Хантер нахмурил темные брови. Он не злился, а скорее пытался решить загадку. Он словно изучал поведение животного, которое не имело для него никакого смысла.

— Здесь слишком роскошно, — объяснила она.

Он жил в двухуровневой квартире на верхнем этаже самого дорогого здания Торонто. Когда Амелия вошла в уборную, крышка унитаза автоматически поднялась, а сиденье нагрелось. Хантер выкупил виноградник и владел настоящими произведениями искусства. Не дешевыми репродукциями, а оригиналами кисти известных художников.

Неудивительно, что он провел с ней только одну ночь. Неудивительно, что он ни разу не пытался ей позвонить и так бесцеремонно отмахивался от нее, когда она хотела с ним поговорить. Привезя ее и Пейтон сюда, он не оберегал их, а прятал. Он старался защитить себя и свой образ жизни.

— Вы с папой принимаете за меня решения, — возмущенно прибавила она. — Если бы я просто сказала «нет» и настояла на том, чтобы поехать на йогу, ничего бы этого не произошло.

Губы Хантера приоткрылись, словно он собирался что-то сказать.

— Это неправильно, — торопливо сказала она, уставившись на его губы.

Хантер был очень привлекательным мужчиной. Все в нем кричало о превосходстве, богатстве и чувственной красоте, начиная с гладко выбритого подбородка и заканчивая начищенными ботинками.

Властный вид Хантера провоцировал Амелию довериться ему и уступить, поэтому она испугалась. Ребенок, которого они зачали, уже изменил ее жизнь. Пейтон появилась на свет только потому, что Амелия позволила себе немного развлечься. По крайней мере, когда Хантер предложил одну ночь, она согласилась и решила, что это честный обмен.

Сегодня она увидела бесконечные ресурсы, которыми он располагал. У нее осталась только независимость.

— Ты не можешь управлять моей жизнью, — настаивала она, хотя ей казалось, будто она разговаривает с опасной и большой тропической кошкой, которая заметила ее только потому, что та шумела. Кошка машет хвостом от скуки, позволяя ей болтать, потому что она еще не голодна, но прижимает лапой, не давая ей уйти. — У нас общий ребенок, но мы можем придумать, как воспитывать ее, чтобы я не жила здесь как заключенная.

Хантер слегка опустил голову, словно бросая Амелии вызов.

— Муж моей кузины работает в парламенте, — сказала она. — Он умеет общаться с репортерами.

В ответ Хантер достал свой телефон и набрал номер, потом включил громкую связь, когда ответила некая Карина.

— Какие новости? — спросил он.

— Объявляют мой рейс. Одну секунду. — Предположительно, Карина нашла место, где ее не подслушают. Вернувшись на линию, она заговорила тихо и торопливо: — Онлайн-издания гоняются за новыми сенсациями. Общий посыл такой: Иден — жертва, вы — подлец, Амелия — разлучница.

Амелия открыла рот от обиды.

Хантер коснулся пальцем своих губ и кивнул, показывая, что она должна молчать и слушать.

— Иден опубликовала краткое заявление о том, что свадьба отменяется. Мы попросили ее согласовать более подробное заявление с нашей командой, но посмотрим, выполнит ли она требования. Мы также подтвердили, что свадьба не состоится, не комментируя слухи о ребенке. Мы обещаем предоставить дополнительную информацию, но позже. В понедельник мы лучше узнаем, как это повлияет на цены акций. Ожидается падение на шесть баллов. Поговаривают, что скандалы с Уэверли больше касаются всей семьи, а не только Ирины, поэтому восстановление стоимости акций займет время. Вы разговаривали с кем-нибудь из акционеров? Некоторые просят созвать экстренное совещание.

— Я знаю, кто об этом просит, — сказал Хантер. — Отложи совещание хотя бы на неделю, чтобы выровнялась цена акций.

— Хорошо. Медсестра приедет в течение часа. Насколько вы уверены, что ребенок ваш? Венна предложила вашим бабушке и дедушке взять отца Амелии в свой коттедж.

— Абсолютно уверен, — заявил он, так решительно глядя на Амелию, что у нее перехватило дыхание. — Пусть он переедет к ним и поживет с ними как минимум неделю, а лучше две.

— Хорошо. Когда я смогу пообщаться с Амелией? Нам нужно выяснить, что журналисты смогут разнюхать о ее семье. И понадобятся фотографии. Те, что с винодельни, не годятся. Прямо сейчас я предлагаю подбросить информацию папарацци и показать им, что она заботливая мать, а вы — заботливый отец.

