Реми никогда не выпивал, если ему приходилось управлять чем-то большим, чем тостер, особенно вертолетом. Но сейчас он не отказался бы от бокальчика.

Взяв бутылку с холодной родниковой водой, он выпил ее так быстро, что у него начало пульсировать от боли в левом глазу.

Пять лет назад, когда он понял, кто такая Иден, она стала для него запретной. Если бы его желание не было таким всепоглощающим, он наложил бы на него табу. Недавно она рассталась с его лучшим другом, а значит, Реми не имеет права даже мечтать о ней, но его тело, похоже, это не беспокоило.

Он потер рукой лицо, стараясь избавиться от водоворота мыслей и эмоций. Пока Иден была с Хантером, Реми пытался спровоцировать у себя некое отвращение к ней, но у него ничего не получалось. Ему было неприятно представлять ее в постели с другим мужчиной, но, по большому счету, ему было наплевать, с кем она спала. У каждого своя история, в том числе и у него.

Казалось, ничто не изменило его чувств к ней. Расстегивая платье Иден, он думал только о том, как от нее приятно пахнет. Любого мужчину взволновала бы изящная линия ее спины, поэтому Реми приложил все силы, чтобы не опустить голову и не лизнуть кожу у основания ее шеи.

Закрыв глаза, он представил себе ее гладкую, узкую спину. Атлас платья, резко контрастирующий с оттенком ее кожи, загипнотизировал его. Он воображал, как падает лиф ее платья, а Иден закрывает руками грудь…

Он подошел к окну, размышляя, не отправить ли Иден восвояси. Можно попросить Венну прислать сюда Квинн или Мику. У Реми нет причин оставаться, хотя он и предложил отвезти ее в Торонто.

В дверь постучали. Подойдя, чтобы открыть ее, Реми приготовился увернуться от кулака, почти ожидая, что их разыскал Мика.

Хорхе вкатил в номер стойку с одеждой и огляделся, ища Иден:

— Я не знал, стоит ли…

— Спасибо. — Реми дал ему чаевые, забрал свою банковскую карту и закрыл дверь.

Он бегло просмотрел наряды, вздохнул и подошел к двери спальни Иден. Он постучал в дверь.

— Принесли одежду. Тебе не обязательно носить мою.

Нет ответа.

Он сильнее возбудился, думая, как его одежда касается ее кожи.

Решив уйти, он снял костюм шафера и подошел к дивану, где лежала его сумка. Он вытащил из нее светло-зеленые брюки с заниженной талией и рубашку с короткими рукавами и асимметричными фигурами красного, желтого и зеленого цветов на синем фоне.

Реми не слишком увлекался модой, а вот его сестра всегда была очарована текстурами и тканями. Она начала моделировать одежду в ту минуту, когда их бабушка научила ее вдевать нить в иголку. Она работала в ведущем доме моды Нью-Йорка и использовала Реми как живого манекена для своих творений. Он не возражал. Ему искренне нравились цвета и стрижки, которые она для него выбирала.

Сестра. Мысли о ней определенно убивали его затянувшееся возбуждение. Из-за сестры он не имеет права приближаться к Иден.

Он разделся и облегченно вздохнул, когда температура в комнате с кондиционером снизилась.

— Ой, прости! — выпалила Иден, когда щелкнул дверной замок и захлопнулась дверь.

Реми выругался и схватил брюки, стоя спиной к двери. Застегнув молнию на брюках, он крикнул:

— Я оделся!

Он торопливо надел рубашку, услышав, как позади него медленно открывается дверь спальни.

— Я звал тебя, — сказал он, оглянувшись через плечо и увидев, что на ней гостиничный халат.

— Я решила, что ты ушел. Тебе не обязательно оставаться. Я не наделаю глупостей. — Она подошла к стойке и начала рассматривать одежду.

Его сердце дрогнуло. Повернувшись, Реми увидел, что она выбрала бесформенный топ коричневого цвета. Цвет просто убивал ее. Ее макияж потек, в уголках губ залегли морщины.

— Только не это, — произнес он и взял с вешалки серебристо-розовую юбку и шелковую водолазку без рукавов цвета лютика. — Одевайся ярко! Никто не должен знать, что ты страдаешь.

Она подняла густые черные ресницы, оглядела Реми с головы до ног темно-карими глазами и вопросительно уставилась на него в упор.

— По крайней мере, так меня учили. — Он засунул руки в карманы.

— Я не знаю, что мне чувствовать, — тоскливо сказала Иден. — Мне хочется врезать Хантеру, но я понимаю, что он сделал правильный выбор. Получается, я не ошиблась, доверившись ему. Просто у меня было мало информации. И потом именно я хотела пышную свадьбу. Вот почему там было так много людей — свидетелей моего позора. Меня тошнит…

— Ты беременна?

