Хантер и Амелия поженились через три дня в его квартире.

Она верила, что их брак недолгий, поэтому не пригласила на церемонию своего отца. Тобиас поселился в коттедже у Лесного озера. Он казался довольным, поэтому она решила обо всем рассказать ему позже.

Наверное, она таким образом наказывала Тобиаса за то, что из-за него оказалась в таком положении. Он хотел, чтобы отец Пейтон поступал правильно? Отлично. Она уступила, но не позволит отцу торжествовать.

Свидетелями на свадьбе были Венна и Карина. Реми получил приглашение Хантера вновь стать его шафером, но не ответил на него.

Она снова и снова напоминала себе, что сама предпочла скучную и несентиментальную свадьбу. Юнити показала ей дюжину красивых нарядов разной длины. Амелия выбрала светло-желтый брючный костюм, который Юнити убедила ее надеть с атласным камзолом и закрепить несколько веточек гипсофилы в волосах.

Амелия не могла не вспоминать виноградник и струнное трио, кучу гостей, задрапированные льняной тканью скамейки и павильон с изысканным фарфором. У нее было тяжело на душе, но не потому, что она хотела пышную церемонию. Не совсем. Скромная свадьба в мэрии вполне удовлетворила бы ее, если бы она вышла замуж за любимого мужчину. Они с Хантером не любят друг друга, вот почему она чувствует себя обманутой.

Может быть, если бы за прошедшие три дня они пытались лучше узнать друг друга, она чувствовала бы себя по-другому, но, когда они с Хантером садились обедать или ужинать, к ним обязательно кто-нибудь присоединялся. Он постоянно отвечал на звонки или встречался с незнакомцами, которых очень небрежно представлял Амелии.

— Твой водитель.

— Эта женщина из агентства по найму нянь.

Амелия выбралась из пентхауса только один раз, чтобы сходить к врачу. Он сделал Пейтон прививки, после которых у девочки ненадолго поднялась температура. Хантер пришел с работы и отправился гулять с дочерью, чтобы Амелия поспала.

У обоих были запавшие глаза от усталости, когда они произносили клятвы верности.

Когда их объявили мужем и женой, Амелия расплакалась от тоски и злости. Она чувствовала себя обманутой, уязвимой и второсортной и не понимала, зачем вступила в брак.

Сильная рука Хантера обхватила ее щеку, а губы коснулись ее рта. Это был целомудренный поцелуй, но тепло его ладони согрело ее кожу. От прикосновения его губ она затрепетала и поцеловала его в ответ. Кончик его языка скользнул по ее губам, и Амелия приоткрыла рот для более глубокого поцелуя. Одной рукой она вцепилась в лацкан его пиджака, а другой обвила его шею. Хантер обнял ее за спину и крепче прижал к себе.

И тут Амелия поняла, почему согласилась выйти за него замуж. Она тоже хотела секса. Ей нравилось, когда его ладонь касалась ее поясницы, она ощущала его возбуждение, и ее желание усиливалось.

Хантер резко прервал поцелуй и провел пальцами по губам, проверяя, не испачкались ли они помадой. Амелия притворилась, что поправляет прическу. На самом деле она подняла руки к голове, чтобы скрыть обиду на лице. Потом она села за стол и подписала необходимые документы, включая форму, которую Хантер добавил к свидетельству о рождении Пейтон.

Она забрала Пейтон у Венны, которая держала девочку, пока они фотографировались, принимали поздравления и потягивали шампанское.

— Жаль, что вы не успели оформить паспорт для вывоза Пейтон. Иначе у вас был бы полноценный медовый месяц, — сказала Венна, пока они ели легкий бранч. — Коттедж не подключен к Интернету. По крайней мере, там вас никто не побеспокоит.

— Я никогда не видела Скалистые горы. Я с нетерпением жду поездки, — вежливо произнесла Амелия. Она так же никогда не была в Греции, но обрадовалась, что не поедет в свадебное путешествие, которое Хантер запланировал с Иден. — Нам пора в аэропорт? — спросила она Хантера, заранее опасаясь долгого перелета с Пейтон.

— Самолет без нас не улетит, — рассеянно сказал он.

Вскоре они попрощались со своими немногочисленными гостями. Амелия причесалась и переоделась в более удобную одежду. Когда она спустилась вниз, Хантер усаживал Пейтон в автокресло.

— Готова?

— Нет, — разочарованно ответила она. — Я упаковала сумку с подгузниками, но теперь не могу ее найти. Ты ее не брал?

— Багаж уже забрали. А я общаюсь с бомбой замедленного действия. — Он терпеливо обратился к Пейтон, когда она захныкала: — Да, я знаю, ты ненавидишь сидеть в этой штуковине. Потерпи всего несколько минут.

