Жену своего бывшего мужа Ричарда Яна увидела в холле больницы. Она сидела, словно манекен, сложив руки на коленях. Глаза Людмилы были стеклянными, лицо словно окаменело. На эту очень красивую и приятную женщину с густыми светло-русыми волосами чуть ниже плеч и большими зелеными глазами сейчас было больно смотреть. Яна кинулась к ней.

– Люда! Ну что? Что там?!

Людмила несколько дольше, чем положено для идентификации личности собеседницы, посмотрела на Яну.

– Яна, ты?! Горе-то какое! Господи, Ричард! Ему так плохо! Я хочу умереть!

– Что ты, что ты! Люда, возьми себя в руки! Он не умер, он здоровый, сильный мужчина, он выкарабкается! Что ты себе придумала? Соберись! Ты ему нужна. Наши дети не останутся без отца!

Потом минут пять они рыдали друг у друга на плече. Яне самой было плохо всю дорогу. Если бы она умела молиться, то она бы сейчас постоянно молилась. Слезы бесконечным потоком текли из ее глаз. Ее очень многое связывало с Ричардом Тимуровичем Алисовым. В браке с ним она провела много лет. Мало того, Яна два раза выходила за него замуж. Ричард стал отцом ее сына, вообще он был потрясающим мужем и отцом. Перед Яной пронеслась вся их жизнь. Она сама его добивалась. Просто ошарашила Ричарда своим напором, закрутила ему мозги, и Ричард влюбился. Он поверил ей, а она его предала. Они изначально были очень разные. Мама Яны очень радовалась их браку, ведь Яна наконец-то выбрала в мужья подобающего человека: серьезного, порядочного, мужественного бизнесмена. Только домработница Агриппина Павловна с первого дня предрекала этому браку скорый конец. Ричард очень много значил для Яны, он и после развода остался настоящим другом и отцом. Сын Владимир жил то у отца, то у матери и очень любил обоих родителей. Представить, что будет с сыном, если Ричард умрет, было просто невозможно. Яна чувствовала боль и отчаяние жены Ричарда, у которой тоже есть ребенок. Людмила души не чаяла в своем муже. Яна очень хотела поддержать Людмилу, но сама пребывала в отчаянии.

– Как это могло произойти? Как?! Ричард – очень аккуратный водитель, – плакала Люда, и Яна могла подтвердить каждое ее слово.

Более осторожного водителя, чем Ричард, трудно было найти. Это Мартин гонял как сумасшедший, и каждая его поездка, чисто теоретически, могла бы стать последней. И представить, что Ричард мог так разбиться, было трудно. Ведь это не в него въехали, а именно он врезался в какое-то бетонное ограждение, машину подбросило, она перевернулась и… Две женщины надеялись, что Ричард будет жить.

– Ты как-то изменилась, – все-таки разглядела ее Люда, с которой Яна была просто в прекрасных отношениях.

– Да я тут замоталась. Голову не мыла несколько дней.

– Я не об этом, у тебя в лице что-то изменилось…

– Так взрослеем, – смутилась Яна.

Через какое-то время к ним вышел хирург.

– Операция закончилось, пациент в палате. Пока в медикаментозном сне. Прогнозов сейчас дать никаких не могу. Всё решат первые сутки, – честно предупредил врач.

– Я эти сутки не переживу, – выдохнула Людмила, руки у нее затряслись.

– Даже не думай о плохом! – одернула ее Яна и обратилась к хирургу: – А мы можем его увидеть?

– А вы кто? Посещение возможно только для родственников.

– Жены.

– Одна бывшая, другая настоящая, – одновременно ответили женщины.

У хирурга брови поползли вверх.

– Уважаю мужика, мне бы так с моими бабами… Мозг выели уже.

– Мы из отряда мозгневыедающих, – ответила Яна.

– Да, ты у нас яркая представительница отряда сразужеголовусносящих и сердцеразрывающих, – произнес Мартин приятным баритоном.

