Близость с Иден обескуражила Реми. Он приложил все силы, чтобы не раздавить пальцами ее плечо, когда его поглотили тлеющий жар и удовольствие. Ему было так хорошо, что он едва не потерял сознание.

Отстранившись от Иден, он резко выругался.

— В чем дело? — Она убрала руки с его плеч и напряглась.

— Презерватив порвался. Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

Ее зрачки расширились, и глаза стали иссиня-черными.

— Нет, — пробормотала она. — Мы с Хантером планировали детей.

Реми снова резко выругался и вскочил с кровати. В ванной он выбросил порванный презерватив и плеснул себе в лицо холодной водой, пытаясь рассуждать здраво, но это было невозможно.

— Реми? Можно мне в ванную? — спросила она дрожащим голосом.

— Конечно. — Он вернулся в спальню.

Взволнованная, она стояла в центре комнаты, прижимая подушку к груди, чтобы скрыть наготу. Может быть, чтобы успокоиться. Ее ноги были плотно сомкнуты, на ее лице читалось страдание. Бросив подушку на пол, она закрылась в ванной.

Реми сжал пальцами переносицу и выдохнул, у него было тяжело на душе. Когда услышал, как включился душ, он шагнул к двери, желая спросить, в порядке ли Иден. Расстроилась ли она?

Ругаясь, он оделся и заправил кровать. Вернувшись в гостиную, допил шампанское из бокала Иден. Он позвонил своему пилоту, который сообщил, что ремонт начнется с минуты на минуту.

«Нам нужно в Торонто, — написал Реми, наполняя свой бокал. — Скажи Алистеру, чтобы послал кого-нибудь за моей машиной». — Алистер был его личным помощником.

Реми хотелось выпить чего-нибудь покрепче, когда снова появилась Иден. Она умылась и причесалась. Яркие оттенки юбки и топа шли ей, делая самоувереннее и сдержаннее, несмотря на настороженную уязвимость в ее глазах.

— Ты же не пьешь, — сказала она, заметив бокал в его руке.

— Мой пилот должен был перегнать мою машину обратно в Монреаль. Я попросил его лететь с нами. Машину заберет кто-нибудь другой. — Он наполнил ее бокал шампанским.

— Я никогда не пила таблетки по утрам, но я куплю их в аптеке. Я попросила Квинн забрать меня.

— Ты говоришь о таблетках от беременности?

— Ты же боишься, что я забеременею.

Он так крепко держал свой бокал, что тот едва не лопнул.

— Почему ты так решила?

— Разве презерватив не должен предотвратить беременность? Ты в ужасе от того, что он порвался. Ты поишь меня шампанским…

Он вылил содержимое своего бокала в раковину.

— Я не в ужасе. Я не знаю, как реагировать.

— Ах вот как! — Иден села на диван, сложила руки на коленях и тупо уставилась на пол.

В тот момент она выглядела совсем юной. Как та девятнадцатилетняя невинная девушка, которую он встретил в Париже. Та, которая смотрела на него с таким недоумением, когда брат вытаскивал ее из клуба.

— Надо поесть, чтобы лучше работала голова. — Реми расставлял на обеденном столе деревенские крекеры с мягким сыром, крошечными огурцами, фаршированными оливками и хумусом. — Вызвать обслуживание номеров?

— Не нужно.

Они молча поглощали закуски.

— Тебе лучше? — спросил Реми.

— Да, но теперь я хочу шоколад.

Он встал и принес его к столу. Подумав, открыл дверь на балкон, чтобы шум водопада и туманный ветерок проникли в комнату, потом снова сел.

— Очень романтично, — пробормотала она, задумчиво глядя на водопад. Уголки ее рта опустились.

Он знал, о чем она думает.

— Иден, это был лучший секс в моей жизни.

Бесконечное количество эмоций отразилось на ее лице: изумление от его откровенности, застенчивое удовольствие от комплимента и смущение, трепетная надежда и беспокойство.

— У меня тоже, — хрипло сказала она.

Он фыркнул, до сих пор не смирившись с тем, что она была девственницей.

— Как так получилось? Вы же с Хантером были помолвлены.

— Он согласился подождать. — Иден взяла трюфель из темного шоколада, разломила его пополам и салфеткой вытерла кончики пальцев. — До него у меня было мало парней. Я училась и работала с отцом. Кроме того, Мика намекнул, что ты использовал меня в Париже. И я решила, что совсем не разбираюсь в мужчинах. Почему ты злишься? — Она откинулась на спинку стула.

Реми не скрывал негодования.