— Нет. — Она удивленно округлила глаза.

— Ты уверена?

— Да. — Она просмотрела еще несколько нарядов и покраснела.

Иден смущенно отошла от стойки и вытащила из ведерка бутылку игристого розового вина.

— Наверное, текила была бы лучше. — Она посмотрела на бар и сунула бутылку обратно в лед. — Надо что-нибудь поесть.

На журнальном столике стояла завернутая в целлофан корзина с печеньем и орехами.

Она прижала руку к животу:

— У меня пропал аппетит. Я три месяца сидела на диете. Глупо, конечно. Но все ради пышной свадьбы. Хантер прямо сказал мне, что предпочитает, чтобы мы расписались в мэрии.

Иден снова взяла бутылку розового игристого вина. Сняла фольгу, чтобы вытащить пробку. Реми подошел к ней, и она отдала ему бутылку.

— Я не хотела за него замуж! Это правда. — Она плюхнулась на диван и закрыла лицо руками, наклоняясь вперед, словно от боли. — Моя жизнь — катастрофа. Но я не хочу умирать от унижения, потому что мне полегчало.

Реми уставился на бутылку, напоминая себе, что скоро сядет за штурвал вертолета.

— Ты его не любишь? — хрипло спросил он.

Она подняла виноватое лицо:

— Он тоже меня не любит. Брак по расчету принес бы пользу нам обоим.

Узнав о том, что Иден собиралась выйти замуж по расчету, а не по любви, Реми почему-то пришел в ярость. Он не осуждал Хантера, потому что того сильно потрепала жизнь. Хантер заслужил счастья. Он — порядочный человек и относился бы к Иден заботливо и уважительно.

Но он не любил ее. Нисколько.

Сожалеет ли Хантер, что сегодня так плохо с ней поступил?

Раздался громкий хлопок, и пробка полетела через всю комнату, ударилась о потолок и упала на ковер.

Иден машинально прикрыла голову, наблюдая, как Реми хватает бокал. Он не дал пене вылиться из бутылки.

Протянув ей бокал, он поставил открытую бутылку обратно в лед.

— Ты не выпьешь? — спросила она.

— Я обещал отвезти тебя в Торонто, — сухо напомнил он ей.

— Верно. И я вернусь к работе. — Иден тяжело вздохнула, думая о брачном контракте, который ей предстоит пересмотреть. Соглашения, которые они с Хантером подписали, аннулированы, но что-то можно спасти.

Все ее проблемы уже должны быть решены! Бокал с шампанским в ее руке должен был олицетворять спасение семейного наследия.

— Ты будешь работать? — Реми поднял пробку и подошел, чтобы заткнуть горлышко бутылки. — Я думал, ты взяла отпуск для медового месяца.

— Я не получу обещанный медовый месяц. — Теперь ей придется работать усерднее, чем прежде, чтобы не потерять все.

Реми замер.

— Уходи, если хочешь. Я позвоню Квинн. Она приедет, напьется вместе со мной, а утром я начну новую жизнь. И плевать мне на сильное похмелье.

Он наклонил голову набок:

— Почему ты нервничаешь?

— Не очень приятно оказаться в ловушке с тем, кто меня ненавидит.

— Я не ненавижу тебя, — решительно произнес Реми. — В этом-то и проблема, Иден. Я должен ненавидеть тебя. Или по крайней мере не хотеть связываться с тобой. Но это не так просто. — Он подошел к окну, показывая ей свою напряженную спину.

— Ты можешь хоть теперь сказать мне правду? — спросила она.

— Я не знал, кто ты, — отрезал Реми. — Я понимаю, почему Мика думает, что я пытался использовать тебя. Наши семьи враждуют. Не хочу вдаваться в подробности, но в ночном клубе, когда мы поцеловались, нас влекло друг к другу. — Он повернул голову и пригвоздил Иден взглядом. — Это было взаимно, да?

— Да, — прошептала она и отпила шампанского.

— Но у нас нет будущего, Иден. Вот почему я не вмешивался в твои отношения с Хантером.

— Значит, мы больше никогда не увидимся? — Она не столько слышала боль в своем голосе, сколько чувствовала ее. Собираясь замуж за лучшего друга Реми, думала, что может время от времени встречаться с ним.

Он не ответил.

— Реми? — выдавила она. — Я заблуждаюсь?

— Иден. — Он закрыл глаза ладонями. — Не делай этого.

— Мне следует молчать о своих чувствах? Не надо быть честной? Почему нет? Что еще мне терять?

— Ты ничего не выиграешь. — Его сверкающий взгляд требовал, чтобы она молчала.

Но Иден не унималась.