Амелия отшатнулась, не в силах подобрать слова, чтобы выразить свое возмущение и отвращение.

— Узнай, свободен ли стилист Венны, — произнес Хантер. — Если нет, найди кого-нибудь и привези прямо сюда.

— Сделаю. Мне пора в самолет. До встречи!

Хантер закончил разговор, высокомерно подняв брови.

— Карина тоже была в отпуске, навещала семью в Новой Шотландии.

— Я виновата в том, что прервался ее отпуск?

— Я имею в виду, будет невежливо, если ты уедешь, когда она торопится на встречу с тобой.

— Как будто у меня есть выбор! — воскликнула Амелия.

— У тебя всегда есть выбор, — сказал он покровительственным тоном с нотками жалости. — Ты сможешь уйти, если захочешь, но Пейтон все равно моя дочь. Поэтому я обязан защитить ее. Если ей навредит твой отъезд…

— Не смей угрожать мне! — предупредила она и вздрогнула.

— Это не угроза, а реальность. — Он ссылался на то, что сказала Карина. — Разреши мне защитить вас обеих.

Амелии не хотелось признавать, что она больше не контролирует свою жизнь. Неужели Карина не преувеличивала?

— Где сумка с подгузниками? — спросила она, глядя на дверь гостиной.

— Все, что нужно Пейтон, ты найдешь наверху.

— Мне нужен телефон.

— Чтобы подтвердить сказанное? — Он с серьезным видом покачал головой. — Это лишнее, Амелия.

Она выдержала его взгляд:

— Я буду делать то, что захочу. Ты мне не босс. И только ты во всем виноват.

— И я беру на себя ответственность.

Амелия развернулась и быстро зашагала в фойе, где взяла сумку и начала подниматься по лестнице. Оказавшись на верхней площадке лестницы, она заглянула в первую открытую дверь и увидела со вкусом оформленную комнату для гостей, битком набитую коробками и пакетами с покупками. Вытащив из сумки с подгузниками хлопчатобумажное одеяло, она уложила Пейтон на стол.

Хантер прислонился к дверному проему. Он был по-прежнему в облегающем жилете и сшитых на заказ брюках. Костюм подчеркивал его мощные плечи и широкую грудь. Рубашка крепче обтянула его бицепсы, когда он скрестил руки на груди.

— Ты и дальше будешь стоять и запугивать меня? — спросила Амелия.

— Мне казалось, я наблюдаю за процедурой ухода.

— Хочешь научиться менять подгузник?

— Мне придется оценивать компетентность няни, которую я найму.

— Я сама присматриваю за Пейтон. Если ты не готов менять подгузники, то мне незачем подпускать тебя к дочери, — заявила она с превосходством.

— Я пошутил. — Он подошел и нажал на педаль мусорной корзины, держа крышку открытой. — Тебе не запрещено сердиться.

— Ну спасибо. — Мокрый подгузник с глухим стуком упал на дно корзины.

— Но это ничего не меняет. Я тоже в ярости, — почти непринужденно сказал он. — Я должен получить опеку и обеспечить Пейтон всем необходимым, — неумолимо продолжал он. — Я буду оберегать своего ребенка, а не ставить превыше всего собственные прихоти и желания.

Амелия немного успокоилась и попыталась вспомнить, что знает о семье Хантера. Его отец умер несколько лет назад, а с мачехой велась затяжная судебная тяжба за контроль над «Вейвом». Когда Амелия познакомилась с Хантером, в его жизни царила неразбериха. Реми как-то сообщил, что Хантер играет в гольф по выходным, чтобы расслабиться. В последующие недели Амелия занималась поисками Джаспера и не следила за жизнью Хантера. К тому времени, когда она поняла, что беременна от него, о нем не писали в газетах, а она стала заниматься только собой.

Но ей казалось, что события, о которых сообщали по телевизору, произошли с кем-то другим, а не с Хантером Уэверли, которого она знала. Мужчина, с которым она переспала, был обычным человеком, а не мифической легендой из династической семьи. Тот Хантер был богат и не сочувствовал таким простым смертным, как она.

Сегодня он без угрызений совести втянул ее в свой мир и безжалостно заявил, что она не сможет вернуться к той жизни, которую она знала и любила. Но всего на мгновение Амелия все-таки увидела мужчину, который держал ее за руку, называл потрясающей женщиной и дарил удовольствие.

