Амелия тихо сидела в кресле у окна на лестничной площадке, пытаясь написать Карине сообщение, чтобы объяснить свое поведение. Ей стало совестно, когда она поняла, что Хантер поднимается к ней по лестнице.

— Пейтон в порядке? — спросил он. — Тебя давно не было.

— Все в порядке. Она крепко спит. Матиндер показала мне ее по видеочату. — Собравшись с силами, она выпалила: — Прости, что подвела тебя. Я не должна была грубить той женщине. Но она застала меня врасплох, хотя это меня не оправдывает. В следующий раз я буду хладнокровнее, обещаю.

— Значит, ты занимаешься самобичеванием? Эта женщина опозорилась. Есть огромная разница между тем, чтобы постоять за себя, и тем, чтобы унижать кого-то другого. — Он прислонился плечом к стене. — Я не чувствую себя униженным. Я рад, что ты можешь постоять за себя, когда кто-то заходит слишком далеко.

— Правда? — Ее глаза затуманились, она облегченно вздохнула.

— Да. Иди сюда. — Он поднял ее на ноги и тепло обнял. — Спасибо, что отказалась о них сплетничать.

— Я их почти не знаю. Их брак меня не касается, поэтому мне нечего сказать. Если только… — Она поправила его галстук. — Если только из-за их брака ты не сожалеешь о нашем.

— Не сожалею, — твердо сказал он и озадаченно нахмурился. — С чего бы мне это? Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что обидел Иден. Мне кажется, я подставил ее. — Он скривил губы от отвращения к самому себе. — Если с тех пор она нашла утешение у Реми… — Он пожал плечами. — Я желаю им счастья.

Амелия вглядывалась в его лицо, стараясь понять, страдает ли он, но Хантер выглядел и говорил так, словно был предельно искренен. Она усмехнулась.

— Спасибо. Мне было не по себе. — Она кивнула на гостей. — Мне казалось, я нагрубила клиенту, и меня вот-вот уволят.

Он фыркнул:

— Если один из нас попытается уволить другого, в дело вмешается куча юристов, так что давай прибережем это для по-настоящему гнусного преступления. Например, ты забудешь закрыть тюбик с зубной пастой. Кроме того, эта женщина не твоя клиентка, и она определенно не всегда права.

— Верно, но… — Она провела пальцем по его галстуку. — Я чувствую, что должна производить впечатление на людей, а я их не впечатляю.

— Я считаю иначе. — Он погладил ее по спине. — Ты лучше меня располагаешь к себе людей. Им нравится общаться с тобой.

— Да ладно тебе, — усмехнулась она.

— Эй, мне хотелось провести с тобой больше времени, поэтому ты оказалась в моем номере в прошлом году. Если бы ты была скучной или неприятной, я бы не пригласил тебя, несмотря на твои умопомрачительные ноги. Будь собой, Амелия. Будь вежлива с людьми до тех пор, пока кто-то из них не нарушит правила, а потом сделай так, как считаешь нужным, и перестань тратить на них свое время.

Она была так тронута, что обняла его и едва не призналась ему в любви.

Он поцеловал ее в висок:

— И пусть болтают, что я улизнул с женой на лестницу, чтобы потискаться. Если ты хочешь, мы уедем прямо сейчас.

— Останемся еще минут на двадцать.

Следующая неделя прошла спокойно.

Несколько раз за неделю Хантер приезжал в свой офис в центре города, а в остальные дни работал дома. Он взял Амелию с собой в Калгари на две ночи для того, чтобы она навестила Венну, пока он был на работе. Тетушка Венна накупила племяннице нарядов и игрушек, признавшись Амелии, что они с Нилом пытались зачать ребенка в течение двух лет.

— Мне очень жаль. — Амелия положила себе на колени комбинезон с рисунком панды. — Наверное, тебе не по себе оттого, что я устроила такой сюрприз с ребенком.

— Нисколько. Я рада за своего брата. И мне всего двадцать пять. — Венна улыбнулась чересчур весело. — Если не получится зачать ребенка обычным способом, мы что-нибудь придумаем.

Амелия сказала об этом Хантеру, когда несколько ночей спустя они вернулись в Ванкувер, наслаждаясь редким вечером дома.

— Ты знал, что Венна и Нил пытаются зачать ребенка?