Яна, Люда и доктор обернулись и с изумлением воззрились на двух мужчин. Лицо Мартина было багровым, он слегка заикался, у него дергалось веко, чего раньше Яна за ним не замечала. Витольд Леонидович же был бел, как первый снег, он как-то странно двигался и держался за Мартина.

– Я ему отдал шлем, – зачем-то сказал Мартин, видимо, поясняя свой внешний вид.

– Мы прилетели первым же рейсом. Мартин снова взял мотоцикл в прокат. Он так гнал… Я еле руки смог разжать, чтобы отцепиться от него, – вставил свое слово Витольд Леонидович и добавил: – Несколько раз меня выворачивало.

– Шлем придется выкинуть, а тебя наказать, – посмотрел на Яну Мартин. – Я же просил никуда больше не деваться.

– Я написала, что еду в Москву.

– На деревню дедушке, – передразнил ее Мартин. – Хорошо, что есть Ася, которая тоже в Москве, и она мне ответила.

Доктор нервно передернул плечами.

– Вы… жены, можете навестить своего мужа, но ненадолго. А вас разместить в отделение? – посмотрел на мужчин хирург.

– Зачем? – не понял Мартин.

– Так вам явно медицинская помощь нужна, – предположил врач.

– С нами всё хорошо, – сказал Мартин и покачнулся.

– Это мои друзья – Мартин, Витольд Леонидович, это Людмила, нынешняя жена моего бывшего мужа Ричарда, – представила всех Яна. – А вон там кулер, идите попейте водички!

Доктор ретировался. Ему было недосуг разбираться в этом хитросплетении отношений.

– Как он? – спросил Мартин.

– Неизвестно, – ответила Яна и снова расплакалась.

Мартин прижал ее к себе и обнял.

– Успокойся.

Яна вытерла лицо и повернулась к Люде:

– Вова знает?

– Нет, дети не знают.

– Не надо пока. Пойдет на поправку, тогда скажем, – решила Яна. – Ты иди первая к Ричарду, а я подожду тут… – Она опустилась на кушетку. – Сутки… врач сказал, что ждать сутки. Если опасность минует, я сразу же поеду снимать эти чертовы камни. Скажи Ольшанскому, чтобы подождал сутки, и я вернусь, – попросила Яна Мартина.

– Я позвоню ему прямо сейчас, – пообещал Мартин и отошел в сторонку.

В это время из палаты медсестра вывела плачущую Люду.

– Кто еще хотел повидать пациента? – спросила она. – Только очень быстро.

Яна двинулась в палату, словно сомнамбула, Витольд Леонидович пошел за ней. То ли он боялся остаться один из-за повышенной тревожности, то ли ему просто тупо надо было за кого-нибудь держаться. Яна увидела бледное лицо Ричарда и его голый торс со слегка смуглой кожей, заклеенный в разных местах пластырем с какими-то трубками. К нему были подключены приборы, они пикали и светились экранами.

Яна замерла, было понятно, что человек без сознания. Витольд Леонидович оторвался от Яны и склонился над Ричардом. Он его осмотрел и ощупал, чем вызвал недовольство медсестры.

– Всё! Выходим! – приказала она.

– Яна, он живой, – успокоил Яну патологоанатом.

– Витольд Леонидович, ты приди в себя! Конечно живой! Он же не в морге лежит, типун мне на язык, а в реанимации!

– Я не так выразился, не надо ждать сутки, он обязательно придет в себя. Поверь моему опыту.

– Я очень хочу в это верить.

К ним подошел весьма встревоженный и сосредоточенный Мартин.

– Янка, если мы прямо сейчас не вернемся в Питер, тебя объявят в розыск, и даже мои связи не помогут. Пойми, Ольшанский тоже не сам всё решает. Поэтому поехали. Я не шучу.

– Поехали, – смирилась Яна. – Витольд Леонидович?

– Я пас! Эти ваши гонки! Чуть богу душу не отдал! На мне бриллиантов нет, я отдохну и приеду завтра или послезавтра и уж, явно, с комфортом, – сразу же замахал руками Витольд Леонидович. – А еще надо зайти в гости к моему другу Олегу Адольфовичу.

