Куча глянцевых коробок была сложена у двери в раздевалку в магазине, который принадлежал Леону. Марни некоторое время внимательно все рассматривала, затем спросила:

— Что это?

— Может, сама посмотришь?

Она смотрела на все эти большие коробки с такой осторожностью, будто в каждой из них находилась бомба замедленного действия. Хотя на самом деле Марни прекрасно знала, что там: наряды, которые она наденет на предстоящее торжество. Она неохотно согласилась сопровождать Леона. И конечно, она понимала, что ее простые дешевые наряды уж точно привлекут к ней всеобщее внимание.

Сердце Марни бешено колотилось, она никак не могла справиться с сумасшедшей тревогой. Но не знала, чем вызвано такое волнение. Возможно, она боялась, что теперь он точно будет чувствовать себя главным в их отношениях. Единственное, что ей было понятно, — между ними стирались невидимые препятствия. Сначала Леон предложил ей отправиться по магазинам самостоятельно, но Марни сразу отказалась, сославшись на аврал. Правда же заключалась в том, что она понятия не имела, с чего начать поиск подходящего наряда. Что, если она выберет что-то совсем немодное, нестильное? Она не представляла, как войдет в магазин, размахивая кредиткой, словно она действительно является частью этого богатого общества.

Марни закусила губу.

Меньше всего на свете ей хотелось бы быть содержанкой.

Возможно, если бы Пэнси прямо сейчас взяла телефон, то они бы пошли за покупками вместе. Сестра в любой обстановке чувствовала себя уверенно. Но ее мобильный не отвечал.

В конце концов Леон объявил, что разберется со всем сам. И не обманул.

Она прошла к примерочной, пытаясь убедить себя в том, что ей не так уж и важно, что именно там, в коробках. Но внезапно она вновь ощутила себя маленькой девочкой, ждущей рождественского чуда. Они с сестрой никогда не получали достойных подарков и однажды перестали надеяться. Даже те родители, которые хотели их удочерить, всегда дарили абсолютную бессмыслицу. Словно не хотели тратиться на детей, которые, возможно, никогда не войдут в их семью.

Леон ждал ее реакции.

Пригнувшись, Марни стала развязывать шелковые ленты на коробках, срывая яркую бумагу.

Она никогда не видела такой красивой одежды — даже на самых богатых клиентах: несколько повседневных платьев, пара тонких блузок и мягких футболок. Бледные джинсы и красиво скроенная юбка, а также кардиган, сандалии и купальники — все с яркими модными аксессуарами. Нижнее белье из тонкого кружева тоже было. Марни прекрасно понимала, что нежная цветовая гамма идеально ей подходит. Она бы и сама выбрала эту одежду, если бы ей довелось прожить другую жизнь.

Главным объектом внимания Марни стало элегантное алое шелковое платье, явно выбранное для церемонии. Это была самая прекрасная вещь, которую она когда-либо видела! Ей просто не терпелось надеть его прямо сейчас.

— Откуда же все это взялось? — улыбнулась Марни. — Добрая фея принесла?

— Стилист привез все сегодня днем.

— Ну да. Почему же она со мной не встретилась? — Марни удивленно приподняла бровь. — Какая проницательная девушка, полностью угадала мой вкус.

— Это мужчина.

— Хорошо. И как же он узнал мой размер?

— Все просто, я сообщил ему все параметры твоей фигуры.

— Откуда ты их знаешь, Леон?

Он медленно улыбнулся:

— Скажем так, я неплохо разбираюсь в размерах.

Марни с трудом подавила жуткий приступ неконтролируемой ревности.

— Думаю, ты одевал бесчисленное количество женщин.

— Нет, — мягко улыбнулся он. — Мне совершенно нетрудно нанять стилиста, который сделает все сам, но по моим рекомендациям.

— И что же ты сказал стилисту обо мне? — спросила она осторожно.

— Что тебе нужны красивые модные вещи, не слишком откровенные, наоборот, подчеркивающие твою природную скромность. И мне очень нравится это твое качество, Марни. Можешь назвать меня старомодным, если хочешь. Скромность и добродетель серьезно недооценивают в современном мире. Хотя я совершенно не понимаю, почему ты порой стесняешься своего потрясающе красивого тела… самого совершенного тела, которое я когда-либо видел в своей жизни.

Марни редко получала комплименты, и она тут же стала судорожно рыться в сумочке, пытаясь скрыть румянец на щеках. Леон представил ее как олицетворение невинности и чистоты, но правда в том, что женщина, с которой он в данный момент общался, — не более чем фикция. Да, в их первую ночь она и правда была девственницей, но он говорил о ней, словно о святой.