— Да. — Он колебался, словно не хотел проболтаться. — Она давно планировала семью.

Амелия чуть не выпалила, что Венна при любой возможности обнимала Пейтон, а Нил почти не смотрел на свою племянницу. Не всем нравятся чужие дети, Амелия понимала это, но для женатого мужчины он был просто невыносимым, как холостяк, идущий на спортивный матч со своими дружками.

— Как давно они женаты? — спросила она с любопытством.

Он подсчитал в уме:

— Почти пять лет.

— Ох, она вышла замуж так рано.

— В отличие от нас, — сухо усмехнулся он, а потом посерьезнел. — Я пытался отговорить ее, но у Венны были свои причины.

— Какие? Ты не обязан отвечать. Просто она как-то сказала, что отменить свадьбу не так легко, как кажется.

— Она не подозревала, что это чертовски легко. Надо всего лишь уйти, — мрачно произнес он, иронично скривив губы. — Жаль, что она не отменила свадьбу. У нее были более сложные отношения с отцом, чем у меня. Он считал, что я возьму бизнес на себя. Какие бы разногласия у нас ни возникали, мы всегда умели договориться. У Венны не было такой же связи с ним, но она хотела вносить свой вклад в наше общее дело. Ее брак с Нилом был очень выгодным с деловой точки зрения. Его семья заработала состояние на прокате видео, потом занялась развлекательными технологиями и домашними компьютерами. Было неплохо объединить бизнесы, да и Нил — опытный продавец. Я не могу отрицать, что он ловко заключает сделки.

— Но? — подсказала Амелия.

— Но я терпеть его не могу. Он изменил ей на мальчишнике. Я посоветовал ей отменить свадьбу. Отец сказал, что она должна потерпеть и выйти замуж. Она его послушала. — Хантер отправил в рот устрицу.

— Твой отец не сочувствовал Венне, потому что его жена изменяла ему? — предположила Амелия.

— Наверное, ему было наплевать на свою жену. Я поговорил с Нилом. Он понимает, что я не потерплю его измен в будущем, хотя он по-прежнему огорчает Венну. Я поддерживаю ее стремление создать настоящую семью, но она не должна страдать.

— Венна упомянула, что у тебя скоро день рождения…

— Я его не праздную, — отрезал Хантер.

— Она меня предупредила. — Амелия слабо улыбнулась. — Но она не сказала почему.

— Мы сегодня ковыряемся в семейных тайнах? — Он вздохнул и сделал большой глоток вина. — На мой одиннадцатый день рождения Ирина устроила мне праздник. Она впервые сделала что-то хорошее для меня. Пригласили всех моих одноклассников с родителями. Я понимаю теперь, что для нее это был повод устроить попойку. В то время мне казалось, что вечеринка поможет мне стать самым популярным мальчиком в средней школе.

Отпив вина, он поставил бокал на стол.

— Тогда я еще не привык к ее поведению. В тот день я в первый раз увидел ее истинное лицо. С годами она стала хуже. Она напивалась и по-хамски шутила.

— О нет. Хантер, сочувствую.

— Еще не все, — заверил он ее, подняв руку. — Папа решил, что это весело. Все остальные родители смеялись. Я чувствовал себя подопытным кроликом, когда меня усадили в украшенное кресло, и я стал открывать подарки. Я хотел, чтобы этот день быстрее закончился. Я не открыл ее подарок. Я притворился, что не заметил его. А когда все ели торт и мороженое, я отнес подарок в дом, чтобы выбросить его. Я застукал их в прачечной.

Амелия откинулась на спинку стула, с ужасом спрашивая:

— Кого?

— Ирину и отца моего одноклассника. До того момента я даже не знал, что такое секс. Я не подозревал, что делает мужчина, спустив штаны до лодыжек и склонив женщину над стиральной машиной.

— Тебе не с кем было поговорить?

— Я бы ни с кем не стал обсуждать это, — мрачно сказал он. — Но примерно через неделю папа упрекнул меня в том, что я плохо отношусь к Ирине. Я даже смотреть на нее не мог. Она сообщила ему, что я дуюсь, потому что застукал ее в прачечной. Она откровенно поведала ему о том, что она там делала и с кем. Словно это была шутка, а я зря расстроился.

— Что сделал твой отец? — Она почувствовала боль в груди, увидев на его лице гнев, унижение, бессилие и разочарование.

