сжимая руль.

Яна надела темно-коричневое платье с кружевным воротничком, под который приколола пластмассовую брошечку с цветным стёклышком, а для Витольда Леонидовича подобрала несколько заношенный, светло-серый мешковатый костюм и голубую рубашку в крупную полоску, застёгнутую у шеи на пуговку.

– Мне только гармошки не хватает, – усмехнулся Витольд Леонидович. – Как у деда на завалинке.

До ресторана Мартина они доехали очень быстро. Всю дорогу Витольд Леонидович еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос.

– Ты бы себя видела! Лихая бабулька за рулем!

– А ты бы видел себя! – хмыкала Яна. – Хорошо смеётся тот, кто над собой смеётся первым. Я смотрю, у тебя прямо пропорциональная связь: чем меньше остается коньяка в твоей фляжке, тем веселее ты становишься. Ты смотри, не напейся. И окно закрой: ветер дует, усы отклеятся.

– Кто не работает, тот не ест. Потому что пьёт.

Яна знала, что заведение Мартина весьма демократичное и команда у него отличная, состоит из доброжелательных людей. Поэтому двух стариков спокойно пропустили пообедать.

– Ты не перестаралась с гримом? Я уж думал, что фейсконтроль мы не пройдем, – ворчал Витольд Леонидович.

Они сидели за столиком и выглядели как старая супружеская пара. Яна убрала свои длиннющие волосы под седой парик а-ля лохматая Пугачёва. Витольд Леонидович поглядывал на Яну с явной опаской, вид у нее был несколько безумный. Лицо Цветкова тоже загримировала и выглядела женщиной далеко за семьдесят. Витольду Леонидовичу Яна сделала лысину, по бокам которой свисали лёгкие прядки волос, приклеила усы и бороду. Он морщил седые густые брови, клей высох, стянул кожу, и Витольд Леонидович непроизвольно трогал брови рукой.

– Перестань нервничать, – одёрнула его Цветкова. – Ты неотразим.

– Ты видела себя в зеркале? – не утихал Витольд Леонидович. – Да! Невольно станешь философом. Время – лучший лекарь, но отвратительный косметолог.

– Тебе что, грим не нравится? Так гримировали лешего в детском спектакле, очень даже симпатично.

– Да? Ты находишь? У меня от клея всё лицо стянуло.

Яна погладила друга по руке.

– Да ладно тебе. Потерпи, не маленький. Смотри, официантка идет… Кажется, ее зовут Ксения. Интересно, узнает она меня или нет?

– Да тебя сам черт не узнает, не волнуйся.

– Здравствуйте. Рады приветствовать вас в нашем ресторане, – мило улыбнулась посетителям Ксения. Что вам можно предложить? У нас хороший бизнес-ланч от трехсот рублей, – предложила она экономный вариант и положила перед ними меню.

– Бизнес-ланч? Нет… – открыл меню Витольд Леонидович.

– Когда сделаете выбор, пожалуйста, нажмите кнопку вызова, и я сразу же к вам подойду.

Ксения отошла к соседнему столику.

– Не узнала, – шепнула Витольду Яна, наклонившись к нему.

– Да тебя и мать родная не узнала бы.

– Мать свою дитятку всегда узнает, – ответила Яна, изучая меню. – Рекомендую на горячую закуску морские гребешки с пюре из батата, белыми грибами и трюфельным соусом, тёплый салат с осьминогом, щи из щавеля с перепелиным яйцом, а на горячее – стейк из тунца на гриле. – Яна закрыла меню. – А на десерт можно заказать меренговый рулет с ягодами.

– Эй, ну хватит! Тут всё будет вкусно, я уже понял, – нажал на кнопку вызова официанта Витольд Леонидович. – Только бы не забыть…

Через секунду Ксения оказалась рядом и открыла свой блокнотик.

Витольд Леонидович сделал заказ, Яна попросила принести ей горячие устрицы со спаржей, крем-суп с раковыми шейками, малиновое суфле и воду без газа.

– И принеси мне, дочка, еще грамм сто коньяка, – попросил Витольд Леонидович. – А бабке моей не надо, женщины у нас боролись, боролись за равноправие, вот и доборолись. Она у меня сегодня за рулем.

– Понимаю, – улыбнулась Ксения и ушла выполнять их заказ.

– Как же у меня чешется лицо. Просто сорвал бы всё это, – пожаловался Витольд Леонидович.