Марни опять забеспокоилась, думая о том, к чему идут их так называемые отношения. С тех пор как она согласилась присутствовать на свадьбе, ей стало очевидно, что все неизбежно движется к финалу. Скоро ей придется столкнуться с болью отказа, потому что такой мужчина, как Леон, никогда не будет с ней.

И ведь о том, что рано или поздно сказке наступит конец, было столько знаков! Но Марни к ним не прислушивалась, упорно игнорируя их. Леон прямо рассказал ей о своем болезненном прошлом. Само собой, то, что мать не сказала ему о своей смертельной болезни, он воспринял исключительно как предательство. Сколько боли ему принесла холодность отца и его рабская преданность новой жене!

Неудивительно, что Леон был настроен против брака.

Хотя какое ей вообще было дело до его личной жизни?

Марни покраснела еще сильнее… разве только где-то в глубине души она рассматривала Леона как своего мужчину. Что вообще с ней произошло, куда делась решимость, с которой она вступала в эти отношения? Ведь она изначально хотела, чтобы эта связь не выходила за рамки секса. Так легче избежать эмоциональной привязанности.

— Ну так как тебе?

Марни подняла голову и увидела, что Леон с волнением смотрит на нее, словно ожидая приговора. И она вдруг осознала, что наверняка показалась ему неблагодарной: он приложил столько усилий и ведь действительно смог ей угодить, но она вела себя так, словно стала свидетельницей преступления.

Марни позволила Леону одеть себя как куклу и никак не отблагодарила. Поднявшись, она обвила его шею и поцеловала в губы.

— Мне все очень понравилось, — честно призналась Марни.

— Так почему бы тебе не примерить красное платье прямо сейчас? Разве тебе не хочется посмотреть, как оно на тебе сидит?

Марни почему-то почувствовала себя неловко, хотя множество раз раздевалась перед ним. Под обжигающим взглядом Леона она сняла джемпер и юбку и положила на стул. Ей казалось, что она сбрасывает с себя старую кожу и примеряет новый образ — образ человека, которого совершенно не узнавала.

На ней осталось только нижнее белье, и Леон начал медленно приближаться. По его голодному взгляду она поняла, что он безумно жаждет секса. Здесь их желания совпадали.

— Но если подумать, — медленно произнес он, — платье может и подождать.

Самое безумное было то, что Марни совершенно не возражала против этого утверждения. Когда он притянул ее к себе, она вздрогнула от сладостного предвкушения близости. Кровь буквально закипела. Леон был ее слабостью, рядом с ним она совершенно не могла мыслить.

Поцелуй Леона был настойчивым и страстным, Марни застонала. Когда он спустил ее трусики, ей вдруг стало очевидно: это нижнее белье она никогда больше не наденет. Теперь на ней всегда будет прекрасный атлас, шелк, кружево. Ведь она его любовница…

— Я еще не принимала душ и до сих пор пахну салоном, — сказала она.

— Мне нравится этот запах. И вообще, я чувствую только тебя, — прорычал он, сбрасывая остатки ее одежды.

Подняв Марни на руки, он отнес ее в спальню и положил на большую кровать.

Леон не торопился, потому что точно знал, какие ласки нравятся ей больше всего. Но что-то подсказывало Марни — именно сейчас он ее просто дразнит, словно специально демонстрируя железный самоконтроль, хотя она умоляла его о большем. Ловким движением языка он быстро привел ее к первому оргазму, затем резко вошел в нее. Марни не сразу смогла прийти в себя и, возможно, прокричала ему что-то на волне удовольствия, потому что теперь он пристально смотрел на нее. И почему-то в эту секунду она ощущала его самым близким для себя человеком.

— Леон… — выдохнула она.

— Что, Марни? — усмехнулся он.

Марни огромным усилием воли заставила себя проглотить нежные признания, готовые вот-вот слететь с ее губ. Вместо этого она сосредоточилась на своих сладостных ощущениях. Она вновь была близка к очередному оргазму. Впиваясь ногтями в спину Леона, она прокричала его имя и тут же услышала его протяжный стон. Несколько минут они лежали в тишине, он нежно гладил ее по волосам.

— Так что же сделало тебя такой скромной и застенчивой, Марни Портер?

Она на мгновение замерла, не зная, что ответить.

— Разве я скромная? Люди всегда говорят, наоборот, я очень болтлива. — Она заставила себя улыбнуться.

— Да, пожалуй, в чем-то я с этим мнением согласен. — Он убрал выбившуюся прядь волос с ее лица. — Но в последнее время ты очень сдержанно себя ведешь, и я собираюсь узнать почему?