— Он орал из-за того, что я зашел в прачечную, не постучав в дверь.

— Нет, — выдохнула она.

— Позже я слышал, как они спорили в спальне. Это продолжалось недолго, и на следующее утро она по-прежнему была в доме. — Он отпил вина. — Жена того мужчины, с которым она была, обо всем узнала. Я никому не говорил, но одноклассник обвинил меня в разводе родителей. Ведь это случилось на моей вечеринке.

— Мне очень жаль.

— И как я уже сказал, ее выходки становились все хуже. Я больше не устраивал никаких вечеринок по случаю дня рождения.

— А твой отец не разводился с ней. — Амелия не верила своим ушам.

— Нет.

Амелии стало грустно и за Хантера, и за Венну, которым пришлось привыкнуть к выходкам мачехи. Они должны были иметь право совершать собственные ошибки и чувствовать поддержку отца.

— Спасибо, что рассказал мне. Венна сообщила, что ты не празднуешь, но, когда она назвала мне дату, я подумала: ты неспроста проводил в гольф-клубе прошлогодний уик-энд.

— Нет. — Он покачал головой. — Тогда я просто решил отдохнуть. Но мы можем отпраздновать годовщину нашего знакомства. Мы пойдем в ресторан. Или ты хотела бы куда-нибудь поехать? Например, в Оканаган?

— Вообще-то… — Она сложила руки перед тарелкой. — Это годовщина исчезновения Джаспера. Я лучше проведу этот день с отцом, если ты не против. На этой неделе он возвращается в Годерих.

Хантер выругался и сел прямо:

— Конечно. Я даже не подумал об этом. В любом случае мне нужно на несколько недель в Торонто. Мы поедем к твоему отцу оттуда. Скажи, если у него будут проблемы с папарацци.

— Спасибо. Я скажу. — Он так много делал для ее отца. Для всех них. Ей не хотелось просить о большем, но…

— Раз уж мы заговорили об этом. Ты что-нибудь узнал о Джаспере?

— Пойми, однажды я играл в гольф с Орлином на благотворительном турнире. Там я с ним и познакомился. Он провел внутреннее расследование и передал результаты моей ассистентке. Но там нет ничего нового. Упоминается только полис страхования жизни, — сказал он очень сдержанно.

— И еще указано, что я заставила его выплатить? Представляю, как это выглядит. — Она взяла вилку, хотя потеряла аппетит.

Она ощущала подозрение во взгляде Хантера.

— Ты только представь, — продолжала она, сдерживая ярость. — Они говорят, что мы должны ждать страховку семь лет, потому что нет доказательств его смерти, но они хотят, чтобы мы поверили, что нет причин для дальнейшего расследования. Они знают: за эти деньги я найму человека, который проведет новое расследование, поэтому отказываются платить.

Он с жалостью посмотрел на Амелию и моргнул.

— Я понимаю, что хватаюсь за соломинку, — тихо произнесла она, со звоном роняя вилку. — Но ты не знаешь, каково сталкиваться с богатыми людьми. Вся сила на их стороне. Все деньги, информация… — Она прижала салфетку к глазам, которые щипало от слез.

— Ты хочешь найти виновного. Я понимаю тебя, но я ничего не могу изменить, Амелия.

— Я понимаю. — Ее губы дрожали от бесполезного гнева, а сердце разрывалось пополам. Отчасти ей казалось, что она, выйдя замуж за Хантера, вступила в сговор с врагом. — Но если Джаспер найдется, он подумает, что я совсем забыла о нем. А вдруг он ранен, Хантер? Что, если он не может вернуться домой, а я даже не пытаюсь ему помочь?

Амелия окончательно потеряла терпение.

— Я проверю Пейтон. — Она резко встала и бросила салфетку на остатки еды.

— Амелия…

Торопливо уходя, она подумала, что ей показалось, как он протянул к ней руку.

Поначалу, прочитав, что Амелия настаивает на выплате страховки, Хантер цинично скривился, потом понял, что Амелия не ищет финансовую выгоду. Он понял это, когда она отказалась от денег, выходя из его номера в прошлом году. Амелия действовала только из любви, особенно в случае с братом.

Хантер не принял на свой счет то, что она вспылила. Он сочувствовал Амелии. Он до сих пор грустит каждый апрель, когда умерла его мать.