— Предположения твоего брата о том, что я буду использовать женщину в своих целях, говорит о нем больше, чем обо мне. Ты меня понимаешь? Париж не имел никакого отношения к…

— О, боже! — воскликнула она, вскочив так быстро, что ее стул опрокинулся. — Если я еще раз услышу, что Париж не имеет ко мне никакого отношения… О чем бы вы ни спорили, я постоянно в этом замешана! Сначала мы с тобой целовались, а через секунду вы с ним вцепились друг другу в глотки. Именно поэтому мы с тобой не можем… — Она махнула рукой между ними и поморщилась от боли. — Ты в ужасе из-за порвавшегося презерватива. Ты боишься стать отцом? Или ты не хочешь, чтобы я была матерью твоего ребенка?

Реми с трудом сдержался.

— Причина во мне? — спросила Иден, стукнув ногтем по столу. — Потому что Мика — мой брат. Признайся!

Мика — брат Ясмин. Эту шокирующую правду Реми поклялся скрывать.

— Учитывая вражду наших семей, мы с тобой не можем быть вместе, — сказал он.

— Почему?! — воскликнула она. — Из-за промышленного шпионажа, который случился двадцать лет назад? Вот почему ты заставляешь меня принять таблетку…

— Я не заставляю тебя принимать таблетки! — отрезал он, вскакивая на ноги. — Если ты… Только тебе решать, принимать их или нет. — Он старался вернуть самообладание. — Я поддержу тебя, что бы ни случилось. Я не боюсь стать отцом. Я всегда знал, что рано или поздно у меня будет ребенок.

— Но не от меня, — с трудом выдавила она.

Реми вышел на балкон и схватился за перила, потом вернулся в комнату и закрыл балконную дверь.

— Чего ты хочешь, Иден? — спросил он максимально спокойно. — Забудь обо всем остальном.

— Ты не говорил мне об остальном!

— Забудь Хантера, Мику и даже меня. В конечном счете все сводится к тому, хочешь ли ты забеременеть прямо сейчас.

Ее губы дрожали, а глаза блестели от слез.

— Все намного сложнее.

— Не совсем так, — мягко упрекнул он. — Все думают, что однажды наступает идеальное время или обстоятельства, чтобы создать семью. Нам всем хочется верить, что мы контролируем свою жизнь, но посмотри на Хантера. Бывает всякое. Планы следует корректировать.

— А ты бы подкорректировал свой план, чтобы приспособиться ко мне? — усмехнулась Иден. — Может, ничего и не будет.

— Возможно. Но я бы ни за что не упрекнул тебя, если бы ты забеременела. В постели нас было двое. Если появится ребенок, он наш.

— То есть ты захочешь его воспитывать? Получается, мне придется решать за нас обоих.

— Нет. Если ты позволишь всему идти своим чередом и беременность наступит, тогда я буду рядом с тобой. Но вынашивать ребенка тебе. Прямо сейчас ты должна решить, что тебе нужно и хочешь ли ты рожать.

Она помотала головой.

— А если я приму таблетку? Что тогда? — спросила Иден.

Тогда он ужасно разочаруется, но…

— Клянусь, я приму любое твое решение.

Иден подошла к окну, но не выглянула в него. Она думала о своем, потому что ее тело до сих пор пылало чувственностью после занятий любовью.

В этой жаркой схватке все в ее мире казалось совершенным. Она была готова вечно плыть по волнам счастья, но Реми выругался и отстранился от нее с такой яростью, что она опешила. Потом она испугалась, поняв, в каком опасном положении находится.

«Я просто приму таблетку», — паникуя, подумала Иден.

Она не сомневалась, что Реми хотел, чтобы она сделала именно так. Однако он заявил, что все зависит от нее. Если она забеременеет, Мика будет рвать и метать. Хантеру придется пережить еще один громкий скандал. Но сильнее всех пострадает Реми.

Она прикусила ноготь большого пальца, стараясь не млеть от обещания Реми поддержать ее. Он мог солгать ей. А вдруг Мика прав насчет того, что Реми использует ее?

Не важно. Она все равно хочет родить и создать семью. Семья, в которой она выросла, разрушилась из-за сложных отношений ее матери с отцом Мики, из-за чего ее единственный брат вырос вдали от нее. Когда у кузенов появились дети, она попрощалась с любимыми бабушкой и дедушкой, а затем с отцом. Она никогда не думала, что материнство будет легким, но всегда хотела родить ребенка.

Реми прав в том, что ей не удастся контролировать ход событий. Ее жизнь пошла кувырком, но, даже если Иден потеряет компанию, у нее останутся привилегии. У нее достаточно средств на содержание ребенка. Важнее то, что она не знает, встретит ли другого мужчину, с которым захочет заняться любовью, не говоря уже о ребенке от него. Первая близость с Реми стала идеальной. Она не пожалеет о том, что зачала малыша.