– Бывает такая реакция на клей, на который клеится борода и усы. Потерпи. Ой, всё, он идет!

Яна знала привычки Мартина. Примерно в одно и то же время он обедал у себя в ресторане за одним и тем же столиком, который возвышался на небольшом подиуме и на котором всегда стояла табличка «Резерв».

– Тише-тише! Ты даже под пудрой побелела вся, – сказал ей Витольд Леонидович и скосил глаза на Мартина.

На Мартине были темно-серые брюки и синее поло. Ксения подошла к нему, улыбаясь во все тридцать два зуба. Мартин улыбнулся в ответ, они перекинулись парой слов, и официантка отправилась на кухню. Яна предположила, что Мартин мог попросить ее принести обычный бизнес-ланч, чтобы перекусить на скорую руку и бежать дальше по делам.

– Все-таки здоровый он у тебя. Просто качок, рост, плечи, бицепсы…. Я бы с ним связываться не стал, – прошептал Яне Витольд Леонидович.

Она отмахнулась:

– Не мешай смотреть…

Мартин достал телефон, в кармане у Витольда Леонидовича заиграла музыка.

– Дьявол! Он мне звонит! Отвечать? Не отвечу, еще помчится проверять.

Тут к ним подошла Ксения с подносом. Витольд Леонидович переглянулся с Яной и ответил на звонок старческим, скрипучим голосом:

– Да, милок.

– Какой я тебе милок? – рассердился Мартин. – Что у вас опять происходит? У Яны телефон не отвечает. Вы где?

– Где… в морге, где ж еще, – вздохнул Витольд Леонидович.

Тарелка с горячими устрицами дрогнула в руке официантки.

– Что-то вам еще нужно? – спросил Мартин.

– Зачем ты столько еды нам прислал? Кто это всё есть будет? Ах, да! Бабке моей, Яне, нужен матрас поудобнее, а то все кости отбила за ночь. – Витольд отнял телефон от уха и прикрыл его ладонью, шепотом обращаясь к официантке: – Ох, уж эта молодежь! Внучок вон отправил бабку, ну не на кладбище, а в морг. Из-за квартиры всё, из-за квартиры. А я вот узнал и вступился. Мы-то с ней давно в разводе, но всё равно не чужие же друг другу люди!

Ксения вытаращила глаза.

– Господи, кошмар какой. В морг живую бабушку?

Витольд Леонидович снова приложил телефон к уху. Яна наконец-таки нашла под столом его ногу и с силой надавила на нее. Она даже вспотела под париком от той чуши, что нес Витольд Леонидович.

– Ой! – вскрикнул в трубку.

– Витольд Леонидович! Как там тебя уменьшительно-ласкательно? – спросил Мартин.

– Не надо меня ласкать.

– Витя? Вильдя?

– Зови просто Витольд.

– Слушай, Витольд, ты с утра мухоморами не закусывал? Ты что несешь? Что у тебя с голосом? О какой бабке речь? Ты там весь коньяк выпил, что ли? – напрягся Мартин. – Где Яна? Немедленно дай мне с ней поговорить!

– Тебя внучек просит, – Витольд Леонидович протянул Яне телефон.

Яна со всей ненавистью посмотрела на приятеля, но делать было нечего. Как назло, Ксения застыла над ними ошарашенным столбом. Витольд Леонидович опомнился и повернулся к официантке:

– Спасибо, вы свободны.

Девушка вздрогнула:

– Извините, как скажете… – И отошла от них.

– Алло, – сказала Яна своим голосом в телефон. – Мартин?

– Янка! Ну наконец-то! Что у вас там происходит? Как ты? Витольд тебя не достает? Он, вообще-то, в себе? Мне подъехать?

– У меня голова кругом пошла от твоих вопросов. Все у нас хорошо, Витольд Леонидович меня не обижает. Еды нам больше не надо. Есть какие-то новости?

– Нет пока, – несколько успокоился Мартин, услышав ее обычный голос.

– Ты береги себя, – напомнила ему Яна.

– А ты из морга не выходи, чтобы я понимал, что ты в безопасности. Это самое важное. Целую тебя.

– Я тоже. Пока, – ответила Яна и отдала телефон Витольду Леонидовичу. – Боже! Какой стыд! Сидим рядом и так нагло обманываем!

