— Это было… — Амелия не сумела найти подходящие слова.

Хантер молчал. Казалось, он вообще потерял способность думать. Он был истощен и удовлетворен, а его жена по-прежнему лежала на нем.

— Надо было сделать это давным-давно, — решила она и рассмеялась.

Посмотрев ему в глаза, она устало улыбнулась и отправилась в ванную. Хантер остался на месте, положив руку за голову и стараясь понять, почему он так встревожен.

Он никогда не хвастался своими завоеваниями. Наоборот, гордился тем, что может обойтись без секса, в отличие от своего отца. Он постоянно откладывал близость с Иден, которая вроде бы не возражала. Но суровая правда заключалась в том, что он не хотел Иден так, как хотел Амелию. И как только Амелия вернулась в его жизнь, он еле выждал три дня до свадьбы. Не прошло и часа после того, как они поженились, а он уже переспал с ней.

Он почти пожалел, что все было так хорошо. Если бы он разочаровался в Амелии прямо сейчас, то не чувствовал бы себя таким разбитым. Ему не терпелось, чтобы она вышла из ванной. Пусть у них не будет секса, но у него появится шанс просто прикоснуться к ней и поцеловать ее.

Хантер простонал. Он плохо знает Амелию, поэтому нельзя говорить, что он эмоционально привязался к ней. Их связывала только страсть, и если он не будет осторожнее, то станет таким же одурманенным идиотом, как его отец.

— Мне надо распаковать вещи. — Амелия вернулась в спальню в пушистом белом халате и остановилась в проходной гардеробной, смотря на оставленные там чемоданы.

— Ими займется Кира. — Хантер заставил себя встать и надеть трусы. Им нужно выбраться отсюда, иначе он снова займется с ней любовью. — Давай прогуляемся! Если Пейтон проснулась, мы возьмем ее с собой.

Амелия не знала, чего ожидать от медового месяца. Наверное, ей следует лучше узнать своего мужа, но ей мешают кое-какие препятствия.

Самым настойчивым препятствием, если так можно выразиться, была их дочь. Но Амелию это не беспокоило. Ей нравилось видеть, как Хантер общается с Пейтон. Он носил ее в сумке-кенгуру во время коротких прогулок, менял ей подгузники и приносил к Амелии, говоря, что девочка проголодалась.

В других случаях препятствия были более пугающими. Хантер и Амелия бывали на публике, где их могли подслушать, а в доме постоянно была Кира с мужем.

Когда Амелии удавалось задать Хантеру личный вопрос, он всегда уклонялся от ответа. Он сообщал Амелии только факты: его мать умерла от заражения крови, когда ему было девять лет. Однако он не сказал ей, что ощущал по этому поводу.

— Тебе наверняка было тяжело. Сочувствую, — произнесла Амелия.

— Венна почти не помнит ее. Вот почему наш семейный фонд собирает деньги на лечение и лекарства от сепсиса. В следующем месяце состоится гала-концерт. Я попрошу свою ассистентку прислать тебе детали мероприятия.

Хантер работал время от времени, отвечая на звонки в неподходящие моменты и исчезая, чтобы присутствовать на видеовстречах, которые создали между ним и Амелией еще одну тонкую стену.

Амелия не могла не задаваться вопросом, поступал бы он так же с Иден, если бы плавал с ней по греческим островам. Она по-прежнему не знала, что думать о его долгом воздержании. Наверное, это пустяк. Может быть, Иден не хотела близости с тем, кто ее не любит.

Амелия не понимала, что с ней не так, потому что словесному общению с Хантером мешал частый секс. Она не назвала бы это занятием любовью. Они оба получали удовольствие, но она постоянно чувствовала себя обделенной. Иногда это был секс по-быстрому во время сна, иногда неторопливый секс в полночь, а иногда близость напоминала долгое состязание, в котором Хантер намеренно сводил ее с ума от наслаждения. Амелия радовалась этому, но каждый раз ей казалось, что она теряет часть себя.