Она моргнула, и он отвернулся.

— Я переоденусь. Жду тебя внизу. Обед привезут с минуты на минуту.

— Ты сказала, что любишь суши. — Хантер прервал размышления Амелии. — Тебе нужна вилка?

— Что?

Она крепче сжала пальцами палочки для еды и моргнула, увидев множество морепродуктов на столе. Пока она съела пару булочек, Хантер умял почти всего цыпленка терияки и присматривался к темпуре из ямса.

— Я не очень голодна. — Она взглянула на Пейтон, которая пнула звенящую игрушку, лежа на спортивном коврике.

— Мне казалось, ты сильно проголодалась, — разочарованно сказал Хантер.

— Что? — Она снова посмотрела ему в глаза и тут же виновато опустила ресницы.

Ей не удалось много узнать о семье Хантера в Интернете. Чаще всего писали о его мачехе. Однако самые кричащие заголовки были посвящены Амелии. Судя по всему, она испортила жизнь Иден Беллами.

Семья Беллами считалась национальным достоянием. Амелия знала об этом, поэтому приготовилась к осуждению. Ее ребенок был совершенно невиновен, но о Пейтон тоже писали отвратительные вещи.

— Не стоит расстраиваться из-за троллей, Амелия.

— Но мне пишут друзья. Они хотят знать, что происходит и почему я не рассказывала им, что ты отец Пейтон.

— Что ты ответила? — Его слова прозвучали быстро и отрывисто, как удар хлыста.

— Ничего. Я не знаю, что сказать, — проворчала она.

Он выдохнул:

— Вот поэтому мы привлекаем команду специалистов. Они наведут порядок и подготовят для тебя стандартные ответы на самые неудобные вопросы. Очень скоро ты снова почувствуешь себя уверенно.

— Неужели? — усмехнулась она. — Меня буду учить, что я должна говорить?

— Я не прошу тебя лгать, Амелия. Просто будь осторожнее.

Она фыркнула, взяла булочку и макнула ее в соевый соус и васаби, а потом положила в рот кусочек жареного лосося и огурца. Затем она поела соленый мисо-суп.

— Я ненавижу пиарщиков, — сглотнув, объяснила она. — Компания, отправившая Джаспера в Чили, сделала все возможное, чтобы скрыть его исчезновение. Я могла часами общаться с репортером, надеясь получить немного внимания и поддержки. Историю с моим братом ловко замяли до того, как о ней стали писать в прессе. Я не могу это доказать, но я знаю: расследованию мешали его работодатели. Я понимаю, что такие люди, как Карина, для тебя необходимое зло, но для меня они просто зло.

— Понял. — Он втянул щеки. Хантер переоделся в кремовые брюки и клетчатую рубашку. Короткие рукава были закатаны и обнажали его загорелые предплечья. — Для меня они всегда были больше, чем простое зло. После смерти матери моя жизнь превратилась в рекламный кошмар.

Вот о чем Амелия хотела узнать больше.

— Я помню странный заголовок о поломке гардероба и перепалки в Твиттере. Были и другие проблемы? — спросила она.

— Целая куча, — с отвращением сказал он. — Если хорошо поискать, информацию можно по-прежнему найти в Интернете.

— Она изменила твоему отцу? — сказала Амелия.

— Я не знаю, можно ли это назвать изменой, если он знал и мирился с этим. Это не мое дело, но она спала с женатыми мужчинами, с которыми отец заключал сделки. Если бы их жены узнали об этом, это повлияло бы на семейную компанию. А это уже напрямую касалось меня. — Он постучал пальцем себе в грудь.

— Ты знал, что компания перейдет к тебе? Или ты уже там работал?

— И то и другое. По-моему, я постоянно работал в «Вейвом». Еще до смерти мамы отец забирал нас из школы и отвозил в офис. Мы сидели на совещаниях до того, как выучили таблицу умножения.

— Похоже, он старался ладить с тобой и твоей сестрой.

— По-своему, может быть. Когда мамы не стало, а он женился на Ирине, мы могли увидеться с ним наедине только в офисе. Мне было четырнадцать, когда ко мне пришел первый член правления, пожаловался на Ирину и попросил «поговорить со своим стариком».

— Нельзя просить об этом ребенка.

— Да, но кто-то должен был это сделать. Сотрудники компании поддержали меня, когда Ирина попыталась отобрать у меня «Вейвом» после смерти отца.

