Это был полный кошмар, нет, хуже! Провал. В самом страшном сне Марни не могла представить себе такого развития событий.

Она поняла, что что-то идет не так, наутро после свадьбы: в ее телефоне было полно пропущенных звонков, причем номера незнакомые. Также ей звонила Пэнси, что ей тоже показалось крайне странным: ранним утром сестра обычно спала.

Марни села на кровати, откинув спутанные пряди со лба, посмотрев в телефон. Хотя на самом деле ее мысли были заняты только одним человеком. Леоном.

Он улетел в Париж рано утром, она была еще совсем сонной, но все же почувствовала его собственнический поцелуй в губы. Этим поцелуем Леон сообщал ей, что она принадлежит только ему.

Палец Марни завис на кнопке «вызов» — ей так хотелось прямо сейчас позвонить ему и услышать до боли знакомый, родной голос. Но что-то сдерживало.

Они ушли со свадьбы только поздно вечером, отправившись на виллу Леона в Салониках. Его дом совсем не напоминал холодный и мрачный особняк Ставроса. Здесь было множество просторных, светлых и уютных комнат. Дом располагался на берегу моря, поэтому Марни и Леону совсем не составило труда устроить на пляже пикник, даже несмотря на то, что уже был октябрь.

Марни плавала как настоящая спортсменка, и все только потому, что находилась под чутким руководством самого лучшего и терпеливого учителя.

Ночью они купались нагишом в огромном бассейне Леона, в искристой воде которого отражалась огромная луна. И еще они занимались сексом — почти всю ночь.

Марни мечтательно откинулась на подушки: временами ей казалось, что между ними с Леоном возникло настоящее чувство. И как же его можно было назвать?

Неужели любовь?

«Да нет, не принимай желаемое за действительное», — постоянно твердила себе Марни. Но она определенно чувствовала, что Леон стал относиться к ней иначе. Она поняла, что заявил на нее свои права как на женщину, еще там, на танцполе, на глазах у изумленной публики. Она сама себе не могла объяснить, что же именно происходит в ее душе, но одно знала точно: расстаться с ним прямо сейчас было выше ее сил. Так хотелось продлить эти незабываемые моменты близости, навсегда запечатлев их в памяти!

Конечно, Марни по-прежнему продолжала контролировать свои эмоции. Но по возвращении в Англию не нашлось ни единой причины, по которой можно было бы прервать эти отношения, доставляющие обоим только истинную радость.

Марни вновь захотела позвонить Леону, услышать его ободряющий голос, но вместо этого увидела на дисплее входящий звонок от Пэнси. Она ответила немедленно.

— Доброе утро, — весело сказала Марни.

— Видела последний выпуск «Дейли ньюс»? — спросила Пэнси, проигнорировав приветствие сестры.

— Ты же знаешь, я не читаю светские сплетни.

— Что ж, тебе явно пора начинать это делать. На самом деле я бы на твоем месте изучила публикацию с особым вниманием. Как только все прочтешь, перезвони. Да, и еще хотела сказать, стилист из «Райских причесок» опубликовал ваш снимок в соцсетях, и там уже сотни лайков.

Наступила короткая напряженная пауза.

— Марни, во что ты ввязалась? Я сразу сказала тебе, что отношения с этим богачом не приведут ни к чему хорошему, и все закончится лишь твоими слезами. Ты рассказала ему обо всем?

— О чем?

— О маме.

Вновь воцарилось молчание, Марни едва подавляла дрожь волнения.

— Нет, — прошептала она. — Я никогда не разговаривала с ним на эту тему. Да и ему наверняка неинтересно.

— Почему ты так думаешь? Когда ты уже наконец поймешь, что чем дольше ты медлишь с объяснениями, тем хуже для тебя?

— Ему совсем не обязательно знать обо мне все подробности, — глухо возразила она.

Пэнси горько рассмеялась:

— Ну-ну, удачи. Я думаю, он и так вот-вот обо всем узнает. Хотя, наверное, он уже в курсе всего.

