Следующие дни выдались тяжелыми. У Пейтон прорезывался первый зуб, и она плакала день и ночь. Амелия ночевала в детской, от недосыпа она была бледной и с красными глазами.

Она не пыталась наказать Хантера или избежать встречи с ним. Она просто не знала, что сказать и как вести себя с ним. Она почти ожидала, что он обвинит ее в воздержании от секса, но он только спросил, хочет ли она, чтобы он отменил совещание и помог ей с Пейтон.

— Ты ничем не поможешь, — устало сказала Амелия. — Ей нужна я.

Бедняжка Матиндер постоянно вертелась под ногами с гелем для прорезывания зубов и холодными салфетками наготове, беспомощно заламывая руки.

— Я буду дома к пяти, — пообещал Хантер и в самом деле вернулся вовремя.

Войдя в спальню, он увидел, что Амелия расхаживает перед окнами, пытаясь успокоить Пейтон.

— Она по-прежнему плачет? Я отменю ужин.

Амелия тупо уставилась на него, вспомнив, что на сегодняшнем мероприятии Хантер должен был вручать награды.

— Я совсем забыла. — Она посмотрела на часы, отметив, что ей следовало начать готовиться час назад. — Иди без меня.

— Ты весь день возишься с Пейтон. Я возьму ее, а ты отдохни.

— Она не хочет, чтобы кто-то, кроме меня, брал ее на руки, — сердито сказала Амелия.

— Тебе нужен перерыв, — настаивал Хантер. — Прими ванну. — Он осторожно взял плачущую Пейтон, и та уткнулась головой ему в лечо.

Амелии не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Но, как оказалось, ей так не хватало сна, что она заснула в ванне. Когда она проснулась, вода была чуть теплой, а бокал в ее руке полным.

Впервые за несколько дней она потратила на свою внешность более пяти секунд, собирая воедино мысли и эмоции, пока сушила волосы, подкрашивала брови и наносила увлажняющий крем на руки и ноги.

Завтра они с Хантером должны возвращаться в Ванкувер, и она не знает, лететь ли ей с ним или нет. Надев шлепанцы и водолазку без рукавов, Амелия отправилась на поиски Хантера и Пейтон.

Он был в кабинете рядом с главной гостиной, которую использовал под домашний офис. Пейтон спала у него на руках, а он разговаривал по телефону.

— Попробуй и позвони мне, если… — Он покосился на дверь, словно боялся, что его подслушают. — Я приеду в Торонто, — спокойно продолжал он, не сводя взгляда с Амелии. — Мы останемся здесь, пока я не получу от тебя новостей. Звони в любое время по этому номеру. — Он закончил разговор. — Тебе лучше?

— Ты разговаривал с Реми?

— Нет, — удивленно произнес он. — Насколько мне известно, он во Франции.

— Ага. — Она уставилась ему в лицо. — Я думала, у тебя совещания в Ванкувере на этой неделе.

— Да. Спасибо за напоминание. — Он нарочно избегал ее взгляда, смотря на экран своего телефона. — Мне нужно позвонить, чтобы перенести совещания. Но сначала я уложу Пейтон. Стол накрыт на террасе. Начинай без меня. — Он прошел мимо Амалии.

Разочарованная, она села ужинать, но Хантер так и не присоединился к ней. Когда он наконец появился, то выглядел рассеянным. Потом проснулась Пейтон, и шансы Амелии поговорить с мужем улетучились.

Впервые после ссоры Амелия легла спать в их спальне в качестве мирного предложения, но Хантер не приходил, и ей не удавалось устроиться поудобнее. Два часа в ее голове вертелось все то, о чем они не поговорили.

Она могла бы встать, чтобы найти Хантера, но подозревала, что он спит в другой комнате. Его не было рядом, когда она встала в три часа, чтобы покормить Пейтон, и тут же опять уснула.

Она почувствовала сквозь сон, как Хантер нежно сжал ее плечо:

— Амелия…

На секунду она потеряла ориентацию в пространстве и почувствовала радость, которая всегда наполняла ее, когда она открывала глаза и видела Хантера.

Потом она увидела дневной свет и уставшее лицо мужа, который выглядел так, словно всю ночь ехал по тряской дороге.