Марни хотелось вскочить и убежать. Ей хотелось кричать, что это вовсе не его дело и он не должен был задавать настолько личные вопросы, ведь они условились: между ними только секс — и ничего больше. Но если бы она промолчала, то вызвала бы подозрения. Мужчинам обычно не нравилось, когда им отказывают. Тем более — он сам недавно поделился с ней тайнами своей жизни.

Марни могла рассказать ему некоторые вещи, но… не все. Она пошла на своего рода компромисс с собой.

— Ты ведь ни разу не видел мою сестру, правда?

— Да, но я видел ее фотографию.

— Тогда ты сам убедишься, насколько она красивая.

Леон пожал плечами:

— Если хочешь знать, она почти такая же красивая, как и ты.

— Леон, хватит, — произнесла она сердито, немного отстраняясь. — Не нужно мне льстить только потому, что мы только что занимались любовью. Мы с Пэнси разнояйцевые близнецы. Я нормально отношусь к тому, что она настоящая красотка. У Пэнси большие глаза, открытые этому миру. Потрясающая фигура, и она была особенной…

— Особенной чем? — тихо уточнил он.

— Это не имеет значения.

— Может, и так.

Голос Леона звучал убедительно, он окутывал Марни, словно шелковая паутина. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности и под надежной защитой.

— Я ведь рассказывала тебе, что мы жили в приютах.

— Конечно, потому что твоя мама…

— Умерла, да, — сказала она быстро. — Других родственников не было, и нас постоянно отправляли из одного приюта в другой. Очень часто мы встречали там нечестных и хитрых людей. Были и те, кто проявил нездоровый интерес к хорошенькой блондинке. А я всегда…

— Ты всегда пыталась ее защитить? — сдавленно спросил Леон, едва сдерживая ярость в голосе. — Позволь предположить… ты наверняка сделала все, чтобы скрыть ее юную, только проснувшуюся сексуальность ото всех?

Марни удивленно посмотрела на Леона:

— Откуда ты знаешь?

— Все довольно очевидно. Я даже думаю, что ты научила ее прятать свои потрясающие формы за невзрачной одеждой. Пэнси потом избавилась от этой привычки, но у тебя не получилось.

Он нахмурился:

— Одна вещь до сих пор не дает мне покоя. Почему в тот день, когда мы встретились, на тебе было такое яркое оранжевое бикини? Кажется, эта вещь сильно выбивается из твоего стиля.

— Это была шутка коллег. Перед вылетом в Грецию они подарили мне это бикини. Если бы я не надела его, на мне был бы мой старинный слитный купальник. Думаешь, увидев меня в таком великолепном виде, ты бы все равно повез меня на ужин?

— Честно? — Леон пожал плечами. — Я, конечно, не мог отвести взгляда от твоего полуобнаженного тела, но, главное, между нами возникла такая мощная искра, которая явно выходила за рамки банального физического влечения.

Повисла пауза.

— Я иду в душ, — быстро сказала она, соскальзывая с кровати и боясь, что Леон ее остановит.

И, только оказавшись под струями воды, она поняла, что ее сильно трясет. Конечно, все вопросы Леона были вполне законными, он имел право их задавать. Правда, в итоге она рассказала о себе больше, чем планировала, и именно поэтому сейчас чувствовала себя так неуверенно. Она хвалила себя за то, что вовремя остановила разговор, иначе Леон спрашивал бы дальше.

Ее душа была изранена детскими травмами, постоянными претензиями со стороны приемных родителей.

Марни никогда не чувствовала себя нормальным человеком. И она всегда принимала этот факт, но именно Леон заставил ее выйти из зоны комфорта.

Вернувшись в спальню, она почувствовала некоторое облегчение. Она хотела надеть свою одежду, но не нашла ее, поэтому надела новое белье.

— Тебе понравилось?

Марни едва не засмеялась вслух.

Слово «понравилось» очень слабо отражало ее истинные эмоции по отношению к этому мужчине. В последнее время он совершенно не покидал ее мыслей. Он был ее наркотиком, каждый раз при взгляде на него ее сердце сжималось в тиски.

Раньше Марни никогда не влюблялась, но это ведь не значило, что она совершенно не восприимчива к любви. Просто нельзя было погружаться в Леона с головой, рано или поздно она станет очередной жертвой его чар, рыдающей в подушку. Так что Марни решила покончить с этим.

Она глубоко вздохнула, решив про себя, что все же пойдет с Леоном на свадьбу, как и планировала. Она окажет ему поддержку, в которой он так нуждался, а потом… а потом она просто уйдет из его жизни.