— Я постоянно думаю о тебе, — выпалила она, уступая бурным эмоциям. — Сегодня ты впервые по-человечески разговариваешь со мной после Парижа. Если бы ты сказал что-нибудь раньше, я отменила бы свадьбу…

— Остановись! Хочешь начистоту? — Он повернулся к ней лицом. — Я хочу тебя, Иден. Желание, как черная дыра, затягивает мою душу. Я все время чувствую себя опустошенным. Мне хотелось убить Хантера за то, что он женится на тебе, а теперь я хочу убить его за то, что он бросил тебя. Но у нас с тобой ничего не получится.

— Здесь только мы, — порывисто и отчаянно сказала она.

Она понимала, что должна образумиться. Мика никогда не простит ей даже того, что она села в машину Реми, но в Париже между ней и Реми вспыхнуло чувство, которое осталось неудовлетворенным. Если она не могла быть с Реми, тогда не имело значения, за кого ей выходить замуж. Все мужчины одинаковые.

— Никто не узнает, — прибавила она.

— Будь ты проклята, Иден! — Он прошел мимо нее, схватив свою сумку на пути к двери.

— Реми!!! — Она вскочила и закричала так, словно он шагал с балкона прямо в Ниагарский водопад.

Он остановился, выронил сумку и запер дверь. Потом повернулся к Иден:

— Мне не нужны серьезные отношения. Я не смогу всегда быть с тобой, Иден. Ты меня понимаешь? Только сегодня. Один час. Никто не должен знать. Если Хантер узнает…

— Если Мика узнает… — сказала она с надрывом в голосе. — Мне наплевать.

— Потом все вернется на круги своя, мы будем притворяться незнакомцами. Ты действительно этого хочешь? — Реми с сомнением посмотрел на нее.

— Нет, — печально призналась она. — Но я принимаю твои условия.

Он закрыл глаза, выругался и прижался спиной к двери.

— Тогда иди сюда.

Иден подбежала, и он шагнул вперед, чтобы поймать ее. Когда их губы соприкоснулись, она испытала настоящее блаженство. Яркий солнечный свет наполнял ее, обжигая кожу изнутри. Это был совершенный поцелуй, и ее глаза защипало от слез.

— Скажи, что уверена, — прохрипел Реми.

— Я уверена. Не останавливайся!

Она коснулась рукой его подбородка, требуя очередного поцелуя. Он целовал ее так, словно она была для него дороже всего на свете.

Иден наслаждалась моментом. Она запоминала ощущение его сильных плеч под своими ладонями и мягкую щетину на его подбородке. Его руки скользнули по ее спине, лаская, будто он тоже хотел навсегда запомнить изгибы ее тела. Она поднялась на цыпочки, пытаясь прильнуть к Реми. Ее халат распахнулся, и она почувствовала бедрами грубую ткань его брюк.

Реми снова и снова звал ее по имени, будто не верил, что она реальна. Он припал губами к ее шее, и Иден облизнула мочку его уха. Он затаил дыхание, и она улыбнулась. Он шагнул назад, разглядывая ее тело.

Иден не вздрогнула от смущения, хотя, наверное, следовало бы. На ее бедрах была лишь полоска бронзового кружева, она не надела бюстгальтер. Реми водил большим пальцем по краю ее кружевных трусиков. У Иден закружилась голова от его прикосновений, и он едва заметно улыбнулся.

Она подняла руки и стала расстегивать пуговицы на его рубашке, одну за другой. Он не двигался, не желая торопить ее. Он выдержал ее взгляд. Тишину нарушало только его прерывистое дыхание и приглушенный грохот водопада снаружи.

Распахнув рубашку, она положила руки на его твердый пресс, и Реми задышал чаще. Он обхватил ладонью ее затылок и притянул к себе, чтобы медленно и страстно поцеловать. От удовольствия у нее подогнулись пальцы ног.

Иден обвила руками его торс, поглаживала спину и ягодицы через брюки. Ее поразило, насколько естественным кажется то, что между ними происходит. Она никогда еще не раздевалась перед мужчиной.

Он ласкал ее грудь, потом осторожно прикусил плечо и проворчал:

— У меня нет презерватива.

— Они в спальне. Мы в номере для новобрачных.

Иден взяла его за руку и повела к кровати. Эротические идеи заполнили ее мозг, как только она увидела свечи, массажное масло, повязку на глаза с рюшами, смазку и презервативы.

Она наклонилась к Реми. Он обнял ее и посерьезнел.

— Не спрашивай снова, уверена ли я, — упрекнула она.

Он резко выдохнул:

— Я так хочу тебя, что мне страшно.

Иден улыбнулась и поцеловала его обнаженное плечо. Простонав, он притянул ее к себе, и они снова погрузились в восхитительный водоворот страсти.