В жуткой панике Марни бросила трубку и сразу же отправилась в гостиную, чтобы найти ноутбук. Сев на диван, она стала прокручивать страницы браузера в поисках бесплатной версии газеты «Дейли ньюс», у которой был один из самых крупных тиражей на планете. Марни быстро нашла последний выпуск. Ее желудок скрутило от нервов, потому что прямо на обложке была ее фотография, где она танцевала с Леоном на свадьбе его отца. Только танцем было сложно описать все происходящее — их тела, казалось, слились воедино.

Затем она увидела другие снимки, явно снятые на телефоны, а также прочитала комментарии под ними: «Секс прямо на танцполе», «Страсть, не знающая преград».

Марни почувствовала тошноту — только сейчас она увидела заголовок статьи: «Свадьба отца подождет».

Сердце Марни екнуло.

«Греческий судоходный магнат Ставрос Канониду связал себя узами брака со своей молодой невестой в эти выходные, но его сын, миллиардер Леонидас, сумел сделать так, чтобы взгляды на торжестве были прикованы только к нему.

Кажется, сердцеед Леон больше не завидный холостяк. Судя по страстным танцам на свадьбе отца, у него явно завязался роман с молодой парикмахершой из Лондона, Марни Портер. Нам очень интересно, как именно этой простой девушке удалось завоевать сердце одного из самых завидных холостяков планеты?

Если вы обладаете какой-либо информацией, звоните в редакцию».

Марни ощутила слабость и головокружение. Волна боли и сожаления накрыла с головой, и она не была уверена, сможет ли встать, потому что колени дрожали. Телефон буквально разрывался от звонков. Кто это может быть? Журналисты? Она понятия не имела, да и ей было все равно.

Марни отключила звук телефона, и в этот момент шеф-повар Леона поставил перед ней чашку дымящегося кофе. Затем он спросил, не хочет ли она полноценно позавтракать, и она едва его услышала, погрузившись в собственные мысли.

Марни покачала головой, повар ушел. Она горько усмехнулась: безмятежная жизнь с множеством слуг сделала ее рассеянной и расслабленной. Но все атрибуты красивой богатой жизни мало заботили Марни. Ей был важен только Леон.

Ей нужно было обо всем рассказать ему, пока это не сделал кто-нибудь еще. Марни вновь и вновь набирала его номер, но в ответ слышала только длинные гудки. Тогда она решила написать ему сообщение:

«Позвони мне, пожалуйста. Это очень важно».

Но Леон не звонил и не писал.

Марни отослала повара, а сама принялась расхаживать по комнате, как зверь, загнанный в огромную клетку. Глядя в огромные окна, она совсем не замечала красоты осеннего парка.

Был уже вечер, когда она вдруг осознала, что сегодня даже не принимала душ.

Выходя из ванной, плотно завернувшись в полотенце, она услышала звук открывающейся двери.

Марни замерла, прислушиваясь к шагам.

Зайдя в спальню, Леон ослабил галстук и тут же взглянул на Марни: от его взгляда веяло холодом. Выражение лица было замкнутым и отстраненным, и Марни ничего не могла понять.

— Одевайся и приходи в мой кабинет, — лаконично приказал он. — Я буду ждать.

Марни оказалась перед выбором: что надеть? В гардеробе было полно красивых вещей, выбранных специально для нее, но она не могла заставить себя надеть хоть одну из них.

Часы пробили полночь, а она только определилась. Пора возвращаться к прежней жизни… Марни надела спортивные штаны и короткий топ.

Войдя в кабинет, она заметила, как презрительно искривились его губы.

— Садись, — сказал он сухо, указывая на большой коричневый кожаный диван.

Однажды дождливым осенним днем они занимались здесь любовью.

— Если ты не возражаешь, я постою. — Марни прекрасно понимала, что между ними начнется психологический поединок. И она не хотела расслабляться и сдаваться раньше времени. Еще неизвестно, кто из них сейчас устроит допрос. Она впервые почувствовала себя… равной ему.

На какое-то время в кабинете воцарилась тишина. Леон задумчиво изучал серебристое пресс-папье. Марни подняла взгляд, тут же утонув в его потрясающе красивых голубых глазах, напоминающих безбрежное море.