— Неужели она действительно думала, что у нее есть шанс?

— Незнание законов никогда не мешало ей делать то, что вздумается. В какой-то момент она решила, что не обязана платить горничной. Папа ничего не знал, пока не вмешался трибунал по правам человека.

— Ого!

— Она вытворяла черт знает что. На свадьбу Венны она принесла торт в форме пениса. Ирина считала, что это забавно. На любой вечеринке она позорила семью, чтобы привлечь к себе внимание. Сегодня, когда появился твой отец, я сначала подумал, что его наняла Ирина, чтобы доконать меня.

— Правда? — Амелия выронила палочки для еды, и кусочек суши скатился с края ее тарелки.

— Правда. — Хантер поймал пальцами кусочек и съел его.

— Она психически нездорова?

— Наверное. — Он пожал плечами. — Но это не оправдывает ее подлости. И жадности. И безответственность. Ей нравится, когда вокруг нее хаос. Она заставляет других восстанавливать то, что она ломает.

— Почему твой отец не развелся с ней?

— Отличный вопрос. Он не хотел. — Ярость Хантера была такой холодной и сконцентрированной, что его одежда могла замерзнуть и потрескаться. — Я не понимаю, что он в ней нашел и почему позволял ей регулярно унижать его детей.

Амелии стало не по себе.

— Сожалею, Хантер.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, — отрезал он. — К счастью, наши бабушка и дедушка, которые отвезут твоего отца на Лесное озеро, брали нас к себе так часто, как могли. Они родители моей матери. Жители прерий. А Ирина сейчас в Палм-Спрингс, она замужем за каким-то незадачливым придурком. Тебе не о чем беспокоиться.

— Нет, я имею в виду, я сожалею о сегодняшнем дне. Ты наверняка ненавидишь нас.

— Нет. — Он посуровел. — Но больше так не делайте.

Пейтон заерзала, и Амелия воспользовалась шансом избежать пристального взгляда Хантера. Она взяла дочку на руки и принялась кормить ее грудью.

— Если честно, я обрадовалась, когда ты отмахнулся от моего сообщения, — призналась она. — Я не знала, как встречусь с тобой. Я чувствовала себя глупо из-за того, что забеременела. Я думала, ты рассердишься или решишь, что я сделала это нарочно. Я очень сильно переживала из-за Джаспера, и у меня не было сил заниматься опекой. Но если бы я знала заранее, при каких обстоятельствах все выяснится, я обратилась бы к тебе раньше.

— Я верю тебе. — Он кивнул и слегка вздрогнул, его голос стал хриплым. — Спасибо. Жаль, что мне не удастся как-то оправдать поступки Ирины.

— Сожалею.

Он посмотрел в окно и устало махнул рукой:

— Я взял за правило не извиняться за Ирину, чтобы не нести ответственность за ее поведение, но я понимаю, что ее дурная слава плохо влияет на тебя.

— Почему ты не оказался простым парнем-продавцом в хозяйственном магазине? — Она прикусила губу. — Ладно, я буду заодно с твоими пиарщиками, — заверила она его. — Мы сделаем фотографии, на которых ты предстанешь заботливым папочкой. Я понимаю, что это в интересах Пейтон.

— Амелия, — сердито произнес он. — Я стану заботливым отцом. Ради Пейтон.

— Но няню ты все равно наймешь?

Хантер не улыбнулся, наблюдая за Амелией и тщательно подбирая слова. Отпив кофе, он уставился в чашку.

— Мой брак с Иден должен был доказать, что я не похож на своего отца. Что я надежный мужчина и образцовый семьянин.

Она откинулась на спинку стула:

— Ты только послушай себя! Разве вы женились не потому, что любите друг друга?

— Мы нравимся друг другу. Думаю, теперь я ей разонравился. — Он скривил губы от самоуничижения. — Но наш брак имел смысл. Ты снова осуждаешь меня. — Он прищурился. — У нас были веские деловые причины, и мы оба решили создать семью. Брак по расчету — не брак по принуждению. Ты чувствуешь себя увереннее, объединяя финансовые состояния ради своих будущих детей.

— Меня это не касается, но я никогда не согласилась бы на брак без любви.

— Нет? — резко спросил он. — Брак по расчету, хотя в нем нет романтики, приносит взаимное удовлетворение.