Иден еще больше поверила в свою правоту. Странно, учитывая, что она почти не знает Реми. Отчасти она волновалась, что он может использовать ее, но в данный момент ей было все равно. Она годами мечтала о нем. При других обстоятельствах он обязательно стал бы ее первым любовником.

— Как вкусно ты пахнешь! — Его дыхание коснулось ее плеча, потом он наклонил голову и втянул в рот ее сосок.

Что бы он ни говорил, она была во власти ощущений и чувствовала себя опьяненной желанием. Она сбросила халат, а Реми стянул с себя рубашку и брюки.

— Скажи, что тебе нравится. — Он провел пальцем по краю кружевных трусиков под ее пупком, а потом по бедру. Прищурившись, он наблюдал за ее реакцией. — Я хочу, чтобы ты была довольна. Сними трусики!

— Сними сам, если хочешь, — прошептала Иден, и на ее щеках появился густой румянец. Она дрожала и едва держалась на ногах, когда он спустил ее трусики, и они упали ей на лодыжки.

Он раздул ноздри и взял Иден за руку, помогая ей выйти из трусиков, потом поцеловал кончики ее пальцев, запястье и внутреннюю сторону локтя. Он покрывал поцелуями ее ключицу и подбородок и прикусывал мочку ее уха.

— Ложись! — приказал он.

Иден легла на кровать, и Реми опустился на нее. Его разгоряченное тело окутывало ее, пока он снова и снова целовал ее. Она расслабилась, но ей хотелось большего. Его губы коснулись тыльной стороны ее бедер и тыльной стороны коленей…

Она просила его поторопиться, но Реми ее не слушал. Она дрожала, чувствуя приближение развязки. Сейчас она испытывала все то, о чем мечтала пять долгих лет.

— Реми, пожалуйста, — простонала Иден. — Возьми меня!

Он снял трусы, встал на колени и надел презерватив. Потом навис над ней, опираясь на локоть. Она согнула ноги, прикусив губу. Она подумала, что именно так чувствует себя невеста в первую брачную ночь: одновременно торопится и боится.

— Ты передумала? — спросил он, сверкая глазами, потому что почувствовал, как она напряглась. — Можно остановиться.

— Я не хочу останавливаться. Я просто боюсь не понравиться тебе. — Ее глаза щипало от слез.

— Почему ты думаешь, что мне не понравится? — Реми вошел в нее, и Иден сжала пальцами его плечи. — Больно? — озадаченно спросил он.

— Нет. Я нервничаю. Ой! — Она снова прикусила губу.

Он замер:

— Тебе больно. Я остановлюсь.

— Нет, я хочу тебя. Продолжай! — Она коснулась его спины, требуя продолжения.

Он глубже вошел в Иден, с беспокойством наблюдая за ней. Ощущение, которое она испытала, было замечательным. Таким интимным, что она покраснела. Настолько сильным, что она задрожала. Ей было больно, но она почувствовала гордость, когда Реми наполнил ее.

— Иден, — процедил он сквозь зубы.

— Все нормально. Боль стихает.

— Ты девственница? — опешил он.

— Ты с ума сошел? — с опаской спросила она.

— Я… — Реми оперся на локти и опустил голову, недоверчиво хихикнув. — Ты вряд ли ждала, чтобы я стал твоим первым мужчиной.

Подняв голову, он всматривался в ее глаза — удивленно и с подозрением, сердито и нежно.

— Тебе обязательно спрашивать? — прошептала Иден.

Он закрыл глаза:

— Нет. Я не знаю. — Он обхватил ее щеку рукой и нежно-нежно поцеловал в губы. — Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Иден усмехнулась. По иронии судьбы Реми обязательно сделает ей больно. Даже опустошит ее. Это неизбежно, учитывая их договоренность. Судя по всему, он уже пожалел о том, что решил переспать с ней. Он обращался с ней так, словно она сделана из яичной скорлупы, и целовал так осторожно, что она немного рассердилась.

Однако через час или день он отвернется от нее и притворится, что они никогда не были близки. И его равнодушие раздавит ее гораздо сильнее, чем публичный скандал.

По крайней мере, сейчас они вместе. И она может заставить Реми мурлыкать от ласк. Она инстинктивно раздвинула бедра и обхватила ногами его торс.

Иден резко выдохнула, ослепленная наслаждением:

— Я не знала, что будет так хорошо…

— Я тоже, — серьезно сказал Реми, продолжая двигаться.

И вот Иден растворилась в настоящем удовольствии, кроме которого больше ничего, как ей казалось, не существовало. Она нисколько не смущалась. Их близость напоминала самый изящный танец и естественный союз. Ей хотелось жить вечно в этих чудесных ощущениях, но, когда наслаждение усилилось, она задрожала и забыла обо всем.