Возможно, она чувствовала бы себя менее разбитой, если бы они проводили дни перед телевизором в постели, разговаривая друг с другом, но они ежедневно куда-нибудь ходили. Она не возражала. Природа была красивой. Они гуляли и смотрели на водопады и зеленые озера, питаемые ледниками. Однажды днем они катались на гондоле, а вечером он пригласил ее поужинать в ресторан. Они задержались за десертом, слушая фолк-музыканта. Амелия впервые надолго рассталась с Пейтон, но все прошло хорошо.

Однако их узнали, потому что на следующий день, когда они отправились в художественную галерею, Амелия заметила, что на них пялятся. Знаменитости часто приезжали в Банф, но обычно зимой, чтобы покататься на лыжах. Поэтому сейчас папарацци, которые зарабатывали на жизнь откровенными фотографиями, сидели без работы. Они с огромной радостью согласились освещать путешествие нахала из «Вейвом» и его распутной жены.

Тем же вечером в шестичасовых новостях сообщили, что Хантер и Амелия проводят медовый месяц в Банфе. На следующий день папарацци сфотографировали их во время выхода из внедорожника, на котором они приехали на экскурсию.

Они сразу вернулись, не желая, чтобы следующие два часа за ними ходили по пятам.

— Все в порядке, — сказала Амелия, когда Хантер повернул к дому.

Она была разочарована и чувствовала себя уязвимой, но сомневалась, что Хантеру стоит так хмуриться. У нее сложилось ощущение, что она виновата.

— Я позвоню папе, — спокойно продолжала она. — Может быть, мне удастся застать его до того, как он сядет в лодку. — Он ежедневно ловил рыбу, и ему это нравилось.

— Надеюсь, папарацци не будет у ворот дома, когда мы туда доберемся, — мрачно сказал он.

В этот момент одновременно зазвонили телефоны Хантера и Амелии. Здесь, в горах, они постоянно то включались, то выключались.

Амелия взглянула на свой телефон. Ей прислали ссылку на статью о том, что Хантер «прячет» свою «запасную» жену и ее «денежного ребенка».

— Что случилось? — спросил Хантер.

— Ничего особенного. Неприятная ссылка.

— Они не должны приходить тебе. — Он набрал номер Карины.

— Вы получили мое сообщение? — спросила Карина. — Я только что получила подтверждение.

— Какое подтверждение?! — рявкнул Хантер, резко взглянув на Амелию.

Озадаченная Карина произнесла:

— Что Иден вышла замуж за Реми.

— Реми Сильвена? — удивленно спросил Хантер.

Карина шумно сглотнула:

— Да.

Хантер молчал. Долго. Амелия не знала, то ли он злится, то ли смущается, то ли чувствует себя преданным.

Когда они вернулись домой, он объявил:

— Теперь папарацци нас точно доконают. Мы поедем в Ванкувер, там безопаснее.

Через несколько часов они приземлились в Ванкувере, где моросил дождь. Проехав по мосту в Западный Ванкувер, они добрались до современного двухэтажного дома, который, честно говоря, выглядел не так гостеприимно и шикарно, как хижина. Здание было квадратным, с каменными колоннами, кирпичным подъездом и красивой парадной дверью. Войдя внутрь, Амелия оказалась перед окнами во все четыре стены. Дождь закончился, облака рассеялись, и солнечные лучи осветили серебристую воду. Когда она вышла на террасу, теплый ветерок ласково коснулся ее щек.

Амелия вернулась в гостиную с белыми кожаными диванами. На них можно было сидеть лицом к камину. Гостиная соединялась со столовой с современными стульями и стеклянным столом. На кухне был сквозной проход, как в ресторане, но сейчас его закрывали ставни.

Дом был встроен в горный склон, на котором было несколько разноуровневых террас: одна с видом на бассейн, другая с видом на бухту, городской пейзаж и остров в туманной дали.

— Остров Ванкувер? — Она прищурилась от блеска волн.

— Да. Там часто появляются косатки. — Он держал Пейтон на руках, наблюдая за реакцией Амелии. — Мне надо позвонить, — наконец произнес он. — Я покажу тебе свой кабинет, чтобы ты нашла меня, если я понадоблюсь.