И хотя он не виноват в исчезновении Джаспера, все равно испытывает некоторую вину, размышляя об этом. Хантер был как Голиаф, с которым боролись Амелия и ее отец. Он мог бы сделать для нее больше в то утро, когда исчез ее брат. Но Хантер не хотел ввязываться в чужую драму, ему хватало проблем в собственной жизни.

Он попросил Амелию прислать ему папку с перепиской и несколько дней просматривал ее.

Она упрямо, но безуспешно обращалась во все инстанции. Хантер сделал вывод, что Джаспер погиб. Ее брата отправили в Чили для обследования местности. Вопреки инструкциям, он пошел в другом направлении. На этом были основаны заявления компании о том, что он «ушел с рабочего места». Примерно через месяц после его исчезновения произошел оползень. Переводчика Джаспера нашли среди завалов.

Амелия твердила, что Джаспер понимал, как опасно в горах. Он несколько лет работал в команде, которая отслеживала сход лавин, и отлично распознавал опасные условия.

Хантер скептически относился к тому, что у кого-то может быть такая обостренная интуиция, но он не мог не думать о противоречии, на которое указала Амелия. Непонятно, почему «Ремэкс» не выплатила страховку, будучи уверенной, что Джаспер мертв?

Хантер договорился о поездке в Чили. По крайней мере, так его совесть будет чиста: он сделал для Амелии все, что мог. Однако он не сказал ей ни слова и решил ждать отчета. Меньше всего ему хотелось дразнить ее и Тобиаса ложной надеждой.

Амелия была подавлена, когда через две недели они приехали в дом ее детства. Это было маленькое бунгало в скромном районе, в хорошем состоянии, с опрятным двором. В спальне Пейтон стояла подержанная, но аккуратная мебель.

Мрачную причину их визита скрасила Пейтон, которая заразительно смеялась и корчила рожицы. Она постоянно ерзала и гукала от волнения, когда кто-то из родителей тянулся, чтобы взять ее на руки. А главное, что она помнила Тобиаса. Он сел на стул и протянул руки. Когда Амелия наклонилась, чтобы усадить девочку ему на колени, Пейтон смущенно и встревоженно посмотрела на Тобиаса, приготовившись расплакаться, но, как только он обнял ее, она прижалась к его груди.

— Это из-за колючей бороды, — поддразнила Амелия, пощипывая отца за бакенбарды. — Я бы узнала твои объятия даже с завязанными глазами.

— Она становится сильнее, — грубовато произнес Тобиас. — Я с трудом ее держу.

Все улыбнулись. Позже, когда Хантер вернулся, переодев Пейтон, он увидел, что Тобиас пытается утешить Амелию.

Она безудержно рыдала, а Тобиас хрипло говорил:

— Не надо, котенок. Он не хотел бы, чтобы ты страдала. Успокойся.

На душе Хантера стало так тяжело, что он отнес Пейтон обратно в спальню. Качая своего ребенка, он размышлял, как бы повел себя на месте Тобиаса. Эта маленькая фея стала его частью, и он не представлял свою жизнь без нее. Что касается ее матери…

Он не мог вынести страданий Амелии. У него были деньги, власть и влияние, в чем она его упрекнула, но он не мог исправить того, что случилось с ее братом. У Хантера было полдюжины домов, а ей было все равно. Она хотела только того, что он не мог ей дать.

Амелия вошла в комнату, вытирая глаза салфеткой, и спросила охрипшим от слез голосом:

— Все в порядке? Ты задержался.

— Вам с отцом надо было поговорить. — Он протянул ей руку.

Она прижалась к нему сбоку, обняв одной рукой дочку, а другой — спину Хантера. Сонная Пейтон положила голову ему на плечо.

Несколько секунд оба молчали, наблюдая, как Пейтон жует кулачок.

— Иногда мне кажется, что в нее вселился дух Джаспера, — мягко призналась Амелия, нежно гладя тонкие волосики Пейтон. — Наверное, он знал, что она даст мне и отцу повод жить дальше после его смерти.

Хантер прижал Амелию к себе и поцеловал в лоб:

— На самом деле меня не очень успокаивает мысль о том, что твой брат был с нами в номере прошлым летом.

Она прильнула к нему и затряслась от смеха. Он улыбнулся, довольный тем, что хотя бы сумел ее рассмешить.