Марни и Леон подъехали к величественному особняку. По его спине пробежала дрожь: в последний раз, когда он уходил отсюда с рюкзаком за плечами в свои шестнадцать лет, был очень расстроен. Он почти бежал отсюда, бежал от отца и от его странной жены.

Марни словно почувствовала, что Леон опечален, потому осторожно сжала его руку в знак поддержки.

Марни смотрела на многоэтажное красивое здание и не верила своим глазам.

— Это твой дом?

— Я жил здесь лишь до шестнадцати лет, — поправил он ее мрачно. — Как тебе, нравится?

— Честно?

— Ты разве когда-нибудь в жизни говорила неправду?

Он заметил, что при этих словах она заметно занервничала.

— Я просто не могу представить, как в этом доме можно жить. Он больше напоминает музей.

Леон позвонил, ожидая, что к ним навстречу выйдет сам отец. Но вместо этого дверь открыла домоправительница, которая тут же профессиональным цепким и внимательным взглядом окинула их с ног до головы. Она произнесла официальное приветствие:

— Кириос Канониду в последние минуты перед церемонией внес некоторые коррективы в сценарий праздника и хотел бы, чтобы вы сначала прошли на восточную террасу, там можно будет выйти. Сейчас пойдемте за мной, а позже я пришлю к вам человека, он проводит вас в комнаты.

Леон уже было собрался сообщить женщине, что не нуждается в сопровождении, но быстро напомнил себе, что находится здесь в качестве гостя.

Пока они шли по широким коридорам дома, становилось понятно, как многое здесь изменилось. Маршруты были знакомыми, но декорации стали совсем иными. Больше здесь ничто не напоминало ту обстановку, в которой он жил шестнадцать лет. Все следы его прошлой жизни были навсегда стерты. И в каком-то смысле Леон даже ощутил освобождение.

Они вышли на залитую солнцем плитку восточной террасы. Вокруг росли пышные лимонные деревья. Раньше вся семья пила здесь кофе по утрам. Отсюда был спуск к морю, обрамленный белой балюстрадой. Внизу виднелся серебристый песок красивейшего пляжа.

— Ничего себе! Просто потрясающий вид, — зачарованно произнесла Марни, ее светлые локоны при этом развевал бриз.

Леон невольно залюбовался ею, вспомнив их первую встречу, ее дерзкий и в то же время умоляющий о помощи взгляд. Вспомнил плавные изгибы ее соблазнительного тела, приглашающего к ласкам… Кто бы мог подумать, что именно эту девушку он однажды приведет в родительский дом. Леон удивлялся тому, насколько комфортно чувствовал себя рядом с Марни.

— Ты готова к встрече с моим отцом?

— Думаю, да, — сказала она, поправляя юбку. — Он очень страшный?

— Скоро узнаешь сама, — сказал Леон, заметив вдалеке Ставроса, который буквально выбежал к ним, окруженный толпой слуг. На их подносах были разнообразные напитки.

Прошел год с тех пор, как Леон видел отца. За это время он немного сдал, но его осанка была все такой же великолепной. Свадебный костюм серого цвета с серебристым отливом очень ему шел. В петлице был белый цветок из воска.

Леону как будто впервые отчетливо бросились в глаза множественные морщины на его некогда красивом лице. Выцветшие глаза обдавали холодом. Впрочем, Ставрос быстро изобразил подобие счастливой улыбки.

— Леонидас! Я боялся, что ты не успеешь, — произнес он на идеальном английском.

— Я ведь обещал приехать и выполнил свое обещание, как видишь, — уверенно произнес Леон. — Хочу тебя познакомить с Марни. Марни Портер. Помнишь, я рассказывал тебе о ней.

— О да! — Глаза восьмидесятилетнего мужчины сузились. — Вы лишили нас удовольствия наслаждаться вашим обществом вчера. Я в восторге от вашего трудоголизма. Вероятно, мой сын тоже от вас в восторге, потому что раньше мне никогда не разрешалось встречаться ни с одной из его подруг.

Не было никаких сомнений, Ставрос старался быть остроумным. Леон же внимательно наблюдал за Марни, ему было интересно, как она отреагирует на его поддразнивания. Но она не нуждалась в его поддержке — столь знакомая решимость вернулась.

— Я очень рада познакомиться, кириос Канониду. Спасибо, что пригласили меня в свой замечательный дом, — сказала она уверенно. — Вам явно есть о чем поговорить с сыном, так что я вас оставлю. — Марни прошла по террасе к морю.