— Обычно я кладу в сумку свой телефон и кошелек, — проворчала Амелия, глядя на то и другое в своих руках.

Юнити привезла ей аксессуары, среди которых была сумочка с длинным ремешком. Новый кошелек Амелии стоил в десять раз больше наличных, которые она когда-либо носила в нем.

Она торопливо зашла с Хантером в лифт.

— Все так непривычно. Два раза, когда я ездила на юг в отпуск, я таскала сумки и волновалась за паспорт и билеты. Ты нанял первоклассную консьерж-службу, о которых я слышала?

Двери лифта открылись на крыше, где стоял вертолет.

— Что-то в этом роде, — сухо сказал Хантер.

На вертолете они добрались до частного самолета, который ждал их в островном аэропорту. Амелия видела такие самолеты только в фильмах о наркобаронах и коррумпированных политиках. Интерьер был оформлен под комфортабельную двухкомнатную квартиру с большой двуспальной кроватью в каюте. На камбузе была настоящая кухонная плита, а в главном салоне — кресла, диван, телевизор с большим экраном и обеденная зона. Весь декор был выполнен из полированного дерева и блестящего хрома.

Стюардесса принесла шампанское и назвала Амелии пароль от вай-фая. Хантер присматривал за Пейтон, а Амелия прилегла в каюте и крепко уснула.

В Калгари они пересели в самолет меньшего размера, который доставил их в Банф. Только потом они поехали по дороге на полноприводном внедорожнике. Молодой мужчина вручил Хантеру ключи, и тот повел машину по извилистой трассе. Пейтон была явно очарована пейзажем, как и Амелия, потому что всю дорогу молчала.

Они подъехали к массивным железным воротам, которые Хантер открыл нажатием кнопки на своем телефоне. Он припарковался напротив каменного здания, напоминающего двухуровневый замок с круглой башней, наклонными крышами и массивными окнами, в которых отражались горные вершины.

— Почему ты называешь этот дом хижиной? — спросила она, ожидая увидеть строение в деревенском стиле.

— Когда мой отец купил его, это был бревенчатый дом. Он назвал его хижиной, а домик у озера — коттеджем, так что мы знали, куда собираемся в отпуск. Ирина снесла бревенчатый дом и построила вот это чудовище лет восемь назад. Расходы наверняка были огромными. Мы с Венной до сих пор называем этот дом хижиной, потому что мы так привыкли.

Он не сказал Амелии, что в доме живет прислуга — молодая супружеская пара.

Горничная по имени Кира провела Амелию в комнату, переделанную под детскую, где Амелия уложила спящую Пейтон.

— Я могу присмотреть за ней, если вы с мистером Уэверли хотите отдохнуть. На смотровой площадке установлен стол для пикника. Если хотите, я быстренько соберу вам корзинку с едой.

Кира относилась к ней почтительно, как к миссис Уэверли, хотя Амелия была моложе ее и все еще оставалась безработной студенткой.

— Я спрошу Хантера, чего он хочет. — Амелия выглянула в коридор.

— Мистер Уэверли решил сменить рубашку, потому что Пейтон срыгнула на него во время полета.

Двойные двери главной спальни были закрыты, и Амелия едва не постучала, прежде чем войти. Комната была огромной, с деревянным полом и сводчатым потолком. В зоне отдыха было окно, которое выдвигалось наружу, создавая впечатление, что оно подвешено над заросшей деревьями долиной, где бирюзовая река извивалась на дне расщелины.

Хантер вышел из гардеробной, которая вела в просторную ванную комнату. Он натягивал рубашку и замер, увидев ее.

— Кира сказала, что присмотрит за Пейтон, если мы захотим отдохнуть.

Он поправил воротник и поднял голову.

— Если ты этого хочешь. — Его голос понизился на несколько тонов, и Амелия вздрогнула от желания.

Сглотнув, она посмотрела в окно и обхватила себя руками. Она нервничала из-за секса, потому что была очень нетерпелива.

— Сколько она проспит? — спросил он.

— Примерно час.

— Мне запереть дверь? — произнес он, и ее кожу стало покалывать от волнения.

— Да, но… — Она озадаченно прищурилась. — Я не знаю, как это будет. Мое тело изменилось. Вдруг на этот раз ничего не получится?

— Если нам что-то не понравится, мы остановимся и вспомним что-нибудь хорошее. Например, наш поцелуй на днях. — Он обхватил ее лицо ладонями. — Мне было очень-очень хорошо.

— Мне тоже, — прошептала она, и его губы приблизились к ее рту.