— Ты не спал? Как Пейтон? — Она приподнялась на локте.

— С ней все в порядке. Я переодел ее и покормил. Она у Матиндер.

— Ладно. — Ее сердце сжалось. Его рука по-прежнему лежала на ее плече. Амелия приложила все силы, чтобы не прижаться щекой к руке Хантера. — На надо…

— Мне позвонили. — Он сжал рукой ее плечо, словно подготавливая к чему-то. — Джаспер жив. Он едет сюда.

Если бы она не лежала на кровати, то упала бы.

— Ущипни меня.

— Ты не спишь. — Он потер ее плечо, чтобы убедиться, что она бодрствует.

Амелия отбросила одеяло и встала так резко, что у нее закружилась голова.

— Осторожнее. — Хантер поддержал ее. — Он выехал из Сантьяго несколько часов назад. Он приедет поздно ночью.

Амелия поняла, что дрожит и слабеет и дышит так быстро, что у нее темнеет в глазах. Хантер крепко обнял ее, и она расплакалась.

— Знаю-знаю.

Он гладил ее по спине и голове. Потом он опустился на кровать и усадил Амелию себе на колени. Она прижалась к нему, оплакивая потерю, которая обрушилась на нее в прошлом году.

— Нужно позвонить папе, — прохрипела она.

— Я отправил за ним машину. Я не сказал ему, почему он должен приехать. Я не знал наверняка, жив ли Джаспер, пока тот не поднялся в воздух. Так он потребовал. В компании «Ремэкс» есть люди, которым он не нужен живым. Он решил, что будет лучше, если они посчитают его мертвым. В противном случае они могли бы прийти за тобой и твоим отцом.

Она подняла голову, вглядываясь в его мрачное лицо и стараясь понять.

— Он обещал рассказать вам все, что сможет, когда доберется сюда, но мы должны держать его возвращение в секрете.

— Конечно, — пообещала она.

Он кивнул:

— Хорошо. Одевайся! Я отправлю персонал по домам.

Остаток дня Амелия двигалась так, словно шла сквозь густой туман.

Несколько раз она ловила на себе взгляд Хантера. Им надо было о многом поговорить, но ее мысли были поглощены Джаспером и желанием, чтобы его самолет благополучно долетел. Наверное, она воспользовалась этим знаменательным событием, чтобы не думать о том, что будет дальше между ней и Хантером.

У Пейтон наконец-то прорезались два нижних зуба. Она снова улыбалась, но Амелия держала ее на руках ради собственного спокойствия, тревожно расхаживая туда-сюда и не обращая внимания на боль в руках.

Появился ее отец, и они долго обнимались и плакали, а потом стали ждать. Ночью наконец звякнул лифт.

Она встала и затаила дыхание.

Из лифта вышел мужчина, которого она едва узнала. Бородатый и очень худой. У него был шрам на брови, а одежда свисала с его жилистого тела, но это был Джаспер. Ее брат.

Она передала Пейтон Хантеру и бросилась вслед за отцом в крепкие объятия Джаспера.

— Сынок, — произнес ее отец.

Джаспер прерывисто прошептал:

— Простите, я виноват.

Тобиас вырвался из объятий первым, вытирая платком щеки. Амелия обнимала брата обеими руками. От него пахло так, будто он мылся в хлорированной воде, но ей было все равно. Химический запах показался ей лучшим ароматом в мире, который наполнил ее сердце радостью.

— Мне не верится, что ты здесь, — сказала она.

Джаспер чуть не приподнял ее над полом.

— И все благодаря тому ужасному торту, который я приготовил тебе, когда ты достигла половой зрелости.

— Что? — Она подняла мокрое лицо, смутно припоминая, что говорила об этом Хантеру.

— Появился незнакомец, утверждающий, что работает на твоего мужа, но я не знал, что вы женаты. Решив, что это подстава, я прогнал его. Потом он рассказал мне о торте. Я знал, что ты не поделишься этой историей с тем, кому не доверяешь.

Амелия посмотрела на Хантера, начиная понимать, что именно он сделал для нее. Вот он стоит, красивый и великолепный, и эмоционально наблюдает за воссоединением семьи. Он держит на руках их дочь и ведет себя как нежный, внимательный отец, которым, как он сказал ей, ему хочется быть. Его преданность Амелии и ее семье оказалась настолько сильной, что он разыскал ее брата.