— Извини, — хмыкнула она. — Если ты не был влюблен в Иден, все в порядке. На самом деле я рада. Ты не станешь винить меня за свое разбитое сердце, но любовь — не иллюзия.

— Если только в этом случае, — сказал он, махнув рукой на Пейтон.

Девочка уснула, поэтому Амелия прижала одеяло подбородком к груди и попыталась поправить одежду, стараясь не разбудить дочь.

— Ты забыла, что говорила мне в прошлом году? — слегка вызывающе спросил Хантер. — Ты рассталась с парнем после долгих отношений. Ты думала, что любишь его, но ты ошибалась.

— Это частный случай. — Она вспомнила мужчину, который соблазнял ее, чтобы затащить в постель. Когда она попросила его подождать, он изменил ей. Ей не нравилось думать, какой наивной она была.

Амелия завернула Пейтон в одеяло и удобнее устроила ее на своей согнутой руке.

— Я возьму ее, а ты поешь.

Хантер встал. Амелия слишком удивилась, чтобы возражать, когда он взял девочку на руки. Он вел себя осторожно, чтобы не разбудить ее, и следил за тем, чтобы одеяло не смялось.

Хантер выглядел крайне самоуверенно, словно держал Пейтон на руках с того дня, как она родилась. Он с грустью смотрел на дочь, и сердце Амелии сжалось.

Она взяла палочки для еды и запихнула кусочек суши в рот, но не смогла его проглотить. В глубине души она хотела, чтобы Хантер именно так смотрел на Пейтон, но сейчас это зрелище казалось ей невыносимым. Она паниковала из-за того, что они разделят опеку над девочкой.

— Как ты хочешь выйти замуж? — произнес он. — Влюбиться в продавца из хозяйственного магазина и надеяться, что все получится?

— Что плохого в желании влюбиться в приличного парня с приличной работой? Моя мама работала в швейном магазине и влюбилась в парня с соляной шахты. Они… — Она пожала плечами, сдерживая слезы. — Они были очень счастливы, и я всегда думала, что у меня будет такая же любовь. Дом не был роскошным, а машины всегда были подержанными, но экономными. Наступали трудные времена, и папу увольняли с работы, но у нас всегда была любящая семья. Мой брат был моим лучшим другом, и он готовил мне макароны с сыром, когда мама работала допоздна. Папа научил меня кататься на велосипеде и построил нам дом на дереве.

— Ты хочешь этого для Пейтон?

— Сейчас другие времена. — Она вздернула подбородок, но вскоре поняла, что кончиками палочек рисует узоры на пятне соевого соуса. — Я хотела стать учителем, чтобы проводить лето со своими детьми. Мама брала бы их на уик-энд, а я устраивала бы со своим мужем романтические вечера. Она пекла бы печенье, а дядя Джаспер и отец водили бы моих детей на рыбалку.

Она выпрямилась и сделала большой глоток холодной воды, чтобы не заплакать.

— Может быть, я все-таки влюблюсь в хорошего парня, и у нас родится ребенок. Надеюсь, Пейтон будет так же близка со своими сводными братьями и сестрами, как я с Джаспером.

— Я не хочу этого.

— Да, я знаю. Я видела, чего ты хочешь. — Иден была красавицей, а свадьба первоклассной. У них была расписана вся их жизнь, начиная с катания на лыжах в Европе и заканчивая сафари в Африке на весенние каникулы. Их дети ходили бы в лучшие детские сады и школы и оканчивали бы лучшие университеты. Потом они создали бы семьи с представителями элиты, и все повторилось бы снова.

— Нет. — Она поморщилась. — Я не хочу, чтобы у нее был отчим. Я хочу, чтобы она была со мной. Я понимаю, почему ты против того, чтобы у Пейтон был отчим. Ты только начинаешь сближаться с ней и не желаешь, чтобы у меня были другие мужчины. Я не собираюсь ни с кем заводить отношения, поэтому не переживай.

— Нет, Амелия. — Он улыбался так покровительственно, что она едва не закатила глаза. — Я хочу, чтобы у нее были оба родителя, которые живут в одном доме. Чтобы мы подарили ей столько братьев и сестер, сколько ты захочешь.

— Я… — Она растерянно почесала лоб. — Что ты предлагаешь?

— Я хочу, чтобы мы поженились.

— Нет, — машинально сказала она.

— Подумай об этом.

— Нет.

В дверь позвонили.

— А вот и медсестра. — Хантер встал и ушел.