Ее сердце быстро колотилось от предвкушения и волнения. Если она забеременела, то они с Реми будут связаны на всю жизнь. Готова ли она так рисковать?

Повернувшись к нему лицом, Иден поняла, что готова ко всему. Да, он был красив и отлично одевается, но она не настолько легкомысленный человек. Она общалась с Реми всего несколько раз, поэтому плохо его знает, но… Странно, но ей казалось, будто она нутром чувствует, что он, например, предпочитает на завтрак.

Иден доверяла ему. Вопреки всякой логике. Она села в его машину в трудную минуту, потому что чувствовала себя с ним в безопасности. Она хотела быть с ним. Ее тянуло к нему с тех пор, как они познакомились в Париже.

— Пусть все идет своим чередом.

Реми замер, собирая остатки еды.

— Хорошо. — Он серьезно кивнул, продолжая закрывать банки и складывать грязную посуду в раковину.

— Ты реагируешь так спокойно.

— Мне не терпится узнать, что произойдет. — Он скривил губы от самоуничижения. — Понадобится пара недель? — Реми уставился на нее глазами цвета виски.

Она резко кивнула.

— Значит, ждем, — сказал он.

Иден вглядывалась в его лицо, потому что его невозмутимость казалась бессмысленной.

— Ты уверен, что не рассердишься, если я забеременею? Ты же не хочешь от меня ребенка, Реми.

На его щеке дрогнула жилка, и он отвернулся от открытой бутылки вина к барной стойке. Потом откупорил бутылку виски с такой злостью, словно скручивая кому-то шею.

— Обстоятельства не идеальные, — произнес он таким ироничным тоном, что Иден поняла: Реми явно преуменьшает.

Она подошла к барной стойке с другой стороны и схватилась за нее руками.

— Из-за Мики. Он сказал, что твой отец украл у него конфиденциальную информацию.

В ответ Реми налил себе большую порцию янтарной жидкости и добавил к ней газировку из холодильника. Потом предложил газировку Иден.

После соленых закусок она умирала от жажды. Кроме того, от волнения у нее пересохло во рту. Поэтому она налила себе газировки.

— Твой брат считает, что я затаил на него злобу. Если честно, я вообще о нем не думаю. Я буду в восторге, если мы никогда больше с ним не встретимся.

Иден прижала руку к животу, к ее горлу подступил ком. Реми стоял к ней спиной, поэтому не видел ее реакции.

Он повернулся к ней лицом:

— Похоже, он думает, что моя страсть к тебе — месть. Конфликт должен был остаться между нашими отцами.

Щека Реми подергивалась от напряжения.

— Отец Мики, Кельвин Гулд, втянул меня в свои разборки.

— Мика однажды кое-что сказал, но не вдавался в подробности. Ты встречался с его отцом? Где? Когда? — Иден ни разу не виделась с Кельвином Гулдом. Отец Мики в основном жил в Европе и был в Канаде только один раз. Мать оставляла Иден со своей бывшей свекровью Грэмми Беллами, пока Кельвин был в городе. Когда Мика был еще юношей, у Кельвина началось старческое слабоумие, и через несколько лет он умер.

— Это произошло на школьном баскетбольном турнире в Торонто.

— Тогда Мика жил с нами. Тебе было одиннадцать или двенадцать? Я еще не ходила в школу. Я помню, что Мика должен был остаться с нами, но вернулся в школу-интернат. Я неделями плакала и умоляла отдать меня в интернат. Мне казалось, что там я увижусь с Микой.

— Мило. — Реми почти покровительственно фыркнул.

— Я люблю своего брата, Реми.

— Я не сомневаюсь в этом. И он любит тебя. — Реми потягивал виски, не сводя с нее глаз.

— Что случилось на игре, из-за чего его отправили обратно в школу-интернат?

— Я не знаю, почему он уехал из города. Это не так уж и важно. — Реми вышел из-за барной стойки и шагнул к окну. — Игра была очень бестолковой и шумной. Мой отец работал помощником тренера на выездных играх. Мне никогда не забыть выражение его лица, когда он оглянулся и узнал Кельвина Гулда. Казалось, он увидел привидение. В его глазах было столько ненависти. — Реми отпил виски и хрипло прибавил: — Мой отец был очень щедрым и любящим человеком. Я не подозревал, что он способен так ненавидеть.

В груди Иден похолодело.

— Что случилось? Они сцепились?

— Не сразу. Позже отец сказал мне, что зря не вывел меня из игры, как только увидел Гулда. Когда Гулд выяснил, чей я ребенок, он начал выкрикивать в мой адрес всякую мерзость. Обидные расистские высказывания. Я был уверен, что он просто мстит моему отцу. Я отыгрался на Мике.