– Сама этого захотела. А что ты такая грубая? Отдавила мне ногу! Я в кино такое видел, когда женщина хочет привлечь внимание мужчины, то она так изящно трогает ножкой его ногу под столом. Ты, вроде изящная женщина, а наступила, словно слониха, – пожаловался Витольд Леонидович.

– Тебе надо меньше фильмов смотреть, особенно эротической направленности, – ответила Яна, вытирая пот со лба льняной салфеткой. – Я хотела остановить твой монолог. Еще немного, и официантка подумала бы, что мы сбежали из психушки. А еще говорил, что у тебя нет артистического таланта, а тут просто понесло. Звезда импровизации!

– А что мне оставалось делать? Надо было хоть что-то отвечать, – возразил Витольд Леонидович, залпом опрокидывая рюмку коньяка.

Яна посмотрела на Мартина и увидела, как к нему подошла светловолосая девушка. Яна сразу же ее узнала кондитера Василису.

Витольд Леонидович тут же отметил фигуру девушки:

– Ого! Вот это Мэрилин Монро! – чуть ли не присвистнул он.

– Держи себя в руках. Он что, с ней встречается? У них свидание? – запаниковала Цветкова.

– Какая ты ревнивая! Ты же взрослая женщина! Ты что? Он же не будет сидеть на привязи дома. Человек занимается бизнесом, постоянно общается с людьми, да и, как мне показалось, Мартин от природы человек очень коммуникабельный, в отличие от тебя и меня.

– Я знаю, что у них были отношения, Василиса даже ждала от него ребенка, – сказала Яна.

– Даже так? Ну, мало ли что там раньше было? Ключевое слово «было», понимаешь?

Василиса подсела за столик, она что-то мило ворковала и как бы невзначай взяла Мартина за руку. Сердце Яны остановилось. Мартин смотрел на собеседницу совершенно спокойно и, мило улыбаясь, убрал свою руку.

– О чём они говорят? – снова начала потеть под париком Яна.

– Странная ты. А что он должен делать? Орать? Истерить? Прогонять ее? Тем более она его служащая. Правда, мне кажется, что девушка активно клеит своего хозяина, откровенно флиртует с ним. Девка-то пикапер. А Мартин холоден и спокоен, ему всё равно. Человек просто соблюдает правила приличия. Если у мужчины были отношения, то у порядочных мужчин остается некоторое чувство ответственности за женщину, которая ему доверилась.

– А ты, я смотрю, прямо знаток женщин, – усмехнулась Яна.

– Ты даже не представляешь насколько, – совершенно серьезно ответил Витольд Леонидович, посмотрев на Яну таким проницательным взглядом, словно она находилась под рентгеновскими лучами. – А ты что думаешь, Цветкова, что к нему бабы не пристают и не оказывают знаки внимания? – продолжал Витольд Леонидович. – Да с таким мужчиной флиртуют каждый день! Вопрос не в женщинах, которые всегда были, есть и будут вокруг него, вопрос в нем. Я думаю, что он давно свой выбор сделал. Я же видел, как он на тебя смотрел. Сейчас во взгляде на эту Василису у него нет и одного процента тех чувств, что вызываешь в нем ты, Цветкова. Только ты этого не ценишь.

– Я ценю, но я словно не могу переступить через какой-то барьер, – призналась Яна.

– Наберись смелости и перепрыгни.

– Посмотрим. У тебя борода отклеивается. Жир попал, наверное.

– Смотри, Мартин уже собирается уходить. Что-то он не очень долго беседовал с этой особой, – сказал Витольд Леонидович. – Не завязался у них интересный разговор. Что дальше-то?

– Продолжаем следить.

– Ты как это себе представляешь? Кто тебя в таком виде пустит к нему в офис? А если он сейчас на мотоцикле умчится? Ты знаешь, с какой скоростью он гоняет? Конечно, знаешь. Мы на моей колымаге и ста метров за ним не продержимся.

– И что же делать? – спросила Яна.

– Раньше надо было думать, когда ты всё это затеяла. Давай вернемся в морг. Нет, ты пойми, я бы с удовольствием тебя отвез к себе домой. Там не бог весть что, но хоть вода горячая есть. Но надо выполнять распоряжения начальства и сидеть там, где нам сказали. А самое главное, что-то мне подсказывает по виду твоего опечаленного принца, что он не выдержит, сейчас что-нибудь купит, чтобы растопить айсберг твоего сердца, например, охапку цветов, и обязательно заскочит к нам на огонек. И нам с тобой лучше находиться по месту назначения, чтобы его не нервировать.

