Мюриель положила перо и повернула голову; ей показалось, что до нее доносятся далекие звуки музыки. Она вышла на балкон, но услышала лишь пение птиц в долине. Мюриель посмотрела на то, что писала, и пришла к выводу, что ей совсем не хочется заканчивать начатое письмо. Все равно она занималась этим только затем, чтобы скоротать время.

У нее было слишком много времени. Беримунд оставил людей, которые ее охраняли и заботились о ней, а сам уехал больше, чем на девятидневку. Она недостаточно свободно владела ханзейским языком, чтобы вести содержательные разговоры со своими стражами, да никто из них к этому и не стремился.

Мюриель жалела, что с ней нет Элис, но была уверена, что Элис и Нейл почти наверняка мертвы или заключены в темницу. Не самые приятные мысли, но Мюриель старалась поменьше об этом думать.

Она раскладывала пасьянсы, писала Энни письма, которые не могла отправить, пыталась читать те немногие книги, которые здесь имелись — все они были на ханзейском, лишь размышления святого Уни — на церковном вителлианском.

Она все еще не пришла в себя от постигшей ее неудачи. Была ли в том ее вина? Быть может, она сама себя приговорила, когда не справилась с гневом? Вполне возможно, но теперь ей уже казалось, что Маркомир нашел бы повод с ней расправиться, даже если бы она вела себя тише воды. Нет, посольство было ошибкой.

Но задним умом все крепки, а пути назад уже нет.

Может быть, Элис удалось отыскать Адскую руну и сделать то, чего хотела Энни. Во всяком случае, такова была истинная цель посольства — для Энни. Но теперь и это представлялось Мюриель весьма маловероятным. Элис обладала определенным даром — при некоторых обстоятельствах даже умела оставаться невидимой — но бродить по незнакомому замку в поисках противника, способного видеть будущее — сейчас это казалось Мюриель столь же безнадежным делом, как и ее попытки заключить мир с Ханзой.

Она вздохнула и погладила живот, пожалуй, пришло время его чем-нибудь наполнить. Мюриель знала, что ей обязательно принесут поесть, она особенно полюбила местные сыр и вино. Пожалуй, стоит сходить в буфетную — все лучше, чем без конца прокручивать в голове одно и тоже.

Она направилась к лестнице, поскольку комната с балконом была самым нижним помещением в каменном замке.

Мюриель вошла в буфетную, отрезала себе кусок белого твердого сыра, налила немного вина и в одиночестве уселась на кухне. Она ела сыр, запивала его вином и бездумно разглядывала камин, восхищаясь мастерством строителей. Кухня и буфетная находились на глубине в десять королевских ярдов под землей, из чего следовало, что дымоход должен быть очень длинным. Тем не менее, тяга была превосходной.

Ей вдруг пришло в голову, что она может попытаться приготовить что-нибудь на ужин. Мюриель не готовила уже лет двадцать, но когда-то получала удовольствие от этого удивительного процесса.

Она встала и принялась изучать содержимое кладовой, прикидывая, что можно приготовить из свиного окорока, маринованной редьки, пшеничной муки, сушеной трески и слив, когда услышала голоса. Сначала она не обратила на них внимания, но довольно скоро сообразила, что они говорят не на Ханзейском. Пожалуй, это был королевский язык.

Она оставила продукты на своих местах и по короткому коридору прошла в большой зал, красивое помещение, почти естественного происхождения — сверху свисали каменные зубы, это, как Мюриель услышала, часто бывает в пещерах.

Однако сейчас не это привлекло ее внимание.

Она не могла оторвать взгляд от множества мертвых тел на полу.

А потом она увидела Роберта, который разговаривал с человеком в черной куртке. Роберт помахал ей рукой и улыбнулся.

— А мы как раз тебя искали, — сообщил он.

Нейл прикинул расстояние в сером предутреннем в воздухе и помрачнел.

— А другого пути нет? — спросил он.

— Другой путь ведет вниз, — ответила Бринна. — Там между нами и свободой двадцать стражников. Даже в лучшие времена вам не удалось бы справиться с таким количеством врагов.

Он рассеянно кивнул. Нейл стоял возле единственного окна в покоях Бринны — напротив располагалась другая башня с окном. До противоположного задания было около трех королевских ярдов, а окно находилось примерно на ярд ниже того, возле которого он стоял. Ему предстояло прыгнуть из одного окна в другое.

Вокруг высились другие башни, стройные, как корабельный лес.

— Где мы находимся? — спросил Нейл. — Когда я был в городе, я не видел ничего похожего.

— Это Тенистый Кейтбаург, — ответила она.

— Вы живете в городе мертвых?

— Я получаю свои видения от мертвых, — ответила Брина. — Так что это удобно. Кроме того, считается, что халиурунна скорее мертва, чем жива. Многие люди испытывают неприятные ощущения в моем присутствии.

— Это ужасно, — сказал Нейл.

— Так вы сумеете прыгнуть? — спросила Бринна, возвращаясь к обсуждению более важной проблемы.

— А почему бы сразу не спуститься на землю?

— У нас слишком короткая веревка, — ответила она. — Я нашла ее в лодке, решила, что когда-нибудь она мне пригодится… но мне удалось взять только небольшой кусок иначе, возникли бы подозрения.