— Ты говорил, что вы с ним не враждовали!

— Я сделал ему подножку во время игры, Иден. Мы были детьми. Единственный реальный ущерб понесла его юношеская гордость. Но его отец преследовал меня даже на улице.

Охнув, она коснулась холодными пальцами своих губ.

— Следующее, что помню: я очнулся на полу. Отец стоял надо мной. Один мой глаз был налит кровью, а губа разбита. Гулда увели, Мика тоже ушел. Отец отвез меня на обследование в больницу, и я больше никогда не видел Кельвина Гулда. Я не встречал Мику до той ночи в Париже, когда он решил, что я нарочно заигрываю с тобой. Но я не такой дурак, — насмешливо сказал Реми.

— Мика утверждает, будто ты злишься из-за того, что он выкупил виноградник, который хотела приобрести твоя семья. И ты якобы ни разу не допускал его компанию к работе над твоими проектами.

— Ну да. — Он махнул рукой. — Нанимать «Гулд автомейшн» для работы над нашими проектами — это все равно что просить нейрохирурга подстричь нас.

— Значит, все началось с отца Мики, который решил, что твой отец обокрал его?

— На самом деле обокрали моих родителей, — твердо заявил Реми. — Ты искала информацию в Интернете?

— Я почти ничего не нашла. — В Интернете писали о том, что отец Реми обманул своего работодателя, продав конфиденциальную информацию.

— Версия, которую ты читала, была написана заинтересованной стороной с большими финансовыми возможностями. — Реми напрягся. — Мои родители не были бедными, но Гулды были намного богаче. Мой отец родился на Мартинике, а мать была гаитянкой. Они познакомились во время учебы во Франции, и у обоих там жила родня, поэтому они поженились и поселились в Париже. Отец устроился на работу в «Гулд автомейшн» инженером по робототехнике, он был очень талантливым.

Иден не сомневалась в этом. Мика унаследовал конгломерат, который помогал фабрикам по всему миру становиться прибыльнее.

— Неоспоримый факт в том, что мой отец был ведущим инженером и работал над проектом в Нидерландах. Его ноутбук и резервные диски пропали из дома. Вскоре после этого конкурент «Гулд автомейшн» переманил клиента и создал для него систему, очень похожую на ту, которую разрабатывал мой отец.

— Конкурента допрашивали?

— Они утверждают, что данные прибыли к ним анонимно. Расследование ничего не доказало, кроме того, что мой отец не получил финансовой выгоды. Тем не менее Кельвин Гулд сделал все возможное, чтобы дискредитировать и погубить его. Обвинения преследовали его в Канаде. К счастью, у мамы в Монреале жила семья, которая пыталась перейти от продажи пакетных туров на Карибы к эксплуатации специальных самолетов. Мой отец стал летчиком, и все наладилось.

Реми по-прежнему стоял у окна спиной к Иден, и у нее возникло смутное подозрение, что он не все ей рассказывает.

— Значит, отец Мики напал на тебя, потому что считал, что твой отец украл у него деньги и вышел сухим из воды? Спустя годы Мика решил, что ты из мести преследуешь меня? Извини, Реми, но похоже, вы с ним оба придурки. Не пора ли забыть прошлое?

— Компания его отца потеряла сто тысяч евро. Сумма немалая, но моя семья пострадала гораздо сильнее. — Он допил виски. — Поэтому я не желаю целоваться и мириться с ним.

Зазвонил телефон отеля, вырывая Иден из размышлений.

Реми нахмурился.

— Вертолет готов? — спросила она.

— Алло? — Посуровев, он протянул ей телефон.

Иден осторожно взяла трубку:

— Алло?

— Почему ты в номере, забронированном на его имя? — резко спросил Мика.

— Ты что, обзванивал отели?

— Он застукал меня, когда я ловила такси, чтобы приехать к тебе, — настойчиво произнесла Квинн.

— Мика, я уже взрослая!

— И поэтому ты скажешь, в каком ты номере, и поговоришь со мной, — сказал ее брат с притворной любезностью. — Или встретимся в вестибюле.

От отчаяния Иден стиснула зубы. Отчасти ей хотелось продолжить разговор с Реми, но при виде его лица у нее замерло сердце.

Реми внимательно наблюдал за ней. Внешне отстраненный и невозмутимый, он буквально вибрировал от напряжения. Она знала, что он многое от нее утаил.

И она понимала: Мика снова обвинит Реми в том, что тот играет на ее чувствах и использует как орудие против него. Она не скроет от брата того, что занималась любовью с Реми.

— Я попрошу персонал впустить вас обоих в номер, — сказала Иден, переговорила с регистратором и повесила трубку. Выдержав загадочный взгляд Реми, прибавила: — Надо убегать отсюда.