— Итак, с чего начнем? — громко спросил Леон.

— Это тебе решать, — ответила она тихо и спокойно. — Что именно ты узнал? Что моя мать была проституткой?

— Да.

Марни кивнула. Наверняка какой-то ушлый журналист быстро собрал о ней всю информацию. А может, он сам поручил добыть все сведения о ней своим сотрудникам. Все это не имело никакого значения.

Марни часто спрашивала саму себя, каково это — открыть дверь в прошлое, которое долгое время было заперто на множество замков. И все же прямо сейчас она испытала небывалое облегчение, словно тяжкий груз наконец-то свалился с ее хрупких плеч.

— Хочешь узнать, почему она выбрала такой образ жизни?

— Не уверен.

Марни задели его слова: значит, он даже не потрудился выяснить все детали этой истории. Впрочем, нечего расстраиваться: больнее уже не будет.

— А я все-таки расскажу, — сказала она вдруг свирепо.

Марни поняла, что, несмотря на внутреннее сопротивление, она защищает свою маму.

— Она приехала с севера Англии, — медленно произнесла Марни. — В семье мама никогда не видела ничего хорошего, отец пил и постоянно бил мать, я думаю, ее саму он тоже бил. — Ее голос на мгновение оборвался. Она вспомнила грязные намеки социальных работников. Намеки, которые она так старалась забыть. — Все очень просто на самом деле. Мама сбежала в Лондон и связалась там с плохой компанией. У нее не было никакой поддержки, никто не присматривал за ней и не заботился. Мама забеременела от одного из своих клиентов, — проговорила Марни быстро, едва сдерживая слезы. — Но я благодарна ей, что она сохранила нас.

Марни гордо вздернула подбородок, ожидая от Леона каких-то слов, но он молчал, и она продолжила:

— Помнишь, я говорила тебе, как мало помню о детстве.

— Да, думаю, да.

— Так вот я не врала, это действительно так. Когда у нее были клиенты, нам приходилось вести себя очень тихо. Я помню звуки, которые они издавали. — Она поморщилась. — Вероятно, именно по этой причине я сама так долго избегала секса. Мы привыкли сидеть наверху в нашей маленькой спальне, я придумывала для Пэнси всякие забавы и развлечения, только чтобы отвлечь ее внимание от происходящего. Конечно, мы всегда запирались на замок. И в общем, даже привыкли к такой жизни. Если бы не… — Голос Марни дрогнул. — Однажды у мамы была слишком бурная ночь, клиент оставил внушительную сумму, мама отправилась в магазинчик на углу и купила нам торт к чаю. Вишневый мы любили больше всего.

— Продолжай, — мрачно сказал Леон.

Она кивнула, но нервный ком, застрявший в горле, мешал ей продолжать свою речь. И все же она попыталась.

— Все произошло очень быстро, у нее вдруг развилась пневмония, ее забрали в больницу, и там она умерла уже на следующий день. У нас же осталось чувство, будто ее и вовсе не существовало.

— Вы с сестрой присутствовали на похоронах? — спросил он так, словно эти подробности имели какое-то особенное значение. Леон вспомнил, что смерть его собственной матери была окружена ореолом таинственности.

— Нет. За нас все решили, думая, видимо, что так нам легче будет пережить этот травмирующий опыт. Очень скоро мы уже оказались в приемной семье. Но от нас постоянно отказывались, никто не хотел забрать нас навсегда.

— Почему нет?

Марни пожала плечами:

— Думаю, мы были слишком ранимы, слишком подозрительны. С нами не так просто было поладить. К тому же нас часто пытались разделить по разным семьям, но я быстро дала понять, что этого не случится никогда.

Колени Марни подогнулись. Ей так хотелось бы сесть на этот кожаный диван, затем забраться на ноги Леона и уткнуться ему в шею, разрыдавшись. Но тем самым она бы проиграла их битву, которую затеяла сегодня. Показала бы себя слабой.