– Ты так думаешь? – заулыбалась Цветкова. – Я с тобой полностью согласна. Доедай и быстрей поехали назад.

– Смотри-ка, как разрумянилась. – Витольд Леонидович еще раз бросил взгляд на Василису, которая разговаривала с какой-то официанткой, и полез в карман за кредитной картой.

Они вернулись в машину, Яна с трудом завела мотор под комментарии Витольда Леонидовича:

– Ну, давай-давай, детка. Наберись сил для последнего рывка.

Перед больницей Яна остановилась и достала из сумки ватные диски с едкой пахучей жидкостью.

– Что ты собираешься делать? – спросил патологоанатом.

– Грим снять. Ты же не хочешь в таком виде на работу заявиться? Напугаешь покойников.

Целый час Яна потратила на это ответственное дело.

– Тьфу! Этот клей у меня и в носу, и в ушах, снимать грим оказалось еще неприятнее, чем гримироваться, – капризничал Витольд Леонидович. – А этот едкий запах теперь будет преследовать меня в машине.

– А ты, как все артистические личности, капризен и впечатлителен, – заметила Яна.

– Я уже стал артистической личностью? Просто расту на глазах! – удивился патологоанатом.

– Ты великая личность! Монументальная! – подбодрила Яна, проводя ватным диском по его носу, словно ставя последнюю точку. – Олег Адольфович утверждал, что ты гений! А я ему верю, так как знаю много лет.

– Прямо-таки и гений? Я просто чувствую, как у меня начинает что-то расти, только пока не понимаю, что: то ли рога, то ли крылья, то ли копыта, – ответил Витольд Леонидович.

– Надеюсь, что крылья. Рогов вокруг и так достаточно, – вздохнула Яна. – Всё, пошли!

Грим-то они сняли, а вот одежда на них осталась прежняя, допотопная. Витольд Леонидович вместе с Яной направились к шлагбауму, сторожившему въезд на территорию больницы. Около входа в морг стоял крупный мужчина в белом халате и курил.

– Черт! Не успели проскочить, заметил, – задергался Витольд Леонидович.

Мужчина, увидев их, резко бросил окурок в сторону и понесся навстречу.

– Вот он! Витольд, ты с ума сошел? Мне с утра уже весь мозг вынесли! Что в твоем хозяйстве происходит?

– Матвей Григорьевич – наш главный врач, – успел шепнуть Яне патологоанатом, хотя она уже сама поняла, что это начальник.

– А что случилось, Матвей Григорьевич? К чему суета? – спросил Витольд Леонидович.

– Мне сообщили, что в наш морг привезли продукты, а буквально десять минут назад доставили два анатомических матраса. Что происходит, уважаемый? Это же не для покойников? Ты что, там вечеринки устраиваешь?

– Матвей Григорьевич, это спонсорская помощь. Матрасы для ночных дежурств, невозможно же на пластиковых сиденьях спать. А продукты для больных, я уже всё отправил по отделениям.

– Я буду разбираться! Если бы не твои заслуги перед отечеством, медициной вообще и моей больницей в частности… – многозначительно посмотрел главврач на патологоанатома и, казалось, только сейчас заметил его костюм. – А во что это ты вырядился? И кто эта дама? – Матвей Григорьевич наконец-то, выпустив пар, смерил Яну взглядом с головы до ног.

– Яна Карловна, – представилась она. – Я невеста Витольда Леонидовича.

Кустистые брови главного врача поползли вверх. Патологоанатом был человек не совсем обычный. Он был завидным женихом, но с большими странностями. С кем только его ни пытались познакомить. Сам Матвей Григорьевич однажды решил свести местного светилу со своей племянницей, тоже доктором-терапевтом. Девица звезд с неба не хватала, выучилась на платном и пристроилась в поликлинике исключительно благодаря связям дяди. На импровизированном свидании в кафе Витольд сидел с кислой миной на лице. Претендентка в невесты болтала без умолку, несла какую-то чепуху. Витольд скучал и нервничал. Он смотрел на раскрасневшуюся дурочку и думал: «Она будет гробить своих пациентов, а я буду их потом вскрывать и писать липовые заключения, чтобы прикрыть свою жену. Такой семейный подряд».

И вот на тебе! Невеста!

– Ну… поздравляю, конечно. Неожиданно, – растерялся главный врач. – Вы подходите друг другу, и лица у вас одинаково красные. Вы, случайно, не аллергики, нет? Ну, ладно, работайте, мне пора.

