Сердце Хантера едва не выскакивало из груди. Амелия вернулась из ванной и надела ночную рубашку, потом улеглась в постель.

Большую часть ночей он сожалел об этой тонкой тканевой преграде между ними. Она надевала ночнушку, чтобы при необходимости встать и пойти к Пейтон. Сегодня вечером ночнушка стала некой стеной, которую Хантер старался возвести между собой и Амелией, пока она прижималась к нему, закинув согнутое колено на его бедро. Она коснулась рукой его напряженного живота и положила голову ему на плечо. Ее тонкие волосы зацепились за щетину на его подбородке.

Хантер не уснул мертвым сном, как обычно. Он снова и снова вспоминал ее признание в любви.

Амелия тоже была напряженной. Она не вздохнула и не задремала. Он почувствовал, как ее ресницы щекочут его кожу.

С самого начала он чувствовал, что Амелия получит над ним безграничную власть, если он не будет осторожен. Сам факт того, что они оказались в постели в первую ночь, хотя он не собирался звать ее в свой номер, предупредил Хантера: он питает к ней слабость. Вот почему он продолжал бороться со своими чувствами. Вот почему он сохранял контроль каждый раз, когда они физически сближались. Он боялся, что если Амелия одержит над ним верх в сексуальном плане, то она потребует от него уступок и снисходительности, которые его отец делал Ирине снова и снова. Хантер не хотел унижений от своей жены. Он не желал, чтобы она управляла им.

Постепенно он поверил, что Амелия никогда не попросит у него ничего, чего он не готов ей дать. Но теперь он понял, что она просит его любви.

— Поговорим? — спросила она с легкой опаской.

Он мог бы притвориться спящим, но не хотел показаться трусом. Не надо откладывать разговор, который состоится в любом случае.

Проблема в том, что он не знает, о чем разговаривать.

Наступило долгое молчание, никто из них не двигался. Наконец Амелия сглотнула и отодвинулась на свою сторону кровати.

— Ничего страшного, если ты не хочешь говорить, — сказала она прерывающимся голосом.

Хантер молча выругался и прижал руку к глазам, не жалея причинять Амелии боль. Однако он не собирался ей лгать.

— Ты должна помнить, откуда я родом, Амелия. То, что между нами происходит в постели, невероятно. Но я напуган. Я видел, что делает с мужчиной сексуальное увлечение.

Резко вздохнув, она отодвинулась еще дальше от него.

— Ты называл меня драгоценной. Я думала, что нравлюсь тебе. Что у тебя есть чувства ко мне.

— Конечно, ты мне небезразлична. — Его сердце дрогнуло от того, насколько ненадежным все вдруг стало казаться. Он чувствовал, что балансирует на грани публичного позора, хотя они с Амелией были в комнате вдвоем, в темноте, и не видели выражений лиц друг друга. — Ты мне очень дорога. Я доверяю тебе.

Она не двигалась, но он чувствовал ее взгляд. Она словно проникала в его душу. Ее замешательство и разочарование накатывали на него холодными волнами.

— Я не пытаюсь обидеть тебя, Амелия. Я объясняю, почему так осторожен. Вот почему Иден казалась мне безопасной женой. Я знал, что никогда не буду относиться к ней так, как к тебе.

— Тогда тебе не надо было пытаться на ней жениться! — с отвращением сказала Амелия. — И спасибо за сердечный комплимент. Ты знаешь, откуда родом я? Ты ежедневно напоминал мне, что есть другие женщины, которые подходят тебе больше. Ты говоришь мне об этом сейчас. Как же мне повезло, что ты выбрал меня! Но на самом деле у тебя не было возможности выбирать.

— Амелия… — Он потянулся к ней, но она оттолкнула его руку и села, сбросив одеяло.

— Знаешь, что самое смешное, Хантер? Гарет твердил, что любит меня, и я решила, будто он должен жениться на мне. Когда я спрашивала, когда он сделает мне предложение, он постоянно уходил от ответа. Мы с тобой женаты, но ты меня не любишь и никогда не полюбишь.

Хантер приподнялся на локте:

— Ты хочешь, чтобы я солгал?

— Нет, — хрипло ответила она и сглотнула, оставаясь спиной к нему. — Ты предостерегаешь меня от ложных ожиданий. Ты поступаешь довольно благородно. Я не шучу, — прибавила она, когда он выругался себе под нос.

Амелия встала.

— Куда ты идешь? Я переночую в другом месте, если ты злишься и не хочешь спать со мной.

— Я не злюсь, — выдавила она. — Мне обидно. Я подавлена, вот и все, — сказала она, в ее тоне слышались слабые нотки надежды. Она всхлипнула и провела рукой по щеке. — Может быть, со временем мне не будет так больно.

Хантеру показалось, что его ударили коленом в живот. Он поднял руку, словно желая схватить то, что от него ускользало. Но между ним и Амелией был только воздух. Он уронил руку на одеяло, у него стало тяжело на душе.

— Приляг. Не надо спорить, пока у нас эмоции на пределе.

— У тебя разыгрались эмоции? Да ты что! — бросила Амелия ему через плечо. — Знаешь, было бы хорошо, если бы ты просто сказал, что у тебя нет эмоций. Но вместо того, чтобы промолчать, ты объявил, что я буду использовать наш невероятный секс против тебя. Я не знаю, что с тобой делать, Хантер. Я знаю только, что не могу спать рядом с тобой. Не сегодня. — Она вышла.

Он снова выругался. Он не боялся секса с ней. Он уважал Амелию и власть, которой она обладала над ним. Ему стало тошно от того, что он обидел ее. Она ушла в комнату Пейтон.

Хантер взглянул на радионяню, услышав тихий шорох в детской. Амелия легла на кровать и прерывисто задышала.

Он зажмурился, поняв, почему она ушла. Ей захотелось поплакать. В одиночестве.