Марни хотелось с гордостью окончить эту битву, выйдя из нее победительницей.

— Итак, что дальше, Леон? Тебе больше не нужно беспокоиться о том, как сказать правду обо мне самой. Теперь ты знаешь абсолютно все. Все кончено. Кому нужна девушка с таким прошлым, правда ведь?

Леон встал, его лицо было мрачным. Марни поняла, что не знала его таким холодным и отстраненным. Его глаза казались ледяными, взгляд — колючим и жестким.

— Все было бы нормально, если бы ты сразу рассказала мне обо всем сама, — резко произнес он.

— Правда? И что бы изменилось? — Марни горько рассмеялась. — Мне нужно было сообщить эти подробности на нашем первом свидании? А может быть, в тот момент, когда я пришла к тебе в офис? На каком этапе наших отношений ты ждал от меня этой правды, Леон?

— Так весь смысл именно в том, что ты молчала, — выдавил он глухо. — Не говорила правду, симулировала… одним словом, притворялась. И по сути, ты солгала мне, а я могу выдержать все, что угодно, только не ложь.

Леон сорвал с себя галстук и швырнул его на пол, ему казалось, он вот-вот задохнется. Признание Марни заставило его вернуться в собственное детство. Его мать, принимая таблетки от сумасшедшей боли, всегда говорила, что это просто от головы. Однажды она надела блестящий тонкий парик, сказав, что он якобы гораздо лучше ее куцего хвостика. Леон верил ее словам, а потом случайно увидел ее лысой, волосы выпали после длительного курса химиотерапии. Теперь он понимал: мать ни на один вопрос не отвечала искренне. Как будто он и вовсе не имел права знать что-то о своем родном человеке. И это чувство брошенности, предательства и одиночества Леон пронес через всю жизнь. Иногда, как, например, сейчас, оно очень остро давало о себе знать.

— Ты не рассказала мне всей правды, Марни, — тихо проговорил он. — И я боюсь, что все наши прежние договоренности рухнули.

Леон увидел, как Марни побледнела. Он решил, что такая резкость с его стороны заставит ее немедленно выбежать из комнаты. Так им обоим удалось бы избежать невыносимого объяснения в чувствах, уменьшив сердечную боль. Разве в данный момент он хотел чего-то другого? Нет, только этого.

Но Марни никуда не пошла. Она осталась стоять здесь, посреди его кабинета, при этом в ней ощущалась небывалая внутренняя сила и уверенность.

— Напомню тебе, что ты тоже меня использовал, — буквально прошипела она в ответ.

Леону меньше всего на свете хотелось прямо сейчас выяснять отношения, посылая друг другу взаимные оскорбления, но пройти мимо ее яростного обвинения он тоже не мог.

— Использовал? — спросил он ледяным тоном. — И как же я это сделал, можешь объяснить?

— Ты позвал меня на свадьбу отца, чтобы таблоиды писали о тебе, а не о нем!

— Господи, ты веришь всей чепухе, которую печатает желтая пресса?

— Может быть, ты забыл, но я видела все своими глазами. За тобой наблюдали сотни гостей — с того самого момента, как только мы приехали на торжество. И ты не придумал лучшей мести своему отцу, как то, чтобы затмить его на его же собственной свадьбе! Ведь ты молод, харизматичен, богат… разве ты можешь сравниться с мужчиной преклонного возраста?

Леон глубоко вздохнул, наблюдая за тем, как дергается жилка на ее виске.

— Ты сказал мне, что злишься на него, потому что он вынудил тебя пойти на эту свадьбу, которой ты совсем не рад. Но ты все же уважил старика, пришел на торжество, надеясь, видимо, примириться с ним и больше не вспоминать прошлые обиды. Конечно, ты не нуждаешься в его деньгах, но тот факт, что наследником он решил сделать не тебя, а совершенно других людей, сильно задел, как бы ты сам от себя ни скрывал этот факт. Такова человеческая природа.

Марни резко замолчала, а Леон покачал головой:

— Продолжай, Марни, ты остановилась на самом интересном месте.

