Нейл насчитал всего четверых воинов Роберта, все они были одеты в черную кожу. Они двигались так, что Нейл сразу понял: они умеют сражаться.

— Ты остался совсем один? — спросил Роберт.

Нейл не ответил, однако обратил внимание, что Элис исчезла.

Он молча смотрел, как враги приближаются.

— Ты меня простишь, если я не стану вести светскую беседу, — сказал принц. — Если вспомнить, чем закончился наш последний разговор, я полагаю, тебя это не огорчит.

Роберт обнажил свой волшебный меч, который сиял ярче, чем в прошлый раз. Казалось, он выкован из молнии.

— Музыка вызывает у меня раздражение, — признался принц. — Один мой старый друг полагал, что она может мне понравиться, но он явно не знал моих вкусов. — Принц остановился и посмотрел на меч и кольчугу Нейла, лежавшие на земле.

Роберт приподнял брови, и в свете факелов его глаза заблестели.

Первого врага Нейл убил копьем, когда ему было одиннадцать зим. Он убивал только копьем, пока ему не исполнилось пятнадцать, потому что у него не хватало сил, чтобы сражаться мечом. После этого он убивал только мечом.

Нейл метнул первое копье, чувствуя, что навык возвращается так же естественно, как умение ходить. Рука не протестовала, и бросок оказался удачным. Копье глубоко вошло в плечо Роберта и застряло в нем. Он уронил волшебный меч и пронзительно закричал, на миг заглушив плывущую из дома необычную музыку.

Нейл выдернул из земли второе копье. Эвервульф оказался прав — ноги у него были в полном порядке. Прижимая копье к бедру, чтобы оно оставалось незаметным, Нейл устремился к стражам Роберта, которые попытались его окружить.

Он атаковал первого стража, вынудив его нанести поспешный удар — Нейл легко отскочил в сторону и сделал быстрый выпад копьем в живот. Острие пробило кольчугу и кожу и обагрилось кровью. Страж споткнулся, застонал и едва не упал, а Нейл двинулся дальше, пока его противник не понял, что его рана не слишком серьезна.

Один из стражей оказался у него за спиной, Нейл ударил его тупым концом копья и нырнул в сторону, чувствуя, как клинок пронесся рядом с его головой. Удар копья пришелся врагу в колено, Нейл резко развернулся и двумя руками вонзил копье ему в пах.

Копье застряло, Нейл выпустил древко и откатился в сторону, успев заметить, что еще один страж Роберта только что лишился головы.

Между тем, последний противник подходил к нему слева, и, хотя Нейл успел вскочить на ноги, он не успевал увернуться от удара.

Он приподнял левую руку так, чтобы удар пришелся под утлом, услышал треск ломающихся костей, и его окружило белое сияние.

Между двумя шагами Эспера стрелы вдруг вновь обрели скорость, и Эспер последовал за ними, перепрыгнув через Лешью и занеся топор для удара. Голова вейкса дернулась, когда стрелы вонзились в его тело. Сефри пошатнулся, и Эспер, продолжая движение, ударил его по затылку топором, а левой рукой вогнал кинжал в глаз уттина. Клинок вошел глубоко, но уттин отбросил Эспера к дереву, а потом вонзил свои когти ему в плечо. Эспер ударил по рукояти кинжала ладонью, загоняя его до конца в глазницу чудовища. Зверь взвыл, упал и забился в судорогах, и в течение нескольких мгновений Эспер не мог перескочить через него. Наконец, уттин затих, Эспер вытащил кинжал и двинулся дальше.

Он увидел, что его поджидают еще двое врагов, а впереди заметил широкий проход внутрь живого домика, откуда на него удивленно смотрели Фенд, Винна и Эхок.

Воины Фенда с ужасом уставились на Эспера.

— Вы можете уйти отсюда, — прорычал Эспер, — или я вас убью.

На лице одного из них появилась решимость, и он замахнулся мечом. Эспер легко увернулся. Клинок угодил в дерево и застрял, а Эспер копьем распорол врагу живот. Второй воин отчаянно закричал и ударил мечом плашмя по голове Эспера. Лесничий шагнул назад, в голове у него зазвенело, а мужчина что-то закричал на незнакомом Эсперу языке.

Эспер метнул топор, и его лезвие глубоко вошло в грудь второго воина. Эспер подошел к нему, вытащил топор и ударом ноги отбросил поверженного врага в сторону.

— Фенд!

Фенд достал пару ножей.

— Как тебе это удалось? — спросил сефри.

Эспер ничего не ответил. Он сделал еще шаг и оказался внутри зеленого дома, чувствуя, как его окутывает покой.

— Эспер! — закричала Винна.

Она держалась за живот, ее лицо стало мертвенно-бледным. Ему показалось, что он видит кровь на ее губах, хотя в тусклом свете не мог быть ни в чем уверен.

— Слишком поздно, — сказал Фенд. — Уже началось.

— Но еще не поздно тебя убить, — сказал Эспер.

— И это все, о чем ты способен думать? Я тебе помогал.