Экономка подняла их багаж по винтовой лестнице. Хантер убедил Амелию оставить большую часть одежды в Банфе, утверждая, что Юнити снабдила все его дома одеждой, соответствующей климату.

— Ты позвонишь Реми? — спросила Амелия.

— Если бы он хотел поговорить со мной, то уже позвонил бы. — Хантер говорил так холодно, что она поджала губы.

Они спустились по лестнице в комнату отдыха, оформленную под паб, с баром, танцполом, бильярдным столом и доской для дартса. Удобные кресла и три телевизора, подвешенные под разными углами. Четыре стеклянных двери вели во внутренний дворик и к бассейну. Там же была горячая ванна. Хантер щелкнул выключателем, и обеденная зона на открытом воздухе осветилась полукруглым светильником.

— Красиво.

— Этот дом построил музыкант. — Хантер назвал имя одного из самых успешных вокалистов Канады. — Вообще-то я купил его вскоре после того, как встретил тебя.

Амелия мысленно вздохнула. Винит ли он ее в том, что его лучший друг женился на Иден? Волнуется ли из-за того, что все его надежды на выгоду от брака по расчету с Иден испарились?

— После суда я захотел сменить обстановку. Венна живет в Калгари. Потом я провел три недели на востоке и решил сделать Торонто своим домом.

Из-за Иден.

— Наверное, ты предпочитаешь жить поближе к отцу, — сказал он. — Со временем мы это уладим. Вода соленая, — прибавил он, показывая бассейн. — Домашний театр. — Он прошел в комнату без окон с двенадцатью креслами в три ряда. — Спортзал. — Он открыл и закрыл дверь в комнату, полную оборудования. — Комната для няни. — Он махнул рукой в дальний угол коридора. — И мой кабинет.

Кабинет казался огромным. Две стеклянных двери и множество окон выходили на цветущий сад. На внутренней стене были полки с книгами, наградами и произведениями искусства. Письменный стол представлял собой блестящую плиту из лентообразного дерева на двух больших мраморных блоках.

У Хантера зазвонил телефон, а Амелия поспешила уйти. Она отнесла Пейтон наверх, задаваясь вопросом, купил ли Хантер такой дом, думая, что будет растить здесь своих детей. На верхнем этаже были три спальни с гардеробными и ванными комнатами. Одна комната служила детской. Амелия решила, что большая комната в дальнем конце — хозяйская спальня, потому что оттуда открывался прекрасный вид, но в шкафу была только гостевая одежда.

Она пошла в другой конец коридора и увидела хозяйскую спальню. Гардеробная была гигантской. Раздвижные двери и стена из обувных полок, а посередине — круглая мягкая скамья. Перед трюмо в углу стоял стол для пошива одежды. Ванная комната была такой же экстравагантной, как и все остальное, со стеклянными дверями с выходом на частную веранду и массивным душем, который напоминал фантастический прибор с насадками и кнопками. Гидромассажная ванна у изогнутого окна приглашала расслабиться и поразмышлять.

Амелия была шокирована, не осознавая в полной мере размеры богатства Хантера. Но после свадьбы, когда они поднялись на борт его частного самолета, она все поняла.

Чем больше проходило времени, тем сюрреалистичнее казалось происходящее. Амелия познакомилась со своей ассистенткой и стилистом с Западного побережья. Экономка расспрашивала ее о меню, потом появилась предполагаемая няня.

Амелия разговаривала с агентством несколько раз в течение недели, читала резюме, но до нее не доходило, что решение о найме няни останется за ней. Она с трудом ощущала себя достойной матерью. Внезапно она обнаружила, что беседует с женщиной своего возраста, которая получила диплом в области дошкольного образования, сертификат спасателя и свободно говорит на английском, французском, панджаби и испанском языках.

Матиндер была не только образованнее Амелии, но и лучше подготовлена к образу жизни Хантера.