Главный врач отправился в административный корпус, три раза оглянувшись на странную парочку. Яна и Витольд Леонидович, взявшись за руки, мило улыбались ему вслед.

– Мы похожи на влюбленных голубков? – спросила Цветкова.

– Скорее на придурков, а лица у нас, действительно, как помидоры. Это от твоей гадости для снятия грима. Ладно, пошли. Быстро твой Ромео выполняет твои просьбы. Уже и матрасы прислал. Почему два?

– Про тебя не забыл, – хмыкнула Яна. – Мартин он такой, он обо всех позаботится.

– Ты укройся в дальней комнатке и займись, чем хочешь, там есть телевизор, чайку попей.

– Не хочу я чаю! Сколько можно есть и пить? – возмутилась Цветкова.

– А я люблю поесть, грешен. А чем еще заниматься в свободное от работы время? Кстати, о работе. Мне надо провести два вскрытия.

– Я поняла! Я из дальней комнаты и носа не покажу! – сразу же откликнулась Яна и убежала в указанном направлении.

Она включила телефон, поставила его на подзарядку и стала ждать звонка от Мартина. По телевизору фоном шел какой-то сериал про любовь. Может, сказалось нервное перенапряжение, предыдущая бессонная ночь на твердом диване или еще что-то, но Яна заснула, да еще так глубоко и хорошо, без всяких сновидений и кошмаров. Очнулась она оттого, что Витольд Леонидович тряс ее за плечо.

– Яна, проснись! Эй! Открой глаза! Темно уже. Что ты ночью будешь делать?

– А что случилось? Мартин звонил? Как же я уснула! – протёрла глаза Яна.

– Помоги мне. Следователю стало плохо. Только на секционный стол не смотри, а то нашатыря на всех не хватит. Не думал, что у нас следователи такие чувствительные. Посмотрел на труп – и в обморок. Хватай его за ноги.

– Ой, так это же Петр Иванович! – удивилась Цветкова, хватая следователя за ноги, а Витольд Леонидович подхватил бедолагу под мышки.

Они проволокли Петра Ивановича в комнату, где она спала, и опустили на еще нераспечатанный матрас в пластике. Ольшанский открыл глаза.

– Ой, что-то мне нехорошо, вроде видел трупы, и не раз, а тут что-то закачало меня…

– Ничего, бывает, – Витольд Леонидович открыл дверь и крикнул санитару: – Гена, закончи там, убери всё! И можешь быть свободен.

Петр Иванович присел, держась за сердце.

– Всё-всё, отпустило. У вас всё спокойно?

– Как в морге, – заверил его Витольд Леонидович.

– Яна, тебе Мартин не звонил? – спросил Ольшанский.

– Нет, а что? – Яна вытащила телефон. – Я тут заснула не вовремя. Господи!

– Что? – вскинулся следователь.

– Ни одного сообщения от Мартина и ни одного пропущенного! – воскликнула Яна. – Так никогда не было! С ним что-то случилось! Так и знала! Я чувствовала! Где он?

– Успокойся! Яна, возьми себя в руки, – подошел к ней Витольд Леонидович и встряхнул за плечи.

– Петр, ты приехал сообщить, что Мартин пропал?

– Да. Надеялся, может, он у вас. Телефон недоступен, его нигде нет, и он никому не звонил.

– Как так? В свете последних событий вы же знали, что ему грозит опасность! Надо же было охранять! – заплакала Яна.

– Да охраняли его. Была «наружка» у его клуба. Опытные сотрудники. И всё вроде было в порядке, пока после обеда он не выскочил как сумасшедший из ресторана и не уехал. Да! «Наружка» не справилась, он ушел от них профессионально на большой скорости, может, даже заметил слежку. Скорее всего, заметил. Он умеет профессионально уходить от слежки.

– Ну, как так-то? Ищите мотоцикл! Ищите машину! Вы хоть что-то делаете? – не могла себя взять в руки Яна. – Вы что, не понимаете, что каждая минуту на счету? Ему же кровь могут всю выкачать! Маньяк добрался до него!

– Конечно, мы работаем, – попытался успокоить Цветкову Петр Иванович. – У нас уже есть подозреваемые.

– Кто? Кто это? Я его знаю? Скажи! Может, я знаю, где его найти!