Разговор с отцом удивил Леона — старик был очень многословен и едва скрывал нервозность. Леон боялся, вдруг новая жена окажется хищницей, готовой на все ради своих удовольствий?

Разговор закончился, отец ушел к другим гостям, и Марни вернулась. Он видел желание в ее взгляде, и прямо сейчас больше всего на свете ему хотелось бы сесть на яхту, пришвартованную в гавани, и уехать с ней домой, на побережье Салоников. Но он дал себе слово остаться на церемонии до конца, чего бы ему это ни стоило.

— Как все прошло? — спросила она.

— Если не возражаешь, не будем об этом говорить, — ответил он коротко.

Марни задели его слова, но к ним подошел слуга, который сопроводил их в апартаменты.

Леон быстро переоделся и подошел к окну. Он ждал Марни, рассматривая великолепный пейзаж, свадебную арку у моря и ряды белых стульев, рядом с которыми стояли длинные белые столбы, увитые цветами. Цветы вообще были повсюду, куда ни посмотри.

Гости постепенно начали прибывать, с каждой минутой их становилось все больше.

Глаза Леона сузились: отец говорил ему, что планируется небольшая церемония, но он явно лукавил.

Марни незаметно вошла, и он тут же перевел внимание на нее — кровь ударила в виски, потому что такого потрясающего преображения он не ожидал. Она надела длинное синее платье, яркое, как греческое небо. Наряд идеально сочетался с ее распущенными светлыми локонами и отлично подчеркивал все соблазнительные изгибы тела. Она выглядела такой юной, довольной жизнью, свежей. Леон не смог справиться с сумасшедшими эмоциями.

Марни искала его взгляд, словно ожидая поддержки.

— Да, я знаю, наряд не тот, — сказала она, разглаживая ладонями платье.

— Повернись, — мягко попросил он. — Что случилось с красным платьем, которое ты должна была надеть?

Марни едва сдержала гнев:

— А ты бы предпочел, чтобы я надела красное? Ты в своем уме?

— Нет, конечно нет, Марни. Не злись. Ты выглядишь просто сногсшибательно, просто знай это.

Она нервно сглотнула: в этом платье она чувствовала себя настоящей. Конечно, вся одежда, которую купил ей стилист, была идеальной, но прийти на свадьбу в красном платье она посчитала слишком дерзким шагом. Оно так облегало и казалось ей слишком вызывающим.

Но она не готова была сказать Леону истинную причину, почему выбрала другой наряд.

Даже на секунду было страшно представить его реакцию на ее откровения…

Марни использовала часть денег, которые копила для Пэнси, на покупку нового платья, которое, по ее мнению, гораздо больше соответствовало бы образу простой парикмахерши из Лондона. В магазин она отправилась с Хейли, и та все время настаивала, что стоит быть смелее, но безрезультатно. Главное, теперь она не будет выглядеть любовницей богатого человека, выбор сделан правильно. И вообще, после этой свадьбы они с Леоном никогда больше не увидятся.

У Марни внезапно пересохло во рту: ей страшно было представить миг расставания с ним, сердце разбивалось вдребезги.

— Что-то случилось? Ты так побледнела, — спросил Леон.

Пытаясь игнорировать бешено стучащее сердце, Марни заставила себя улыбнуться. Ни к чему портить торжество своими опасениями и страхами, иначе зачем вообще стоило приезжать сюда?

— Просто знакомство с твоим отцом оказалось очень волнительным мероприятием. А я, черт возьми, даже еще не придумала, что скажу невесте, — пролепетала она. — Она ведь моложе меня?

— Да. Но я предпочитаю об этом не думать, — сухо ответил он. — Ни о чем не беспокойся, милая. Просто будь собой.

Марни мысленно задавалась вопросом: а кто она на самом деле? На ней до сих пор было белье, купленное Леоном, и оно, вероятно, стоило дороже, чем вся ее месячная зарплата. И все же ей трудно было обмануть себя, что ощущение скользящего по ее коже шелка было просто восхитительным.

Она все чаще спрашивала себя, сможет ли вернуться к прежней «нормальной» жизни, когда их роман закончится.

Но внезапно все сомнения рассеялись: Леон обнял ее и приник к губам в дразнящем поцелуе. Затем нежно сжал ягодицы, прочитав в ее взгляде мгновенно вспыхнувшую искру желания.