Затем их губы встретились, и Амелия забыла обо всем. Оба простонали, когда Хантер прижал ее спиной к двери.

— Ага, — сказал он ей на ухо, уткнувшись носом в шею так, что у нее подогнулись колени. — По-моему, твое новое тело чертовски соблазнительное.

Она запустила руки под его рубашку и стала поглаживать его теплый торс. Она ощутила, как Хантер вздрогнул, и провела руками по его пояснице. Они продолжали целоваться, и она принялась поглаживать его напряженные соски. Хантер резко втянул носом воздух и поднял голову. Раздув ноздри, он посмотрел на нее сверху вниз и обхватил пальцами ее подбородок.

— Я стараюсь не торопиться, — процедил он сквозь зубы и уложил ее на кровать.

— Я немного нервничаю. Я давно ни с кем не была, а у тебя наверняка были женщины.

— Нет. — Он снял с нее носки.

— Но… — Удивленная, Амелия не сопротивлялась, когда он подтянул ее ягодицы к краю кровати. — Ты был помолвлен.

— Иден хотела подождать до брачной ночи. Хватит говорить о ней!

Она взяла его руками за голову, заставляя посмотреть ей в глаза:

— Ты не врешь?

— Нет. Ты последняя женщина, с которой я переспал, понятно? — Он взглянул на нее с такой тоской, что Амелия ему поверила.

— Ладно, — тупо сказала она.

Он торопливо снял рубашку и брюки, и Амелия спрятала улыбку, понимая, что у Хантера в самом деле давно не было близости. Раздев ее, он стал пристально ее разглядывать. Юнити купила Амелии подходящее нижнее белье с бюстгальтерами для кормления. Они были намного красивее тех, которые она приобретала для себя сама. Комплект был сшит из серого атласа с розовой резинкой и застежкой между грудей.

— Я боюсь снимать бюстгальтер, — призналась она и медленно обнажила грудь.

— Ты прекрасна. — Он простонал, вставая на колени у нее между ног и не сводя глаз с ее груди. Он нежно-нежно поцеловал ее грудь, а потом застегнул бюстгальтер. — В другой раз. — Проведя пальцем по отметине на ее животе, спросил: — Растяжки?

— Да.

Она попыталась прикрыть живот рукой, но Хантер оттолкнул ее руку и заставил лечь на спину. Он целовал и прижимался носом к растяжкам, поглаживал губами ее живот и касался языком линии бикини.

Стянув с нее трусики, он провел руками вверх-вниз по ее бедрам. Амелия вздрогнула. Когда он стал поглаживать большими пальцами у нее между ног, она громко простонала.

— Я умираю от желания снова попробовать тебя на вкус. — Он ласкал ее подушечкой пальца. — Ты вспоминаешь нашу первую ночь?

— Да, — всхлипнула она, закрывая глаза рукой.

Он покрывал поцелуями ее колено и внутреннюю сторону бедра.

— Тебе хорошо?

— Да, — простонала она, приподнимая бедра и растворяясь в наслаждении, которого не знала, пока не встретила Хантера.

Она с опозданием поняла, что громко кричала. Наверное, ее услышала Кира. Может быть, она разбудила Пейтон.

Амелия облизнула пересохшие от тяжелого дыхания губы.

— Возьми меня.

Он поцеловал ее живот и нижнюю часть груди, закрытую бюстгальтером, ключицу и подбородок. Потом медленно-медленно вошел в нее и нежно припал к ее губам. Она поерзала, чтобы Хантер вошел в нее глубже, и он застонал от удовольствия.

— Хорошо?

— Да, — выдохнула она, проводя пальцем по его уху и чувственно выгибаясь. — Очень хорошо.

Запустив пальцы в ее волосы, он страстно поцеловал ее и ускорил темп. Растворяясь в удовольствии, Амелия все лучше понимала, что они созданы друг для друга. Еще один сильный оргазм накрыл ее, и она простонала.

Несколько мгновений она лежала без чувств, уткнувшись носом в изгиб его шеи, потом уселась на него верхом и провела руками по его груди. Хантер стиснул зубы и крепче сжал ее бедра руками. Она наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Ей хотелось увидеть его опустошенным от наслаждения.

Он водил большим пальцем по чувствительной плоти у нее между ног, и наконец Амелия не выдержала и стала двигаться. Все вокруг нее исчезло, осталось только изысканное ощущение проникновения.

Когда удовольствие усилилось, она вонзила ноготки в его мускулистую грудь, а потом прижалась к нему и опустила веки. Искры танцевали перед ее глазами от нарастающей кульминации, когда Хантер обвил рукой ее шею и притянул к себе для горячего поцелуя.