– Мартин обедал в ресторане. Рядом с ним находилась странная парочка. Ушли сразу же после него. Возможно, действовала банда, – сказал Петр Иванович и показал свой телефон. – Вот, служба наружного наблюдения прислала фотографию. Знаешь их? Хотя вряд ли. Не твоя возрастная категория.

Витольд и Яна посмотрели на фотографию, а потом друг на друга.

– Борода уму не замена… – протянул Витольд Леонидович, потому что Яна вообще потеряла дар речи. – У меня две новости: плохая и очень плохая. С какой начать?

– Вы знаете их? Ну хорошо. Давай постепенно повышать градус. Начинай с плохой, только для кого? – спросил Петр Иванович.

– Для следствия. Эти двое ряженых – мы с госпожой Цветковой. Да-да, в гриме. Яна тоже хотела приглядеть за любимым, чтобы удостовериться, что с ним всё хорошо. Вот мы и заявились в ресторан, – сообщил патологоанатом.

– Да вы что? – оторопел Петр Иванович. – Вы издеваетесь? Как это?

– Грим из моего родного ТЮЗа – и перед вами ведьма и дед Лесовик, – наконец разлепила губы Яна, с ужасом думая только о том, что у следствия нет ни одной ниточки.

Была одна, и та оборвалась. А еще она подумала, что только навредила Мартину. Не заявись они к нему в таком экстравагантном виде и не отвлеки они все внимание на себя, возможно, под наблюдение сыщиков попал бы настоящий преступник.

– Вам же было сказано сидеть здесь и не высовываться! – повысил голос следователь, тоже понимая, что оперативники лопухнулись, переключив внимание на странную парочку. – Хотя к кому я обращаюсь? Это же Цветкова! Ей и закон не закон, и слово – не слово.

– Я не хотела. Просто убедиться бы… – шмыгнула носом Яна.

– Убедились? А мы все силы задействовали, машину ищем. Номера грязью заляпаны.

– А чего ее искать? Моя машина вон с торца морга припаркована, – ответил Витольд Леонидович.

– Тьфу! А что за совсем плохая новость? – спохватился расстроенный следователь.

– Так мне придется извиниться перед Яной. Я назвал ее не очень хорошей гримершей. А тут такой ажиотаж. Хороший грим-то был! – пояснил патологоанатом.

– Ты еще смеешь шутить? – на мгновение перестала плакать Яна. – Тебе смешно, а Мартина сейчас, может, убивают!

– Я не шучу. Я прошу прощения серьезно. И потом, не надо хоронить Мартина раньше времени. Он – крепкий малый, и его ждет очень хороший бонус в твоем лице. Он не умрет, – подбодрил ее Витольд Леонидович.

– Яна, – сказал Петр Иванович, – может быть, это не очень хорошее утешение, но из трех покушений только одно со смертельным исходом.

– Я поняла. Больше шанс, что его просто покалечат, а не убьют, – ответила Яна.

– Значит так! Сидеть здесь и нюни не распускать! А мы будем искать Мартина! – встал Петр Иванович.

– Я с тобой! Я не буду сидеть, как крыса в норке, зная, что любимый пропал, – вызвалась Цветкова. – Теперь меня здесь никто не удержит. Я должна ему помочь.

– Яна, не хватало, чтобы еще и ты сгинула! Мартин тоже говорил, что с ним ничего не случится! Я запрещаю. Оставайтесь здесь. Будут новости, я вам сразу же сообщу. – Петр Иванович пошатнулся и вышел.

– Что делать? – умоляюще посмотрела на патологоанатома Яна.

– Я почему-то чувствую и свою вину, повелся на этот идиотский грим, умеешь ты, Яна, уговаривать. Я обещаю тебе, что помогу.

– Чем? – спросила Цветкова.

– Ты можешь мне не верить, но у меня очень развито логическое мышление, я просто им не пользуюсь, оно мешает жить, но сейчас я его включу. Ты сейчас успокойся, позвони близким людям, это вводит организм в равновесие, и по ходу рассказывай мне всё о Мартине.

– Что именно? – не очень поверила ему Яна.

– Всё, что угодно, про вас, почему расстались, всё, что сможет сдвинуть мой мозг с мертвой точки. Ты слышала, что сказал Ольшанский? Они пробили телефон Мартина, чтобы отследить его последний контакт, после которого он уехал.

– И кто это был? – спросила Яна, чувствуя, что внутренняя дрожь не унимается.