— Ты хотел доставить сюда Винну. А потом собирался меня убить.

— Ну, тут ты прав. На самом деле, мне следовало сделать это раньше, но у меня было предчувствие, что ты мне понадобишься, и я оказался прав. Однако я собирался так поступить только из-за того, что знал — ты постараешься со мной покончить.

— Так я и сделаю.

— Ты помнишь, как мы сражались с тобой в последний раз? Теперь ты стал старше и медлительнее, а я в расцвете своих сил. Я Рыцарь Крови, ты же знаешь.

— Сейчас это не имеет значения — сказал Эспер.

— Мы все еще можем это сделать вместе, — сказал Фенд. — Это наш единственный шанс.

— Даже если так и есть, ты же сам сказал, что схватки уже начались. Так зачем ты мне нужен?

— Пожалуй, ты прав.

— Эспер! — закричала Винна.

Фенд прыгнул к нему быстрее, чем монах Мамреса, его правая рука с кинжалом метнулась к лицу Эспера. Однако лесничий увернулся, шагнул вперед, принял удар второго кинжала Фенда в живот, а затем вонзил свой кинжал под подбородок Фенда с такой силой, что поднял сефри в воздух. Эспер ощутил, как ломается позвоночник его врага.

— Я же сказал, это не имеет значения, — проговорил Эспер.

Потом он отшвырнул на землю захлебывающегося собственной кровью Фенда и опустился на одно колено, глядя на торчащий из живота кинжал.

Эспер бросил еще один взгляд на Фенда, но остекленевшие глаза сефри уже смотрели в иной мир.

— Самое время, — пробормотал Эспер, опускаясь на четвереньки, чтобы подползти к Эхоку и разрезать связывающие его веревки.

— Ты позволил ему ударить себя ножом, — сказал юноша.

— В долгом бою он бы одержал победу, — ответил Эспер. — Я бы умер, а он остался бы жив. — Он протянул нож Эхоку. — Разрежь веревки Винны.

Потом Эспер встал и подошел к Винне. Она тяжело дышала, он видел, как шевелится ее живот. Не открывая глаз, она схватила Эспера за руку:

— Проклятье, — сказал Эспер. — Мне очень жаль, любимая.

— Это ее убьет, — сказал Эхок.

— Да, — ответил Эспер.

— Что мне делать?

— Я не знаю, — сказал Эспер. — Принеси сюда Лешью; может быть, она знает. Она рядом с входом.

Эхок кивнул и ушел.

Эспер обнаружил, что ему трудно сделать глубокий вдох. Казалось, на него что-то давит.

— Винна, — я не знаю, можешь ли ты меня слышать, — заговорил он. — Я сожалею о том, как я себя вел — особенно в последнее время. Я должен был многое тебе рассказать, но не мог. Я был связан договором с Сарнвудской Колдуньей.

Винна попыталась ответить, но смогла лишь застонать. Ее глаза открылись, и он увидел, что они затуманены болью.

— Все равно я тебя люблю, — прошептала она.

— Да. И я тебя люблю. Этого ничто не изменит.

— Наш ребенок… — Она вновь закрыла глаза. — Я ее вижу, Эспер. Я вижу ее в лесу вместе с тобой, с ее отцом. У нее мои волосы, но в ней есть что-то дикое, унаследованное от тебя, и у нее твои глаза.

Эспер протянул руку, чтобы погладить ее волосы, но увидел, что ладонь залита кровью, и вытер ее о землю.

Когда его рука коснулась земли, все замерло, и он почувствовал, как его пальцы все быстрее и быстрее зарываются в землю, кожа растягивается, на всю долину, потом на холмы, и на всю умирающую землю, а потом он вновь оказался на севере и глядел в глаза умирающего Тернового короля.

Лесничий.

Он поднял руку и вернулся на свое прежнее место, рядом с Винной.

Фенд смотрел на него сверху.

— О, проклятье, — пробормотал Эспер.

— Время пришло, — сказал Фенд.

Вот только это был вовсе не Фенд, а Колдунья.

Ошеломленный Казио немного постоял в неподвижности, пытаясь понять, что происходит. Затем он сообразил, что Остра пришла в себя и смотрит на него.

— Любимая, — сказал он. — Ты в порядке?

Пока Остра вставала, остальные выбежали из склепа, наверное, хотели увидеть, на что теперь способна Энни, умеющая летать.

— Со мной все хорошо, — ответила Остра. — Я спала.

— В течение нескольких дней, — сказал Казио. — Ты знаешь, что случилось?

— Я была с Энни, или она находилась со мной, — ответила девушка. — Все перепуталось, но мне кажется, что душа Энни перешла ко мне, пока исцелялось ее тело.

— Ты знаешь, как отсюда выбраться?

Остра огляделась.

— Мы в Тенистом Эслене?

— Да.

— Тут есть тропа, ведущая в замок. Но прежде мы должны найти Энни.

— Ну, она только что улетела вместе с Узником, — сообщил Казио. — Ты можешь ходить?

— Я чувствую себя прекрасно.

Он помог ей встать и поцеловал.