Ей было так обидно после их ссоры, но теперь злость казалась пустой тратой времени. Если Хантер так заботится о ней, то она может просто не выдержать его безудержной любви. Она с трудом справлялась с захлестнувшими ее эмоциями.

Тобиас громко высморкался. Пейтон и глазом не моргнула, а Амелия и Джаспер расхохотались, согнувшись пополам.

— Ты, наверное, Хантер, — сказал Джаспер, протягивая руку.

— Приятно познакомиться. А вот твоя племянница, Пейтон.

Пейтон уверенно держала головку и сосредоточенно смотрела на Джаспера, зажав кулачок во рту. Словно узнав одного из своих, она указала мокрой ручкой на Джаспера и улыбнулась, демонстрируя зубы.

— Привет, — произнес он дрожащим голосом. — Мы с тобой тезки. — Взяв девочку на руки, Джаспер взглянул на Амелию с легким упреком за то, что та была настолько сентиментальна, что дала дочери второе имя Джаспер. В его глазах стояли слезы.

— Я собиралась приехать в Чили и разыскать тебя, но обнаружила, что беременна…

— Я изо всех сил старался, чтобы меня считали погибшим. Вы бы не… Ой! Вот это хватка! — Он убрал ручку Пейтон от своей бороды, и она схватила его за палец.

— Почему ты прятался? — спросил Тобиас, усаживаясь в кресло.

— Садись! — пригласил Хантер, махнув рукой.

— Спасибо. Я устал. — Джаспер опустился на диван, и Амелия села рядом с ним. — Простите, что заставил вас поверить в свою смерть. — Джаспер смотрел на нее и на Тобиаса с раскаянием. — Я не могу всего объяснить. Еще рано. Я даже не могу остаться с вами. Человек, которого послал Хантер… Я не стану называть его имя. Хантер устроил так, чтобы меня отвезли в неизвестное место. Кстати, спасибо за адвоката, — сказал Джаспер Хантеру. — Я сделаю заявления под присягой, а потом объявлю, что я жив. Легче бросить человека умирать в горах на другом континенте, чем отвечать на выдвинутые обвинения. Сначала будет опасно для меня и неприятно для всех вас какое-то время. Вот почему я хочу, чтобы вы держались подальше от меня. Хантер знает, как связаться со мной, если что-то случится, но пока я не обнародую информацию, я по-прежнему мертв. Понятно?

— Наверное, ты прав, — произнесла Амелия, ее губы дрожали. — Но я очень соскучилась по тебе. Я не хочу, чтобы ты снова уезжал.

— Я не уеду далеко. Я тоже по тебе соскучился. — Он обнял рукой ее плечи и прижал к себе. Потом передал Амелии дочь. — Но так должно быть.

— Ладно. — Амелия икнула, увидев его упрямый взгляд. Спорить было бесполезно.

— Папа? — сказал Джаспер, подходя к Тобиасу.

— Ты жив, сынок. И это самое главное. — Тобиас встал и обнял его. — Возвращайся домой, как только сможешь.

— Я вернусь. — Погладив Пейтон по головке, Джаспер поцеловал Амелию в щеку и ушел.

— Это вообще реально? Или мне снится сон? — Амелия снова села на диван, все еще держа Пейтон. Ее лицо было бледным, но в глазах сиял свет, которого Хантер не видел с тех пор, как познакомился с ней.

Он сжал ее плечо.

— Выпьете что-нибудь, Тобиас? — спросил он, когда пожилой мужчина откинулся в кресле так, словно пробежал марафон.

Тобиас потер лицо рукой:

— Я вот никак не решу: ночевать здесь или ехать к себе?

— Я отвезу тебя утром, — сказала Амелия. — Мы с Пейтон останемся. — Она неуверенно взглянула на Хантера, потом на дочь.

Сердце Хантера екнуло. На следующее утро после того, как Амелия призналась ему в любви, у него появилось первое подозрение, что Джаспера нашли. Хантер хотел сказать ей, но после того, как он так сильно разочаровал ее той ночью, ему не удастся снова подарить ей надежду.