Амелия познакомила ее с Пейтон, которая сразу полюбила няню, и Хантером, который задавал вопросы о том, готова ли Матиндер к международным поездкам и умеет ли она оказывать педиатрическую первую помощь. Няня была готова ко всему. Какое-то время она работала с малышом с проблемами со слухом и знала основы языка жестов, который, по ее словам, будет полезен для Пейтон до того, как она начнет говорить.

Она должна была приступить к работе на следующий день.

— Завтра у нас вечеринка, — прибавил Хантер.

Какая вечеринка? Амелия вспомнила, как ассистентка спросила, не хочет ли она прочесть приглашение, а стилист пообещал подобрать несколько нарядов.

За ужином Хантер по-прежнему отмалчивался, и Амелия несколько раз хотела спросить, как он относится к тому, что шафер женился на его бывшей невесте. Но она решила его не беспокоить.

Завтра Амелии придется играть совершенно чуждую ей роль. Когда она организовывала ужины или выступала на мероприятиях по сбору средств, она постоянно ошибалась, и ее критиковали. Неудивительно, что Хантер собирался жениться на ком-то вроде Иден. Амелия может опозорить его так же, как мачеха, хотя и не нарочно.

Уложив Пейтон, Амелия увидела, что Хантер ждет ее в спальне.

Они почти не разговаривали. Она так хотела, чтобы ее утешили, что бросилась в объятия Хантера. Какие бы эмоции ни бурлили в его душе, они превратились в огненную страсть. Крепко обняв Амелию, он жадно припал к ее губам.

Она всхлипнула от облегчения. Сейчас ей не нужно думать о том, какая они неудачница. Сейчас они равны.

По крайней мере, так она думала, пока Хантер нес ее на кровать. Они разделись, и Амелия сжала его плечи, заставляя лечь на спину. Она больше не застенчивая девственница. Они настолько привыкли друг к друг, что она, не колеблясь, начала его ласкать и целовать.

Ее переполняли волнение и сладкое желание. Амелия делала все, что могла, чтобы свести Хантера с ума, наслаждаясь близостью. Она принялась двигаться, растворяясь в ритмах, известных только им двоим. Сейчас они не просто равные, а одинаковые.

Она содрогнулась, смутно ощущая, как он приподнял бедра и крепко сжал руками ее талию. Она безвольно легла на него, и он, перевернувшись, начал резко входить в нее. Он точно знал, как прикасаться к ней, когда покусывать ее шею и где провести кончиками пальцев по ее груди, чтобы напряглись соски. Он знал, как приподнять ее бедра, чтобы войти в нее глубже, и заставить выгнуться от горячего удовольствия.

Кульминация, которой они достигли одновременно, была такой мощной и великолепной, что на глаза Амелии навернулись слезы. Тяжело дыша, она наконец признала истину: они никогда не были равными. Она не могла противостоять Хантеру, а он был равнодушен к ней.

Может быть, у него свои причины не увлекаться ею. Наверное, он решил хоть что-то контролировать, учитывая, что недавно его бывшая невеста вышла за его лучшего друга. Хантер ничего не сказал Амелии, а только прижал к себе и выдохнул.

Несмотря на удовлетворение и растущую усталость, в глазах Амелии стояли слезы, а в голове крутились беспокойные мысли. Ей было обидно. Она расстроилась из-за того, что Хантер не делится с ней своими переживаниями.

Она влюблялась в него.

Хотя кого она хочет обмануть? Она влюбилась в него в прошлом году, когда он лишил ее девственности. Она сердилась и обижалась, когда он не захотел видеться с ней снова. Когда заявил, что женится на другой. Она винила в своей плаксивости потерю Джаспера, но, по сути, она тосковала оттого, что у нее больше не было шансов с единственным мужчиной, который ее интересовал.

Потом у нее родился ребенок от Хантера, и она почувствовала еще большую связь с ним. Вот почему она согласилась на все его условия и изменила свою жизнь.

Но у них ничего не получится.

Осознав, в какие романтические бредни она поверила за неделю их медового месяца, Амелия внутренне съежилась.

Хантер никогда не полюбит ее, и она должна с этим смириться.