– Гениально! Ему позвонили с его же телефона. На Мартина оформлено несколько телефонных номеров и этот звонок был с одного из этих телефонов. Концов не найти. Но я буду думать.

Яну не очень утешало, что это единственное, на что она должна была рассчитывать. Сердце ее просто разрывалось на части. И словно близкие ей люди почувствовали это и позвонили.

Сначала позвонила мама из Волжска, сказав, что она знает, что Яна застряла в Питере, спросила, всё ли у нее хорошо и что ей привезти, потому что через день она приедет со спектаклем. Чтобы снова не сорваться на слезы, Яна не стала ей пока ничего говорить про Мартина, а попросила привезти своего большого медведя.

– Ты у меня в детство впала, что ли? Хорошо, привезу твоего Мишу.

«Я обещала его подарить. Может, если появится медведь, объявится и Мартин?» – подумала Яна.

– Ты где сейчас живешь? – уточнила мама. – У Мартина или в отеле?

Яна испуганно посмотрела на Витольда Леонидовича, который с умным видом опять что-то уминал, открыв бутылку виски.

– Я? Да найдемся. Позвонишь мне, я всегда сейчас на связи, – ответила Яна, сглатывая нервный ком в горле.

После мамы позвонила Ася, впервые сама за долгое время.

– Привет, подруга, рада тебя видеть, то есть слышать, – вздохнула Яна.

– Я завтра приеду в Питер навестить Виталия, – сказала ей Ася. – А то как-то нехорошо. Я долго думала, взяла себя в руки, многое переосмыслила.

– Вот и правильно! Вот и молодец! Я всегда знала, что ты умная женщина. Зачем на всякие глупости внимание обращать? – поддержала подругу Яна, но всё оказалось не так радужно.

– Ты меня не поняла, Яна. Я никогда не буду с ним вместе. Пусть он живет в своей любви к тебе, но ни нашу дружбу, ни дружбу с Виталием я терять не хочу, и не буду. Всё останется, как раньше. А сейчас мой друг в больнице, а я, как последняя свинья, его не навещаю, вот я и приеду. С тобой тоже встретиться хочу. Яна, мне позвонила только что твоя мама и сообщила, что у тебя что-то случилось. Ей не понравился твой голос. А то, что ты не бросилась убеждать меня вернуться к брошенному мужу, который был не в себе, когда признавался в любви к тебе, так это и меня наводит на грустные мысли. Я согласна с твоей мамой: с тобой что-то случилось.

– Ася… не могу сейчас, приедешь – поговорим. А, может, всё уже и разрешится, дай бог, – ответила Яна.

– Слушай, я могу чем-то помочь? Могу вылететь срочно.

– Нет, Ася. Ты мне не поможешь, до встречи.

Яна опять набрала номер Мартина, и снова эти ненавистные длинные гудки. Она подошла к столу Витольда Леонидовича и обессиленно опустилась на стул.

– Перекуси, выпей, сбрось нервное напряжение. От тебя идет волнами негатив, – сказал Витольд Леонидович, закусывая одесской колбасой и свежим чесноком.

– Как ты можешь есть? Впрочем, тебе Мартин никто, ты не переживаешь, – махнула рукой Яна.

– Я работаю головой, а для мозга необходимо питание. А то, что ты так нервничаешь, как это поможет делу? Только здоровье себе испортишь, нервы – это страшная вещь. Философски надо ко всему подходить. Мы все когда-нибудь перестанем спешить, когда жизнь закончится. А пока не закончилась, надо делать паузы. И ты зря считаешь, что мне всё равно. Я привязался к тебе, ты удивительный человек, Яна. Ты настолько прямая, честная и открытая, что сразу понимаешь, что тебе можно доверить ключи от машины, от квартиры, рассказать все свои секреты, взять тебя в разведку. Поэтому я принял твои проблемы близко к сердцу, ближе, чем это возможно, и начал тебе сопереживать. Ты не заслуживаешь этого кровавого парусника. И я чувствую, как тебе больно, и от этого мне тоже становится больно. Поэтому, ты поверь, я напрягу, как говорил месье Пуаро, все свои серые клеточки в мозгу. А коньяк… так это мне не мешает. Выпей, расслабься.

– Не могу, извини. Ничего в горло не лезет.

– Ты такая субтильная, пара лишних килограммов тебе не помешают.

– У меня такое строение, Витольд. Я всегда была худенькой, уж поверь мне. Но ты меня успокаиваешь, говори мне, говори…

– Не буду, пока не выпьешь и не пойдешь спать. Утро вечера мудренее.