У Пейтон начали прорезываться зубы, и Амелия была постоянно рядом с ней, поэтому Хантер не волновал ее. Он сосредоточился на том, чтобы передать всю возможную информацию, убедить Джаспера довериться его помощнику и вернуться домой.

Хантер очень радовался тому, что удалось разыскать Джаспера, но его краткий визит не устранил той боли, которую Хантер причинил Амелии.

— Вы собираетесь вернуться в Ванкувер, да? — спросил Тобиас.

— Мы так планировали, — осторожно сказал Хантер.

— Меня беспокоит, что ты живешь один, — произнесла Амелия приглушенным голосом.

— У нас достаточно места, если вы захотите поехать с нами в Ванкувер, — не в первый раз сказал Хантер. — Для вас готова комната.

— Я не одинок в Годерихе. Я каждое утром пью кофе с приятелями, — напомнил Тобиас, но тут же смутился. — И я хожу на пироги к сестре Мо, Оле, по воскресеньям после обеда. Иногда мы с ней по утрам в четверг ходим в кафе. Только не подумай ничего плохого. — Он предостерегающе погрозил пальцем Амелии. — Она вдова с детьми, которые выросли и покинули гнездо. Мы просто дружим, вот и все. Она новый человек, который не знает наших старых баек, но мне бы не хотелось, чтобы она чувствовала себя одинокой без меня. — От смущения он покраснел.

— Я счастлива, если ты счастлив, папа. — Амелия озадаченно моргнула.

— Привезите ее к нам в гости, если она согласится, — сказал Хантер. — Я все организую в любое время. Просто предупредите заранее.

— Договорились. Спасибо. Я хочу прилечь, — произнес Тобиас, вставая и тяжело вздыхая. — Сегодня был трудный день.

Амелия встала, и они попрощались. Потом она ушла, чтобы уложить Пейтон на ночь.

Хантер налил себе выпить, готовясь к расплате, которой не избежать. Амелия не хотела ехать с ним в Ванкувер.

Ему стало не по себе от ее отказа. Больше всего он боялся, что Амелия получит над ним власть, и так случилось. Его терзала мысль о том, что она злится на него, и он заслуживает ее гнева.

Он влюбился в Амелию и стал мягкотелым, как его отец. Но Амелия не похожа на Ирину. Она чувствительная, верная и любящая. Она не может ничем ему угрожать. Она предложила ему свою любовь, а он, как идиот, отверг ее.

Неудивительно, что она захотела уйти от него.

Хантер все испортил. Он знал, как сильно она ненавидит Гарета, который не оценил ее любви.

Услышав ее шаги на лестнице, он обернулся. Потом налил Амелии вина, а себе долил виски.

— Спасибо, — вздохнула она, когда он протянул ей бокал, и сделала глоток. Ее глаза сверкали от эмоций. — Я никак не пойму, как тебе удалось воскресить моего брата из мертвых.

— Я оплатил решение проблемы и стал надеяться на лучшее. И результат оказался положительным.

— Я очень тебе благодарна, — искренне сказала она. — Я не представляю, чего это тебе стоило. — Она говорила так, словно Хантер жалел денег. — Найти его… Заказать чартерный рейс… А плата адвокату? — Она взволнованно нахмурилась. — Ты не обязан был этого делать, Хантер. Папа много раз предупреждал, что может перезаложить дом…

— Даже не думай об этом! Поверь, все, что я дам Джасперу, будет сделано взаймы. — Он приуныл оттого, что ей не нужны его деньги. — Ты бы помогла моей сестре, я в этом уверен.

— Да, — рассеянно согласилась она, но тут же поморщилась. — Но похоже, наша семья снова будет в центре скандала. Вот почему я подумала, что нам лучше жить с моим отцом. А может, нам объявить, что мы разводимся?

— Что-что? — Он задохнулся. — Я должен объявить, что от меня уйдут жена и дочь?

Она ссутулилась:

— Я знаю, ты хочешь, чтобы Пейтон была рядом с тобой, но…

— Я хочу тебя! — крикнул он, стиснул зубы и взглянул на лестницу, вспомнив, что ее отец наверху и пытается уснуть.