Мартин потащил Яну на вокзал, и они взяли билеты на первый же «Сапсан» в Санкт-Петербург. Яна вздохнула – ей было приятно находиться рядом с Мартином, она отметила, как все окружающие женщины, от пассажирок до обслуживающего персонала, бросают на него заинтересованные взгляды. Сердце у Яны пело от счастья: Мартин рядом и сразу весь мир прекрасен!

Они сидели в вагоне премиум-класса у окошка друг против друга. «Все-таки нельзя, чтобы при рождении одному человеку давалось столько обаяния, сексуальности. Это вредит жизни», – подумала Яна.

– Почему? – спросил Мартин.

– Я что, это вслух сказала?

– Я услышал.

– Согласен?

– Это как посмотреть. А вообще, что конкретно ты имеешь в виду?

– Тебе льстит женское внимание? – в лоб спросила Яна. – Ты же неглупый. Только не говори, что не понимаешь, о чем я спрашиваю.

– Не буду. Льстит до определенного возраста. Потом привыкаешь и на любые пристойные и непристойные предложения ты уже умеешь ответить. Плохо, что в нашей стране так много одиноких женщин. Но я точно эту проблему один решать не собираюсь, – усмехнулся Мартин и уже серьезно посмотрел на Яну: – А вообще, когда ты влюбляешься и мечтаешь, думаешь и хочешь только предмет своего обожания, одну женщину, всё остальное вообще не имеет никакого значения, даже раздражает. Потому что все, кто предлагают тебе что-то извне, не учитывают, чего же хочешь именно ты. А любой человек имеет право на свой выбор и свои желания. Ты не согласна?

– Согласна, – поспешно кивнула Яна. – Просто у женщин с возрастом это нивелируется, всё меньше и меньше поклонников, а вот к красивым, мужественным мужчинам внимание не угасает.

– Тебе ли жаловаться, ты у нас всегда в центре внимания, – усмехнулся Мартин. – Или ты чем-то недовольна? Кофе?

– Спасибо, буду.

– Девушка, два кофе, пожалуйста, – попросил он проводницу, которая как раз проезжала мимо с тележкой с закусками и напитками.

Мартин скользнул взглядом по волосам Цветковой и спросил:

– Интересно, менты уже нашли, у кого украли бриллианты?

– Мне это совсем неинтересно. Я хочу, чтобы их быстрее сняли с моей головы и чтобы я забыла всё это как страшный сон. И, самое главное, чтобы поправились Виталий и Ричард, – вздохнула Яна.

– Ты не находишь ничего странного? – чуть наклонился к ней Мартин.

– То, что мой первый муж мертв, а мой третий и он же четвертый муж в тяжелом состоянии? Конечно, я думала об этом. Но пришла к выводу, что это просто жуткое совпадение. Юру убили, Ричард сам попал в аварию. Да и Виталий Николаевич никогда моим мужем не был.

– Но собирался им стать. Я до сих пор в страшных снах вспоминаю вашу помолвку, – в глазах Мартина промелькнул какой-то огонек.

Яна прикусила нижнюю губу.

– Согласна. Было дело. Неприятно это, когда с дорогими тебе людьми происходят несчастья. Ты, кстати, тоже поберегись, в свое время и ты сделал мне предложение.

– Считаешь, что спасла меня, отказавшись от замужества со мной? – засмеялся Мартин. – Если это правда, что с твоими мужчинами случается что-то плохое, лучше бы начали с меня.

– Зачем ты так говоришь? – искренне испугалась Яна. Она смотрела на Мартина глазами, полными слез. – Пусть с тобой ничего не случится.

– Тише-тише, что ты? Ничего со мной не случится! Яна, перестань, – он так посмотрел на нее, что слёзы у Яны мгновенно высыхли.

«Сапсан» быстро домчал их до Санкт-Петербурга. Из выхода с вокзала их ожидало такси.

– А ведь это был мой любимый город, – вздохнула Яна, прильнув к окошку, за которым бежал людный Невский проспект.

– Что изменилось? – не понял Мартин.