Яна выпила три рюмки коньяка и начала рассказывать про Мартина, как просил Витольд, просто всё подряд, что приходило ей в голову. Она плакала, смеялась, язык ее заплетался всё больше и больше. Вскоре она совсем сомлела. Витольд Леонидович помог ей улечься на новый матрас. Он хотел уйти, но Яна схватила его за руку.

– Как я могу спокойно спать? Мартин так заботился обо мне, стоило только попросить, сразу купил матрас, а сам сейчас нуждается в помощи, а я тупо лежу на его матрасе. Лежать на нем, словно в его объятиях.

– Успокойся! Это нервы. Всё будет хорошо, я уверен, что твой Мартин жив, по крайней мере, пока.

Яна еще что-то лопотала, а потом погрузилась в тяжелый, липкий сон. Во сне она металась по какому-то дому, в котором одна комната была похожа на ее квартиру в Волжске, другая – на квартиру в Москве, коридор – как в квартире Мартина. Ей было плохо, душно, темно и страшно. Она кружилась по жуткому знакомому и одновременно чужому помещению в поисках Мартина и наткнулась на женщину с большим беременным животом. Яна ее не знала.

– Вы не видели Мартина? – спросила женщину Яна.

– Нет, но его частичка всегда со мной, – ответила беременная и положила ладонь на свой живот.

Яна отшатнулась в испуге, обернулась и увидела, что за ее спиной тесно стоят женщины с грудными младенцами на руках. У них были суровые непроницаемые лица и распущенные волосы – рыжие, черные, седые, светлые… Невидимый ветер шевелил их, и от этого Яне стало еще страшнее.

– Где Мартин? – спрашивала Яна, глядя в их пустые, мёртвые глаза. И услышала ответ:

– Он здесь…

Яна заметила, что женщины постепенно, медленно и неотвратимо сдвигают свой круг вокруг нее, она всё ближе и ближе видела их белые водянистые глаза, непомерно длинные костлявые руки, в прорези кривых ртов мелькали оскаленные зубы.

– Мартин! – вскрикнула она в отчаянии.

Одна из женщин вдруг резко кинула ей ребенка. Яна непроизвольно кинулась за ним и поймала в сантиметре от пола. Она прижала малыша к себе, чувствуя, что сердце сейчас вырвется у нее из груди. Неожиданно женщины с застывшими лицами и звериными оскалами одна за другой стали кидать ей своих детей.

– Бери! Лови! Давай!

А Яна не могла их поймать, потому что для этого ей надо было оставить того, который у нее уже был на руках. И дети с глухим стуком падали возле ее ног. Яна посмотрела на младенца, которого она спасла, и с ужасом увидела, что это обычная детская кукла, резиновый пупс. Хотя могла поклясться, что до этого момента ребёночек шевелился и даже что-то лепетал.

Яна закричала от кошмара и проснулась. Сердце ее бешено стучало, руки тряслись.

В комнате царили полумрак и мёртвая тишина, нарушаемая водой, которая мерно со стуком падала из крана на металлическую раковину. На улице качающийся уличный фонарь пытался разогнать ночную тьму. Витольд Леонидович мирно похрапывал на полу, точнее, на матрасе в полиэтилене. В глазах Яны что-то запульсировало. Она даже не сразу поняла, что это мигает ее телефон.

– Кто это? – схватила она трубку, спросонья отвечая хриплым шепотом.

После небольшой паузы она услышала шипящий изменённый мужской голос:

– Если хочешь увидеть своего Мартина живым, то через два часа будь по адресу… Ты должна прийти одна. Смотри, не допусти ошибку, я не люблю шутить. Повторяю, ты должна быть одна, иначе…

Разговор прервался.

Несколько секунд ей понадобилось, чтобы понять, что она не спит и что ее реально вызывает маньяк. Первой мыслью было сообщить в полицию, но она тут же отогнала ее прочь. Одна так одна, у нее не было выбора, время неумолимо отсчитывало минуты.

Яна быстро надела платье, стянула волосы в хвост, взяла туфли на шпильках в руки и на цыпочках вышла мимо мирно похрапывающего патологоанатома в коридор.

– Прости… – вздохнула она. – Прощай, Витольд. Ты мне на самом деле помог.

Она взяла со стола ключи от его машины и аккуратно прикрыла за собой входную дверь.