— Папа вставляет беруши, чтобы не просыпаться от плача Пейтон. — Амелия обняла себя руками, настороженно глядя на Хантера. — Я знаю, нас тянет друг к другу. Я просто не знаю, как этого может хватать, чтобы ты так беспокоился из-за меня.

Он потер рукой лицо, задаваясь вопросом, почему после слов Амелии он считает себя таким бесчувственным и непонятым.

— Я искал Джаспера не для того, чтобы переспать с тобой, Амелия. Я считаю, что поступил правильно. Мне хотелось, чтобы ты перестала страдать.

— Потому что ты заботишься обо мне. — Она села и махнула руками, поставив вино на кофейный столик. — Я знаю, что вела себя грубо. Ты даешь мне все, в чем я нуждаюсь. Я понимаю, что слова бесполезны, а поступки важнее. То, что ты делаешь для меня, говорит о любви. Ничего страшного, если ты не будешь признаваться мне в своих чувствах, как я.

— Не будь такой снисходительной! — выпалил Хантер, ненавидя себя. — Знаешь, как бы я отреагировал, если бы признался тебе в любви, а ты бы ответила, что это мило? Я сразу задумался бы, зачем мне продолжать свою жалкую жизнь. Я бы назвал тебя трусом. — Его глаза щипало от слез, а к горлу подступил ком. — Даже если бы ты так ответила из упрямства или страха.

Амелия вздернула подбородок и поджала дрожащие губы в тонкую линию, моргая влажными ресницами.

— Поступки важны, — заметил он. — То, что ты делаешь для меня… Мне не нужна жена как деловой партнер. Мне нужна ты. Чтобы ты была на моей стороне. Чтобы мне было к кому возвращаться домой. Благодаря тебе я чувствую себя как дома в своем жилище. Если придется, то я перееду в Годерих, потому что мой дом там, где ты. Ты нужна мне, Амелия. Ты сумеешь избавить меня от недоверчивости и поможешь мне увидеть хорошее в этом мире. Ты лучшее, что у меня есть. Ты лучшая для меня.

Слезы покатились по ее щекам, она всхлипнула:

— И Пейтон.

— Ее бы здесь не было без тебя.

Она хихикнула:

— Я начинаю думать, что ты действительно любишь меня.

— Я тоже так думаю, — покорно сказал он. — По-моему, я люблю тебя сильнее, чем мы оба осознаем.

Он ждал, пока пучина уязвимости поглотит его, но признания в любви не заставляли его чувствовать себя беззащитным. Он стал сильнее и решительнее. Любовь наполнила его как мощная жизненная сила, необходимая и бодрящая.

Он так боялся оплошать, если позволит себе влюбиться в Амелию. На самом деле он хотел дать ей все не для того, чтобы удержать рядом с собой, а потому, что хотел показать ей, как она ему дорога. Он стремился к тому, чтобы Амелия процветала и могла быть с ним всегда.

Подойдя, он встал перед ней на колени и обхватил ее щеки руками.

— Я люблю тебя, — сказал он, чувствуя, как слова вибрируют в глубине души. Вместо того, чтобы чувствовать себя беззащитным, он ощущал себя свободным.

— Я тоже тебя люблю. — Ее губы дрожали. — Очень-очень.

Хантер встал и привлек Амелию к себе. Он крепко обнимал Амелию, желая, чтобы она прикасалась к нему как можно чаще. Ему нужен вкус ее дрожащих губ, влажность ее слез на щеке и единение их душ.

Она провела большим пальцем по его зажмуренному глазу. Хантер не стыдился своих слез.

— Я думал, что потеряю тебя, — признался он. — Я не знал, как это вынесу.

— Я здесь. Я с тобой. Всегда.

— И я буду с тобой всегда.

Между поцелуями они продолжали обмениваться обещаниями, медленно поднимаясь по лестнице в свою комнату. А потом они занимались любовью, и каждое прикосновение и поцелуй были своего рода клятвой верности. Это был праздник их тел и глубокой душевной связи.

Чувствуя приближение оргазма, Амелия провела пальцем по уху Хантера и произнесла:

— Ты избалуешь меня своей нежностью.

— Так и должно быть, дорогая.