Лошадь Нейла споткнулась, попыталась восстановить шаг, остановилась, закинула голову и заржала. На морде выступила пена, холка дрожала. Нейл наклонился, погладил шею кобылы и заговорил с ней на своем родном языке.

— Все будет хорошо, девочка, — сказал он. — Принц обещает дать тебе отдых после того, как мы проскачем еще лигу. Но сейчас нужно двигаться дальше, хорошо? Давай сделаем это.

Он слегка тряхнул поводьями, кобыла отважно устремилась вперед, и вскоре они уже догнали остальных.

— Красивый вечер, — сказал Нейл кобыле. — Посмотри на солнце, на воду.

Три дня тяжелой скачки привели их на старую дорогу, вьющуюся вдоль обрыва и спускающуюся к топям. Солнце уже садилось, пролив Салтмарк стал медно-красным.

Душа Нейла стремилась к воде, к островам, ему хотелось плыть по ужасным и так хорошо знакомым водам. Он слишком долго оставался на суше.

Но ему нужно было кое-что сделать, ведь так? И желания его сердца не имели ни малейшего значения.

Эти мысли заставили его оглянуться, и он увидел сидевшую за спиной у брата Бринну. Девушка заметно побледнела и выглядела не лучшим образом. Она никогда прежде не ездила на лошади, не говоря уже о многодневных путешествиях. Даже Нейл чувствовал усталость, и ему было трудно себе представить, каково приходилось принцессе. Ее пришлось привязать к брату ремнем — в противном случае она бы давно свалилась на землю. Нейл опасался, что Бринна не перенесет долгой скачки.

Когда солнце коснулось воды, они подъехали к старому замку, стоявшему на невысоком утесе прямо над морем. Поросшие ракушками стены говорили о том, что во время прилива замок оказывается полностью отрезанным от земли. Прилив уже начался, но вода еще не скоро достигнет высшей точки, поэтому они заехали в замок, чтобы переменить лошадей — в третий раз с тех пор, как начали долгий путь в Кротению. Беримунд старался сохранять осторожность. Первый из друзей, которого он посетил, сообщил, что король назначил награду за его голову и за головы всех, кто будет ему помогать.

Поэтому им приходилось постоянно съезжать с большой Вителлианской дороги.

Они не стали долго задерживаться в замке. Нейл поцеловал кобылу во влажный лоб, когда ее уводили в конюшню замка, и познакомился со своим новым скакуном, Фрифасом, чалым мерином. Пока он гладил Фрифаса, Бринна сказала брату что-то неразборчивое.

— Это неприлично, — ответил ей Беримунд.

— Тем не менее, таково мое желание, — упрямо сказала Бринна.

Беримунд подошел к Нейлу.

— Вы несколько раз оставались наедине с моей сестрой, — сказал принц.

— Это правда, — согласился Нейл.

— Вы вели себя с ней достойно?

Нейл расправил плечи.

— Я понимаю, что у вас могли возникнуть сомнения во мне, но как вы можете плохо думать о своей сестре, сэр?

— Моя сестра мудра, но удивительно наивна. Она знакома с очень немногими мужчинами, сэр Нейл. Я хочу знать правду.

— Между нами не произошло ничего предосудительного, — сказал Нейл. Во всяком случае, когда мы были на едине. Но когда она высаживала меня со своего корабля в Палдхе, я ее поцеловал. У меня и в мыслях не было уронить ее честь.

— Она говорила мне об этом. И Бринна сказала, что она сама вас попросила.

Нейл кивнул.

— Однако вы посчитали, что об этом не стоит упоминать, хотя и понимали, что мое отношение к вам может измениться в худшую сторону?

— Это было решение Бринны, — ответил Нейл, — и я считаю недостойным придумывать для себя оправдания.

— Вы готовы признать, что вам следовало ей отказать?

— Да, пожалуй. Однако не стану утверждать, что я об этом сожалею.

— Понятно.

Беримунд посмотрел на наполовину скрывшееся солнце.

— Она хочет некоторое время скакать вместе с вами, — сказал принц. — Я не считаю, что это правильно, но она моя сестра, и я ее люблю. Не пользуйтесь случаем, сэр.