— Если хочешь знать, я бы поставил на перемотку эту свадьбу, потому что придумал гораздо более интересное занятие — только для нас двоих.

— Посетим какие-нибудь греческие развалины? — спросила она невинно.

— Нет, я хочу снять с тебя все — и как можно быстрее. Но так и быть, возьму себя в руки. Пойдем.

Леон переплел ее пальцы со своими, затем они начали пробираться по длинным величественным коридорам к выходу. Он все время держал ее за руку, и по ее коже бежали мурашки. Марни вдруг обнаружила, как сильно ей нравится этот собственнический жест, возвещавший о том, что она его женщина.

«Успокойся, ты не его женщина и никогда ею не станешь, для тебя все скоро закончится. Будь настоящей».

Люди на улице сразу заметили Леона и поспешили к нему. Он вынужден был отпустить ее руку, и она почувствовала, что потеряла опору. Гостей было так много, что она уже через минуту устала улыбаться и приветственно кивать, как будто понимала греческий язык.

Внезапно Леон вновь оказался рядом, обнял ее за талию. Его голубые глаза сверкали гневом.

— Просто цирк какой-то. Мне хочется уйти немедленно.

— Подожди, пока еще рано уходить. Пойдем сядем.

Аромат цветов был невероятно сильным.

Все присутствующие повернули голову на их пару, вероятно разглядывая Леона. Ведь он был так потрясающе красив: солнечный свет делал его кожу бронзовой, а глаза казались голубее, чем плескавшееся рядом море. А может быть, люди просто недоумевали, зачем он привез эту простушку из Англии? Ведь он мог выбрать в качестве спутницы любую из шикарных женщин, присутствующих тут.

Когда они сели, внезапно воцарилась тишина.

Вместе со всеми Марни повернулась и увидела в дверном проеме Ставроса. Он тут же побежал к свадебной арке. Зрелище было не самое впечатляющее, в некотором смысле даже печальное. Все же преклонный возраст давал о себе знать. Невеста была одета по последней моде: белое атласное платье с вырезом на спине, глубоким декольте и разрезом у бедра. Ее отточенные в спортзале ножки определенно вызывали восхищение у всей мужской половины зала.

Леон был мрачен и тих, Марни переживала за него. Когда Ставрос приник к губам своей возлюбленной в неприлично долгом поцелуе, он и вовсе отвернулся.

Но, к счастью, все довольно скоро закончилось. Посыпались лепестки роз, послышался звонкий смех, все поздравляли молодоженов. Шампанское лилось бурной рекой, но Леон стоял мрачный и неподвижный.

— Ты в порядке? — осторожно поинтересовалась Марни.

— Это был не самый лучший день в моей жизни, признаюсь, но жить можно. Думаю, нам определенно нужно что-то выпить за здоровье молодых, ты так не считаешь?

Леон протянул Марни бокал с шампанским, но вкус показался ей настолько отвратительным, что она тут же вылила напиток в ближайший горшок с лимоном.

Подняв голову, Марни заметила, что Леон внимательно смотрит на нее.

— Я…

— Марни, можешь не объяснять. — Он криво усмехнулся. — Шампанское действительно не самого лучшего качества. Наверняка его выбирала моя новая мачеха. Ведь у нее проблемы со вкусом, согласна?

Марни проследила за направлением его взгляда и увидела, что молодожены прошли на танцпол, чтобы исполнить первый танец. В процессе невеста, казалось, была так увлечена собой, что совершенно забыла о новоиспеченном муже. Постепенно на танцполе стали появляться и другие пары.

Внезапно Леон выхватил пустой бокал из рук Марни и почти приказал:

— Пойдем. Потанцуй со мной.

Марни взглянула в его каменное, отчужденное лицо и решила, что с Леоном что-то не так.

— Что Ставрос сказал тебе, когда вы остались наедине?

Повисла долгая пауза. На мгновение ей даже показалось, что он вовсе забыл о ее вопросе. Но Леон вдруг сдавленно произнес:

— Он поблагодарил меня за визит, сказал, что для его репутации это очень важно. Также он добавил, что очень рад моим успехам в карьере и бизнесе, поэтому, само собой, все его состояние достанется новой жене и ее бедным родственникам. А также моим сводным братьям, которые ни дня в своей жизни не работали.

— Леон, очень жаль…

— Марни, не нужно меня жалеть. Я совершенно не нуждаюсь в его деньгах. Я просто не понимаю, зачем я вообще понадобился ему на этой церемонии. Чтобы огласить завещание?