— Пойдем, посмотрим, что происходит, — предложил Казио.

— Один момент, — послышался знакомый голос.

Марше Хесперо стоял у входа в склеп. Он выглядел каким-то взъерошенным, а в его голосе слышалось напряжение.

Казио обнажил Акредо.

— Мне нужна только она — сказал Хесперо, указывая на Остру — Она — это связь; она — путь к Энни. Я еще могу всех спасти.

— Ты? — Казио едва не рассмеялся. — Ты полагаешь, я поверю, что ты пытаешься кого-то спасти?

— Послушай, — продолжал Хесперо. — Человек, который привел тебя сюда, все еще сражается с Энни, пока мы беседуем. Энни, скорее всего, победит, а потом придет сюда, чтобы покончить со мной. Если это произойдет, мы все будем мечтать и молить о тех днях, когда люди были рабами скаслоев.

Казио встал перед Острой.

— Об этом мне ничего не известно. Возможно, ты лжешь, возможно, говоришь правду. Если бы мне пришлось гадать, я выбрал бы первое. Но это не имеет значения.

— Он не лжет, — пробормотала Остра.

— О чем ты говоришь?

— Энни пыталась сказать мне нечто похожее, хотя мне кажется, она сама не знала, что имеет в виду. И я действительно связана с ней; мы прошли один и тот же священный путь.

— Послушай Остру, — сказал Хесперо, — Времени осталось мало.

Казио посмотрел на Остру.

— Ты ему веришь?

— Нет, — ответила она. — Но разве у нас есть выбор?

— Ну, я не отдам ему тебя, — сказал Казио. — Он может убить вас обеих.

Она закрыла глаза и взяла его за руки.

— Казио, если потребуется…

— Нет.

— Не понимаю, зачем я потратил столько времени на разговоры с вами, — сказал Хесперо, выхватывая рапиру. — Надеюсь ты помнишь, что твое оружие не может мне навредить, — добавить Хесперо.

— О, мы с Акредо что-нибудь придумаем, — ответил Казио, вставая в позицию.

Энни призвала на него молнию, и на мгновение ей показалось, что все будет очень просто. Но Джестер ухмыльнулся и тут же вскочил на ноги, а когда она метнула в него новую молнию, каким-то образом прокрутил ее вокруг себя, а потом швырнул обратно в Энни.

И расхохотался — так, как делал это в другом мире, где она впервые его встретила.

Больше всего Энни раздражаю, что он находился прямо у нее под носом — во всяком случае, та его часть, которая была Стивеном. Она могла его убить в любой момент, если бы знала, что это он, и всего этого попросту не произошло бы. Хуже того, именно ее видение помогло ему стать — этим.

Сколько же из ее видений были ложными?

Ну, у нее еще есть время исправить ошибку. Она хлопнула в ладоши и вырвала его из реального мира — они оказались в царстве седоса.

— О, смена декораций? — сказал он. — Прекрасно, моя королева.

Небо бушевало от ярости по ее воле, земля превратилась в топи, покрытые черным вереском.

— Это все принадлежит мне, — сказала она ему. — Все.

— А ты жадная, — ответил он.

Ее ярость закипела еще сильнее.

— Я ничего не хочу. Я не хочу, но вы все меня к этому подталкиваете. Веры, ты, моя мать, Фастия, Артвейр, Хесперо — ваши угрозы и обещания. Вы постоянно чего-то от меня хотите все время пытаетесь заставить — вероломством и обманом. Больше этого не будет. Хватит.

Она ударила, наполнив пространство между ними смертью, шестнадцати видов, и с ликованием смотрела, как он дрогнул. И все же, он продолжал улыбаться, словно знал нечто, неизвестное Энни.

Хватит. Она увидела на нем шов и открыла его, точно книгу, так что все его страницы оказались перед ее глазами.

— И ты осмеливаешься назвать меня жадной? — сказала она. — Посмотри на себя. Посмотри на то, кем ты стал. Посмотри, что ты сделал.

— О, да, я был плохим мальчиком, признаю, — сказал он. — Но мир все еще находился здесь, когда я отправился спать. А ты станешь для него концом.

— Ну, тебе-то определенно наступит конец, — сказала она. — Тебе и всякому другому, кто не захочет…

— Делать то, что ты скажешь? Оставить тебя в покое? Носить правильную шляпу?

— Это мое! — закричала на него Энни. — Я создала этот мир. Я позволила вам, червям, жить в нем в течение двух тысяч лет. Если я дам вам еще один колокол, вам всем следует молить меня на коленях, целовать мои ноги и петь мне гимны. Кто ты такой, чтобы говорить, что следует делать с моим миром, маленький человечек?

— Ну, вот, — сказал он. — Именно этого мы все и ждали.

И она почувствовала, как он направил на нее свою волю, и та оказалась сильной, гораздо сильнее, чем она предполагала. Ее легкие вдруг свела судорога, словно они наполнились песком, и чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее на нее давил его вес.

И он продолжал улыбаться.

— О, маленькая королева, — прошептал он — А теперь я тебя съем.