Она спокойно смотрела на него, но в ее взгляде он видел много боли. Сейчас его сердце закрылось наглухо, а кровь буквально кипела от гнева.

— Ты ведь не подумал о том, как всю эту ситуацию вижу я? Сколько страданий мне может доставить твоя отстраненность? — тихо спросила она. — Раньше ты никогда не демонстрировал прилюдно, что я твоя женщина. И я воспринимала все как данность, понимая, что мы с тобой совершенно из разных миров. Ты даже не пытался на людях взять меня за руку, как-то приобнять. Ты был полностью увлечен светской беседой. Но когда мы оказались на танцполе, что-то резко изменилось, ты сразу стал таким внимательным ко мне.

Леон усмехнулся:

— Я думал, ты радовалась в тот момент.

— Так зачем ты вел себя так откровенно со мной перед всей публикой? А… подожди, давай предположу. Ты всю жизнь боялся влюбиться. Но эмоции иногда трудно контролировать, не правда, Леон? Иногда они накрывают с головой в самый неподходящий момент. Представляю, как ты обрадовался, узнав всю правду о моем прошлом. Теперь у тебя появился весь арсенал оружия, чтобы с легкостью и без сожаления уничтожить наши отношения. Ты можешь считать меня истеричкой, можешь подумать, что я злоупотребила твоим доверием, но я рада, что могу высказать тебе все, что думаю. — Марни вздохнула. — Я все прекрасно понимаю, мы с тобой очень разные люди. Но не одна я прибегала к уловкам, чтобы не говорить о болезненных темах. Я всегда знала, что недостаточно хороша и вряд ли достойный мужчина захочет связаться с такой женщиной, как я. А теперь я благодарна тебе, что ты подтвердил это мое убеждение.

— Марни…

— Нет, молчи, Леон! — прокричала она, яростно смахивая предательские слезы с глаз. — Ты придаешь слишком большое значение тому, что я скрыла от тебя значительную часть своей биографии. Но разве ты сам не поступил ровно таким же образом? Когда мы встретились, ты притворился простым байкером, а вовсе не миллиардером, известным на весь мир!

— Ты знаешь, почему я это сделал, — прорычал он.

— Да, я помню все твои объяснения. Ты говорил, что не хочешь вмешательства в твою частную жизнь, именно поэтому в каждом уголке мира, где бы ты ни остановился, у тебя в гараже всегда найдется старенький неприметный автомобиль. У тебя были свои причины, чтобы вести себя скрытно. У меня они тоже были. Почему ты считаешь свою позицию справедливой? Только потому, что ты хозяин мира?

— Марни, ты утрируешь.

— Нет, как раз сейчас я впервые откровенна с тобой, как никогда. Я говорю тебе ровно то, что чувствую на данный момент. Не волнуйся, я сильная девочка и все прекрасно понимаю. Все кончено. Кончено то, что никогда не должно было начинаться вообще. А теперь я с легким сердцем ухожу отсюда.

Марни направилась к двери, а Леон тут же вскочил и побежал за ней.

— Куда ты собралась идти?

— Это уже не твое дело.

— Нет, ошибаешься. Это мое дело, потому что журналисты преследуют тебя из-за нашей связи.

— Я живу в Эктоне, и об этом почти никто не знает, потому что до этого никому нет дела! — почти закричала она. — Я никто, ты забыл?

— Не будь такой наивной, Марни, — резко произнес он. — Узнать, где ты живешь, проще простого, тем более если ты собралась воспользоваться общественным транспортом. Мой водитель отвезет тебя, куда ты скажешь. Если хочешь, могу предоставить тебе лучшего агента службы безопасности. Также я оставлю тебе кредитную карту, можешь тратить деньги в любом количестве.

Марни недоверчиво покачала головой:

— Ты слышал хотя бы половину того, что я тебе сказала? Ты думаешь, деньги решают все и ты можешь вот так запросто купить мое к тебе отношение? Мне не нужны твои чертовы кредитные карты, Леон, твой водитель и твоя служба безопасности!

Прокричав эти слова, Марни стремительно выбежала за дверь.