– То, что меня впервые привезли сюда насильно, – ответила Яна, – а это сразу же вызывает негативную реакцию.

– Предлагаю немедленно поехать к Ольшанскому. Пора, моя дорогая, тебе освободиться от опасного груза.

– Я не против. Для того и приехала.

Мартин взял ее руку и нежно пожал. Яна улыбнулась.

Петр Иванович Ольшанский принял их в своем кабинете. Он пригласил их сразу, как только Мартин сообщил, что они уже в Питере.

– Вы прямо с вокзала? Устали, наверное? Чай? Кофе? – суетился он.

Яна смотрела на него с явной враждебностью.

– Сердишься на меня? – виновато прищурился Петр Иванович.

– Заметно? Очень надеюсь, что заметно! – ответила Цветкова.

– Яна! Я тебя покрывал и даже сейчас покрываю, как могу! Надо мной же куча начальников! С меня голову чуть не сняли, как я вообще допустил, что ты с таким богатством в волосах находишься неизвестно где и не можешь явиться в течение десяти минут. Это очень хорошо, что Мартин понял всю серьезность ситуации, и вы быстро вернулись. Я уже сообщил, что ты на месте, иначе мне бы головы не сносить.

Вместе с ним в кабинете находился парень со стильной стрижкой, которого Петр представил как Арсения.

– Арсений поможет в нашей парикмахерской проблеме.

Яна молча села на стул и мастер приблизился к ней. Он взял прядь ее волос, руки его чуть подрагивали – Арсений волновался. Чувствовалось, что раньше ему не приходилось работать в присутствии следователя. Он путался в волосах Яны, постоянно их дергал, поливал чем-то очень неприятным ей голову и снова тянул, тянул…

– Надеюсь, вы не подменили бриллианты? – пошутил Петр Иванович, решив разрядить обстановку.

– Смешно, – мрачно ответил Мартин, переживающий за Яну.

Та продолжала мужественно терпеть, а когда парень произнес: «Всё», – Яна даже постаралась не обратить внимания на то, как много ее прекрасных волос валялось на полу.

– Все волосы выдрали? Теперь буду ходить с ободранным хвостиком, как крыса, – съязвила она. – Боже, как мне не везёт…

– Уволь, на крысу ты совсем не похожа, – успокоил Ольшанский.

– Да?! – Яна выхватила из сумочки карманное зеркальце и попыталась оценить ущерб. – Мать моя в ботах! Да я почти лысая, как коленка!

– Не утрируй, – сказал Мартин. – Волосы – это не руки-ноги, отрастут. Будут еще гуще.

– С чего бы им быть гуще? – чуть не плакала Яна. – Повыдёргивал с корнями! – бросила она яростный взгляд на Арсения.

Тот потупился:

– Это вы зря.

Яна вскочила.

– Я могу быть свободна?

– До улаживания всех формальностей прошу наш замечательный город не покидать, – ответил Ольшанский.

– Это каких формальностей? – вскинула брови Яна. – Может, мне еще хотят состричь ногти или удалить почку? Или думаете, что я несколько камней проглотила?

Ольшанский вздохнул.

– Мысль неплохая. Только, думаю, глотать камни – дело лишнее. Не надо так сердиться. Протокол есть протокол, его никто не отменял. Никто тебя не подозревает, но в этом деле пока много неясного. Придется задержаться, Янка, ничего не поделаешь. Будем надеяться, что ненадолго.

– У меня муж в реанимации! А другого мужа убили и еще не похоронили! А я должна здесь быть только ради формальностей?! – Яна нервно меряла шагами кабинет.

Петр Иванович устало вздохнул.

– Какие мужья в реанимации, Яна? Мартин, о чем она говорит? Насколько я знаю, здесь жениха, то есть мужа московского чуть не завалили, извините, не убили. Коллега наш.

– Тоже ее бывший ухажер, – ответил Мартин. – Виталий Николаевич Лебедев, давний поклонник эксцентричности, таланта и красоты мадам Цветковой.

Ольшанский встал изо стола.