Он вернулся к Бринне и помог ей пересесть на лошадь Нейла за его спиной. Нейл сидел прямо и совершенно неподвижно, пока Беримунд связывал их вместе. Бринна неловко обняла его за талию, словно пыталась держаться за него, не прикасаясь к его телу.

Они продолжили путь вдоль берега реки. На фоне потускневшего неба виднелись силуэты птиц, с воды дул прохладный ветер. Нейл сумел разглядеть фонарь, горевший на носу одинокого корабля. Со стороны суши доносился крик козодоя.

— Я сожалею о гибели вашей королевы, — сказала Бринна — Я бы очень хотела с ней познакомиться.

— Да, я бы тоже этого хотел, — ответил Нейл. — Мне жаль, что я не сумел ее спасти.

— Вы думаете, что если бы не сидели в нашей тюрьме, то королева была бы жива?

— Может быть.

— Не знаю. Однако я не могла начать действовать до возвращения Беримунда, и не имела возможности определить, где она находится, без помощи брата. Как и вы.

Он молча кивнул.

— Беримунд считал, что ей ничто не угрожает. Он спрятал ее в надежном месте.

— Я знаю, и вас не виню, — ответил Нейл.

— Вы вините себя.

— Я не должен был позволять ей сюда ехать.

— Разве вы могли ее остановить?

У Нейла не нашлось ответа, и некоторое время они ехали молча.

— Считается, что ехать на лошади совсем просто, — заметила Бринна.

— К этому нужно привыкнуть. Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Часть моего тела горит огнем, а другую часть я вовсе не чувствую.

— Давайте остановимся и отдохнем хотя бы один день, — предложил Нейл.

— Мы не можем, — пробормотала Бринна. — Мы должны добраться до нее раньше Роберта.

— До Энни?

— Нет, до маленькой девочки. Она в Хаундварпене вместе с мужчиной и женщиной. Вокруг них музыка, иногда ужасная, иногда великолепная, а порой сразу и то, и другое.

— Звучит знакомо, — заметил Нейл.

— Мужчина и женщина недавно поженились. И они не родители ребенка.

— Я знал композитора, которого звали Акензал, — сказал Нейл. — Любимец… королевы. Она посетила его свадьбу, и я ее сопровождал. Королева попросила молодоженов позаботиться о Мери, дочери леди Грэмми.

— Да. Она сводная сестра Энни?

— Так говорят.

— Вы знаете, как их найти?

— Но какое это имеет отношение к восстановлению закона смерти? — спросил Нейл.

— Самое прямое, — ответила Бринна. — Если Роберту это известно, им грозит ужасная опасность.

— Но откуда это может знать Роберт?

— Я не знаю. Но я видела его там, — Бринна немного помолчала. — Я знаю, что убило королеву Мюриель и братьев волков Беримунда.

— И едва не убило вас.

— Да. Это музыка, смертоносная и каким-то непостижимым образом привлекательная. Как только начинаешь ее слушать, остановиться почти невозможно. Если бы вы меня не позвали, если бы не назвали другим именем, я бы уже была мертва.

— Именем, которое вы носили на корабле.

— Да, — прошептала Бринна, и Нейл пожалел, что не видит ее лица. — На корабле, где я была с собой, да и вы были другим.

— Но теперь мы то, что мы есть.

— Да, вы правы, — прошептала она.

Нейлу показалось, что Бринна хочет сказать что-то еще, но она неожиданно сменила тему.

— Я говорила вам, что у вас есть высшая цель, — сказала она.

— Да говорили.

И вновь Бринна колебалась, словно не знала, стоит ли ей продолжать.

— Когда-то у меня было три сестры, — сказала она. — Нас называли разными именами, но в Кротении и Лире чаще всего мы были известны, как Веры.

— Как в легендах? Четыре королевы Тир-на-Сейда?

— И да, и нет. Существует множество легенд. А я говорю о том, что реально.

— Я не понимаю.

— И до меня существовали Веры, которые носили наши маски. Многие из них жили в трудные времена, начавшиеся после исчезновения Виргеньи Отважной. Тогда нас знали под именем Ватин. Время изменяет языки и имена. Мы жили по-разному — одни среди людей, другие находили убежища в удаленных местах. Мы не настоящие сестры, нас объединяет врожденный дар. Когда мы стареем, когда наши силы оставляют нас и даже наркотики не помогают усилить зрение, мы находим себе замену.

— Но что вы делаете?