Марни некоторое время колебалась, не зная, что ответить.

— Я уверена, твое присутствие очень значимо для него, но он не может выразить свои чувства.

— Не становись, пожалуйста, ради меня такой сентиментальной.

— И не подумаю. Сентиментальность вообще мне не свойственна, как ты знаешь.

Но когда руки Леона сжались вокруг ее талии, она вдруг поняла, что некоторые жизненные убеждения определенно нуждаются в пересмотре. Она всегда завидовала детям, которые выросли в богатой семье, у которых был дом. И еще больше завидовала тем ребятам, у которых были родители, — не важно, в браке, в разводе. Главное, они могли быть рядом.

Леон говорил ей накануне, что атмосфера в его доме будет токсичной. Видимо, так он и чувствовал себя здесь на самом деле, и сейчас ничего не изменилось. Марни горько улыбнулась: а чего стоило ожидать? Что он тут же начнет задушевные беседы с отцом, а после взглянет и на нее саму совершенно другими глазами, увидит в ней возможную спутницу жизни?

«Глупость», — решила она про себя. Ей хотелось, чтобы танец закончился, хотя он дарил восхитительные эмоции. Она чувствовала мощь мускулистого тела Леона, двигаясь с ним в такт удивительной музыке. Также она заметила, как за ними украдкой подглядывают в толпе.

Марни вдруг подумала о том, насколько идеально их тела подходили друг другу: он высокий и сильный, она маленькая, трогательная.

Как же она будет скучать по нему! И вообще, сколько времени ей понадобится, чтобы забыть самого незабываемого мужчину?

Она вдруг поняла, насколько наивной была, полагая, что их отношения могут ограничиться только сексом. Теперь даже одна лишь мысль о каком-то новом мужчине в ее жизни вызывала отвращение!

— Не хочешь пройтись? — спросила она, чувствуя, что их движения в танце становятся очень эротичными и больше напоминают секс. Ее кожа горела, соски напряглись. Их бедра тесно прижимались друг к другу, и она ощущала его эрекцию.

— Нет, Марни, — ответил он хрипло.

Леон был возбужден настолько сильно, что едва мог двигаться. Ее мягкие изгибы дразнили, тонкий аромат будоражил и заставлял сердце биться чаще. Кончиками пальцев он нежно гладил ее по спине, через мгновение чувствуя ответную дрожь. Он нервно сглотнул, представляя, что прикасается к ее обнаженной коже. Леону даже на миг показалось, что ее груди стали больше, соски так приятно упирались в грудь, дразня воображение.

Он с наслаждением уткнулся в ее пышные волосы, вдыхая их цветочный запах и думая о том, чем же именно эта необыкновенная девушка так отличалась от всех его предыдущих пассий? И вдруг Леон понял, что знает ответ на этот вопрос: Марни была настоящей и никогда и ни в чем не притворялась. Она не пыталась изобразить какие-то невероятные чувства к нему. Ей не нужны были его деньги. И сюда, на свадьбу его отца, она приехала только потому, что действительно хотела его поддержать. Хотя, конечно, даже сейчас он видел, как неловко ей в компании всех этих знаменитых и богатых людей. Ее совершенно не волновал его статус миллиардера, по крайней мере, так казалось. Может быть, именно эта женщина заставит его пересмотреть свои взгляды на отношения?

— Марни, — сказал он хрипло.

— Да? — Она подняла голову от его груди и посмотрела в лицо. Ее глаза были широко раскрыты, а губы так и манили… поэтому, не обращая внимания на любопытные взгляды, Леон начал целовать Марни.

Казалось, мир перестал существовать для них обоих.

Леон ощущал ее дрожь удовольствия и слышал вздох наслаждения. Он проник языком в ее рот, понимая, что еще никогда в его жизни не было настолько сладкого поцелуя.

Он осознавал, что, вероятно, лучше остановиться прямо сейчас и незаметно уйти. Но Марни творила с ним что-то совсем невероятное. Рядом с ней он испытывал волнение, радость, умиротворение… и сумасшедшее желание. Ничего подобного в его жизни еще не было.

У Леона возникло ощущение, что он наконец вернулся домой. Не просто в чужой холодный особняк, с которым воспоминания детства связаны лишь отдаленно, а в теплое и уютное семейное гнездышко.

Леон вновь поцеловал ее.