– Слушайте, у меня голова от вас кругом, честное слово. Женихи, мужья – чёрт ногу сломит!

– А у вас в Питере все такие умные и нервные? – поинтересовалась Яна.

– Так это же культурная столица, – сказал Петр Иванович. – Слушай, Цветкова! А, может, это ты его… ну, того самого? Обидно стало! Любил тебя, ухаживал за тобой, женщины к этому быстро привыкают. А тут решил жениться на другой? Так сказать, сорвался с крючка. Ты завелась, тем более что у самой личная жизнь не складывается, вот и психанула, – предположил следователь.

Все присутствующие с изумлением на него уставились.

– Что смотрите? – не понял Ольшанский.

– Ты серьезно? – спросил Мартин.

– Это почему же не сложилась моя личная жизнь? – поинтересовалась Яна, угрожающе подступая к следователю. – С чего бы это такие выводы? – Версия о предполагаемом обвинении в убийстве ее не тронула.

Ольшанский отступил на шаг назад.

– Тише, Цветкова! Не нужно так волноваться. Личная жизнь у тебя такая запутанная, что не всякая романистка-писательница разберётся. Одних мужей – прошлых, настоящих, при смерти, потенциальных и умерших – куча. Что, скажешь, не так? Да ты просто какая-то «чёрная вдова», Цветкова. – Ольшанский плюхнулся в кресло.

В кабинете повисла грозовая тишина, которую нарушил Мартин.

– Захочешь поговорить или арестовать, скажешь, – с угрозой произнес он. – Пошли, Яна.

Он взял Яну под руку, и они вместе вышли из кабинета.

– Ты его чуть не ударил, Мартин, – сказала Яна с тревогой.

– Следовало бы… Распустил язык. Кто он такой, чтобы тебя осуждать? Тоже мне моралист. За собой бы лучше следил. Но я еще пока законы знаю. Он бы меня арестовал, а ты осталась без прикрытия. – Он посмотрел на Яну. – Ко мне домой? Или в твою квартиру?

– Нет уж. Лучше в отель.

– Ты считаешь, что опасность миновала?

– А разве нет? Бриллианты сняли, волосы у меня повыдёргивали… Кому я лысая нужна?

Мартин улыбнулся:

– Может, хотя бы поужинаешь со мной в моем клубе? Обещаю покормить на славу.

– Это можно, – согласилась Яна. – Кто ж от еды отказывается.

Уже через двадцать минут они сидели в ресторане Мартина. Из окна открывался красивый вид на старинные здания и Александровский сад, бывший Адмиралтейский бульвар. Мартин что-то шепнул официанту, тот исчез и через пятнадцать минут принес Яне огромную корзину потрясающих роз.

– Боже, они прекрасны! – Яна дотронулась до бутонов изящной рукой.

– Как и ты, – сказал Мартин.

Им принесли фирменные салаты со свежайшими морепродуктами. Яна с удовольствием отметила отменные помидоры, хрустящие зеленые листья салата, посыпанные молотым перцем. Всё это великолепие было полито оливковым маслом. Зелень повара всегда мыли минеральной водой, от этого она приобретала удивительные лёгкость и вкус.

– Я сам открою, спасибо, – Мартин забрал у официанта бутылку шампанского, оформленную в золотых тонах с изображением короны. – Это «Редер», – пояснил он. – Специально заказал для тебя. В мире насчитывается лишь пятьсот тысяч таких бутылок. – Он разлил пенящийся напиток по бокалам. – Давай, за начало… Без всяких недомолвок.

– Интересно. А давай! – согласилась Яна.

Они чокнулись и выпили.

– Изумительный вкус, – отметила Яна. – Даже не знаю, что и сказать. Умеешь ты удивлять, Мартин.

– Попробуй салат, – попросил Мартин. – У меня отличные повара!

– Твое мясо в Волжске тоже было потрясающим, – сказала Яна, отправляя в рот хрустящую зелень.

– А я тоже часто вспоминаю тот вечер!

Яна пригубила шампанское и молча посмотрела на Мартина сквозь бокал.