— Это трудно объяснить. Мы существа, обладающие двойственной натурой. Здесь мы обычные люди, которые едят и пьют, живут и умирают. Но в Амбитусе, НеМире, мы есть совокупность всех, кто жил до нас — нечто большее и нечто меньшее, чем люди. И мы видим нужды мира. До недавнего времени наше умение видеть было почти случайным; мы реагировали, как растения, которые поворачиваются вслед солнцу. Но с того момента, как был нарушен закон смерти, наши видения стали все больше напоминать пророчества. Мои сестры и я долгие годы делали все, что в наших силах чтобы Энни заняла трон, но однажды наступил ужасный момент прозрения, когда я поняла, какую страшную ошибку мы совершаем.

Мои сестры не поверили мне, и в результате они умерли вместе с орденом, который мы основали, во всяком случае, погибло большинство. Ваша Элис принадлежала к этому ордену.

— Она знала, кто вы.

— Только после того, как увидела меня, но не раньше.

— Как умерли ваши сестры?

— Это также довольно сложно. В некотором смысле их убила Энни — Энни, которая была и будет, а не та Энни, которую вы знаете. Та, которой она становится.

— А как удалось спастись вам?

— Я ушла из Амбитуса и спряталась. Я перестала исполнять роль Веры и направила все свои силы на исправление нашей ошибки.

— И теперь?

— Как я уже сказала. Энни находится вне пределов моей досягаемости. Но у меня есть шанс исправить закон смерти. Девочка Мери… мы наблюдали за ней. Она обладает странной и удивительной силой, в некоторых отношениях она напоминает мою, но в ней есть и нечто уникальное. Перед смертью одна из моих сестер заронила зерно в душе композитора, оно поможет ему и Мери исправить нарушенный закон. И теперь я должна позаботиться о том, чтобы это зерно взошло.

— И если закон смерти будет исправлен…

— Да. Роберта не станет.

— Тогда давайте это сделаем, — пробормотал Нейл.

Взошла луна, на небе загорелись самоцветы звезд. Они переходи ли с рыси на галоп и обратно, чтобы не утомлять своих скакунов.

Бринна дрожала от усталости. Нейл почувствовал, как она повисла на нем, а потом снова выпрямилась.

— Держитесь, или вы упадете, — сказал он.

— Я бы хотела… — Она вздохнула.

— Чего? — хрипло спросил Нейл, хотя понимал, что ему не следует задавать вопросов.

Она не ответила, и Нейл почувствовал, как сильно напряглось ее тело.

— Я говорила, что существует три причины, по которым я рискнула вывести вас из темницы, — прошептала Бринна.

— Да. И вы сказали, что третья значения не имеет.

— Я сказала, что третья не имела значения тогда, — продолжала Бринна. — Но я вовсе не имела в виду, что она совсем не имеет значения. Вы помните первые две причины?

— Вы сказали, что не верите в то, что я могу быть убийцей, и еще, что мы можем друг другу помочь.

— Вы должны понять мой мир. То, как я жила. Мне известно о четырех покушениях на мою жизнь; один раз меня пытался убить кузен, который боялся, что я увижу, как он обманывает моего отца. Когда мне было десять лет, ко мне прислали из Кротении убийцу, которая прошла подготовку в монастыре. Я не знаю, кто за ней стоял. Убийца Черный Коготь из темных лесов Вестраны был очень близок к успеху. Он держал кинжал возле моего горла. Я хочу, чтобы вы понимали все это несмотря на то, что я не желаю допускать даже мысли о том, что вы можете меня убить, какая-то часть моего сознания сомневается.

— Так в чем же состояла третья причина?

— Третья причина состояла в том, что я готова рискнуть жизнью, чтобы еще раз прикоснуться к вам.

Лошади скакали дальше в тишине, а огромная кровавая луна клонилась к темному морю.

— Я люблю вас, — сказал Нейл.

Он почувствовал, как ее тело расслабилось, а потом прижалось к его спине, а ее руки вдруг удобно и легко обхватили его талию. Он не мог, не смел повернуться назад и поцеловать Бринну, но это не имело значения. Это было лучшее, что произошло в его жизни, в течение следующих нескольких колоколов ни его поражение, ни горе, ни даже жажда мести не могли отвлечь Нейла от обнимавшей его женщины, полной удивительных тайн.