– Ты сидела такая красивая в плетеном кресле на фоне реки. Лунный свет отражался в твоих глазах. Не хотел тебя нервировать, но бриллианты поблёскивали так, словно тебе на волосы опустились звездочки с неба.

– Да уж. Сплошная идиллия. Да ты романтик, Мартин, – усмехнулась Яна. – Это тебе идёт.

– Когда я вижу тебя, то голову теряю, – блеснули чёртики в глазах Мартина.

– Знаешь, ты похож на змея-искусителя в человеческом обличье.

– Я давно уже не такой. Потерял квалификацию, раз не могу соблазнить и искусить одну-единственную, которая мне нужна.

– Да… – вздохнула Яна. – Иногда желания не совпадают с желаниями другого человека.

К их столику снова приблизился официант.

– Могу ли подавать фирменное блюдо, Мартин Романович?

– Что ты предпочитаешь из белых вин к рыбе? – спросил Мартин у Яны. – Есть итальянские сухие вина Орвието и Соаве. Последнее с итальянского переводится как «приятное», «нежное».

– Яна растерялась, но сказала:

– В это время года я предпочитаю Соаве.

Официант исчез и через минуту поставил перед ними тарелки и положил новые приборы. Он разлил вино по бокалам.

– Это запеченный в соли «морской волк», украшенный икрой кефали, каперсами и мятой. Попробуй, не пожалеешь. Испанское блюдо. В рыбе нет ни одной косточки.

– Очень вкусно, – оценила Яна. – А на вид рыба совершенно целая. У нас сегодня «рыбный день»?

– Блюда из морских обитателей и рыбы – фишка моего ресторана. Продукты только самые свежайшие, доставляются самолётом в день приготовления, так же как овощи и фрукты.

Играла лёгкая музыка. Вскоре они приступили к десерту. Им подали профитроли с мороженым, политые тёплым шоколадным соусом. Но Мартин не успел насладиться воздушным десертом – зазвонил его айфон.

– Извини. – Мартин поднял взгляд на Яну и включил громкую связь. – Никаких недомолвок и недоговоренностей.

– Мартин Романович, здравствуйте! Мы с вами были на «ты», но я сейчас не знаю, помните ли вы меня? – раздался извиняющийся мужской голос.

– Для начала представьтесь.

– Знаете, я вообще-то пытался связаться с Яной Цветковой, но не смог. Может быть, вы знаете, где она, – словно не слыша слов Мартина, продолжал мужчина.

Но Яна уже узнала голос. Только Олег Адольфович, ее друг, московский патологоанатом и иногда лечащий врач, мог именно так изъясняться, что никто ничего не понимал, причем на свежую, трезвую голову.

– Олег! Это Яна. Привет! – откликнулась она.

– Яночка, привет! Как я рад тебя слышать! – обрадовался Олег Адольфович.

– Олег, конечно, я тебя помню, и мы навсегда на «ты», – присоединился к разговору Мартин.

– Спасибо, друзья. Надеюсь, я не нарушаю ваш покой? Вы ужинаете?

– Ты ясновидящий? – удивилась Яна. – Шучу, говори, что случилось?

– Я так понимаю, что Виталий Лебедев – того? Мне вообще-то он нужен.

– Что значит «того»?! – возмутилась Яна. – И ты уже определись, кто тебе нужен? Звонишь Мартину, спрашиваешь про меня, теперь оказывается, что тебе нужен Виталий Лебедев? Это что такое?

– Мне Витольд, мой друг, сказал, что Виталий в питерской больнице.

– Это правда, – подтвердил Мартин. – Но он идет на поправку.

– Очень хорошо! – сказал Олег Адольфович. – С Витольдом неприятности.

Яна и Мартин переглянулись.

– Твою дивизию… Зачем я, дурак, согласился его там одного оставить? Ведь он может посоревноваться с тобой в игре по попаданию в самые ужасные ситуации, – вздохнул Мартин.

– Яну из передряг всё время вытаскивал Виталий, вот я на него и надеюсь, и на его должность, – ответил Олег Адольфович.

– А теперь расскажи, что случилось, – поторопил Мартин.

– Постараюсь. Сейчас соберусь с мыслями.

– Давно пора… Давай, мы ждём.

– Олег, давай! – поддержала его Яна.

– Витольд позвонил мне, как единственному московскому другу! – выпалил Олег Адольфович.

– Ближе к делу. Пока ничего не понимаю, – попросил Мартин.

Яна от ужаса прикрыла рот рукой. Она даже не представляла, что такого мог натворить Витольд Леонидович в Москве. И, кстати, тоже чувствовала вину, ведь именно она сорвала патологоанатома с его насиженного места, то есть морга в Санкт-Петербурге, и поволокла в Волжск.

– Витольд пришел ко мне. Я был удивлен, рад! Я же жил у него в гостях в северной столице, и как он меня принимал, как принимал! И тут мой друг нагрянул ко мне с ответным визитом! Ну, я встретил его, как положено. Хлеб там, соль…

Мартин снова переглянулся с Яной, обоим было понятно, что друзья напились. Тем более, Витольд Леонидович морально уже был подготовлен к этому процессу.

– Понятно. Встреча друзей.

– Вот именно! Друзей! Долгожданная встреча! – обрадовался Олег Адольфович, почувствовав поддержку. – Витольд, кстати, признался, что ты, Яна, так ему понравилась, что он от смущения и непонимания, что с ним происходит, все время пил для храбрости и приставал к другим женщинам, чтобы ты увидела в нем гусара.

– Кого? – не поняла Цветкова, вспоминая пошлости Витольда Леонидовича на кладбище и его приставания к бывшим женам умершего.

– И в чем выражалось его гусарство во время похорон? – не удержалась она.

– Проехали, – сделал ей знак Мартин.

– Да это я отвлекся, – подтвердил Олег Адольфович и продолжил: – А вот дальше Витольда понесло. Он вдруг объявил, что ему не нравится авария, которая произошла с твоим бывшим мужем Ричардом. Что он только из-за этого и остался в Москве, спокойно отпустив вас в Питер. Что ему надо хорошенько подумать и что-то там доказать. Я, конечно, обиделся. Я-то решил, что Витольд специально ко мне приехал, к своему другу. Мы подрались…

– Что вы сделали?! – переспросила Яна.

– Да я понимаю, что это не очень гостеприимно, – потух голос Олега Адольфовича в трубке.

– Ну, как-то да… – согласился Мартин. – Угостил хлебом, солью и фингалом под глаз.

– До этого не дошло. Мы били друг друга очень аккуратно, не задевая жизненно важных органов, – поторопился ответить Олег Адольфович, тем самым еще больше запутываясь в объяснениях.

– Драка патологоанатомов была очень аккуратна и точна, чтобы не осложнять себе дальнейшую жизнь и работу, чтобы спокойно провести вскрытие, – прокомментировал Мартин со смехом.

Яна захихикала. А Олег Адольфович ответил:

– Есть в ваших словах доля истины, есть. Не отнять. После драки Витольд стремительно меня покинул. Я, честно, хотел его догнать.

– Чтобы добить?

– Нет, что вы! Чтобы помириться! Но меня очень быстро сморил сон, и я отрубился. Это, надеюсь, не преступление? Знаю, что нет. А вот уже потом Витольд позвонил мне из отделения полиции. Я не разглядел в своем питерском друге такой темперамент! Он идет напролом, словно танк, и если в чем-то уверен, то его ни за что не переубедить! Он незаконным образом проник в больницу, переоделся там в медицинский костюм, поэтому долго оставался незамеченным.

– Олег, надеюсь, он не вскрыл Ричарда, чтобы что-то доказать? – испугалась Яна.

– Почти… Нет-нет, не вскрыл, конечно, но взломал кабинет, где хранилась медкарта, а затем размотал Ричарда и осмотрел его.

– Что значит «размотал»? – тут же напрягся Мартин.

– В смысле бинтов, для осмотра повреждений. Он жив, не волнуйтесь, ему даже лучше.

– Ричард пришел в себя? – спросила Яна.

– Нет еще. Затем Витольд приехал на стоянку, куда после аварии отбуксировали искореженный автомобиль Ричарда, подкупил охранника и проник в машину.

– Он еще и туда успел? – удивилась Цветкова.

– Я же говорю, Витольда не остановить. Там его и задержала полиция. Сейчас он в отделении. Витольд мне позвонил, я смог с ним поговорить.

– О чем, если не секрет? Просто сгораю от любопытства, – сказал Мартин.

– Витольд отметил, что травмы Ричард не мог получить в автомобиле. Его покалечили в другом месте, порезали, а затем усадили в разбитый автомобиль. Это не несчастный случай, это запланированное убийство.

Яна с Мартином в очередной раз переглянулись.

– Скажи, Олег, ты же все-таки медицинский работник, причем, специалист от бога. Тебе на секунду не показалось, что Витольд того? Скажем, слегка одержим? – спросила Яна.

– Я понял, о чем ты спрашиваешь. Я, конечно, больше специалист по анатомии, чем по умственной деятельности человека…

– Ты во многих областях специалист, – подбодрила его Яна.

– Спасибо за доверие. Нет, я не считаю Витольда сумасшедшим. Я считаю, что он гений. Как все гении, он может казаться несколько странным, но не более. Если уж ко всем так придираться, то и тебя, Цветкова, можно считать «того».

– Ты считаешь, что Витольд в своих расследованиях прав? Кто-то пытался убить Ричарда Тимуровича и выдать это за несчастный случай? – спросил Мартин.

– Я уверен в этом. Но сейчас надо попросить Виталия поднять свои связи и помочь Витольду, – попросил Олег.

– Мы сделаем это, – пообещала Яна, глядя, как к их столику приближается ненавистная ей женщина по имени Василиса, кондитер и шеф-повар этого ресторана.

Когда-то эту даму связывали с Мартином интимные отношения, она потеряла ребенка во время беременности и очень тяжело пережила этот момент.

Яну просто затрясло от ненависти, она видеть не могла эту красотку, у которой хватило наглости нарушить ее тет-а-тет с Мартином. Василиса держала в руках поднос, где на белых тарелочках с кружевным краем лежали два пирожных с малиновой глазурью и золотой сеткой из карамели.

– Здравствуйте. Я, как шеф-кондитер, решила преподнести вам свой десерт. Знаю, что Мартину Романовичу мои пирожные очень нравятся, – сказала Василиса.

– Спасибо, – сухо поблагодарила Яна, едва сдерживаясь, чтобы не съязвить.

Василиса поставила тарелки с пирожными на стол.

– Вы свободны. Можете идти, – бросила Яна, еле сдерживаясь от ярости. Когда она последний раз видела эту женщину, та торжествовала и нагло целовалась с Мартином.

– Что-то еще желаете? – посмотрела Василиса на Мартина.

Яна повысила голос:

– Вы плохо слышите? Свободны!

– Спасибо, Василиса, – ответил Мартин. – Ничего не надо.

Василиса многозначительно посмотрела на Яну и удалилась, плавно покачивая бедрами.

– Гадость какая, – сказала Яна, разглядывая кулинарное произведение Василисы. – Цвет какой-то… мерзкий. Фу…

– Думаешь, что отравлено? – улыбнулся Мартин. – Хочешь, поменяемся? Возьмешь то, что она поставила ближе ко мне?

– Ты серьезно? Шутишь? Да я даже видеть это не могу. К тому же она запросто может насыпать в пирожное иголок, с нее станется.

– Да брось ты! Что ты на нее напала?

– А что она припёрлась к нам со своими пирожными? Пусть сама эту гадость ест. Может подавиться…

– Добрая ты у меня… – улыбнулся Мартин. – Всё, проехали. Закрыли этот вопрос.

– Отвези меня в больницу к Виталию, – попросила Яна. – Надо его навестить. А потом выяснить, что с Витольдом Леонидовичем.

– Будем помогать Витольду?

– Обязательно. Мы же его друзья.