— Ну, что ж, — сказал Нейл. — Я попытаюсь.

Сначала он забросил в окно меч и кольчугу, опасаясь, что грохот привлечет внимание стражи, а потом слегка согнул колени.

Нейл знал, что не сумеет приземлиться на ноги; так и вышло. Он ударился о нижнюю часть окна грудью и схватился за его край двумя руками. Левая рука судорожно сжала подоконник, а правая все еще была слаба, но Нейл сумел забросить наверх сначала один локоть, а потом другой. Затем он подтянулся и забрался внутрь.

Элис бросила ему веревку, и он привязал ее к потолочной балке над окном.

Нейл с нетерпением ждал, пока Элис привяжет второй конец веревки на их стороне, а потом покажет Бринне, как спускаться по веревке, держась руками и коленями. Нейл видел, что принцессе пришлось нелегко. И хотя она молчала, по ее щекам бежали слезы, когда Нейл принял ее со своей стороны.

Он удивился, какая она легкая, почти невесомая. На мгновение их взгляды встретились, и ему захотелось стереть слезы с ее щек.

Однако он поставил ее на пол и посмотрел на ее ладони. Они кровоточили, и он вдруг понял, что Бринна с огромным трудом удержалась на веревке — даже небольшие физические усилия находились на пределе ее возможностей. Жизнь в башне не сделала ее сильной.

Мужество, подумал Нейл, вещь относительная.

Элис спустилась по веревке быстро и уверенно, как паук, пока Нейл надевал кольчугу и пристегивал к поясу меч.

Им пришлось отвязать конец веревки на их стороне — пусть себе болтается из окна покоев Бринны, выдавая путь их бегства. Впрочем, другого выхода из башни все равно не существовало.

Элис захватила с собой фонарь, и в его свете они увидели три расшатанных стула и старые гобелены на стенах.

— Вниз, — сказала Бринна.

Им пришлось пересечь следующее помещение, в котором они обнаружили удобно устроившийся в кресле скелет, одетый в истлевшее платье.

— Моя прабабушка, — сообщила Бринна. — Когда мы умираем, наши комнаты замуровывают и мы остаемся в них навсегда.

Следующим препятствием стала как раз такая погребальная стена, перекрывшая лестницу. К счастью, она была сделана из дерева, а не из кирпича или камня. Нейлу удалось пробить ее мечем, и они продолжали спускаться вниз через усыпальницу, пока не оказались на самом нижнем уровне. Здесь находилась железная решетка — им опять повезло, она бы та незапертой.

Северная стена Кейтбаурга высилась в нескольких королевских ярдах, отбрасывая тень на пятнадцать башен города теней. Мостовая быта покрыта густым слоем мха, тут и там виделись разноцветные грибы.

— Быстрее, — прошептала Бринна.

Они зашагали на север по дороге, вымощенной кирпичом, мимо особняков мертвецов, окружавших башни Адских рун, и вскоре уже пробирались через усыпальницы бедняков, им все чаще стали попадаться простые деревянные хижины, служившие святилищами. Пошел дождь, здесь тропа уже не была вымощенной, и они шлепали по грязи.

Наконец, они подошли к большим железным воротам в каменной стене, воздвигнутой вокруг некрополя. Стена смыкалась крепостной стеной Кейтбаурга.

Из сторожки у ворот вышел мужчина в доспехах и приподнял забрало шлема — Нейл увидел лицо немолодого воина. На нагруднике был изображен молот святого Ундера, стража мертвых.

— Ваше высочество, — сказал рыцарь, чей голос прозвучал глухо во влажном воздухе. — Что привело вас сюда?

— Сэр Сарфакс, — ответила Бринна — Идет дождь. Мне холодно. Откройте ворота.

— Вы знаете, что я не могу этого сделать, — извиняющимся голосом ответил рыцарь.

— Я знаю, что вы откроете ворота, — завила Бринна.

Он покачал головой.

— Вы принцесса, но мой святой долг состоит в том, чтобы охранять мертвецов. Вы должны оставаться здесь.

Нейл вытащил меч. Он был тяжелее, чем Боевой Пес.

Он не стал оскорблять немолодого рыцаря лишними речами и лишь молча посмотрел на него.

— Тревога! — крикнул рыцарь, выхватил свой меч и атаковал Нейла.

Они немного покружили, а потом Нейл нанес первый удар стараясь попасть в сочленение доспехов между шеей и плечом. Сарфакс слегка повернулся, чтобы удар пришелся в плечо, и сделал ответный выпад. Нейл присел и проскочил под ушедшей в сторону рукой с мечом. Его руки уже начали болеть, поэтому он развернулся и сзади ударил по шлему своего противника. Тот упал на колени. Еще два удара довершили дело.

Однако к этому моменту из башни выскочили три рыцаря, и Нейл услышал горн, играющий тревогу.

Роберт вновь улыбнулся и жестом предложил Мюриель сесть в кресло.

— Присаживайся, моя дорогая, — сказал он. — Мы с тобой немного поболтаем.

Мюриель сделала два шага назад.

— Не думаю, что я стану с тобой говорить, — ответила она.

Ей отчаянно хотелось убежать, но она понимала, что лишь унизит себя. Роберт ее не выпустит.

Она собрала всю свою волю и осталась стоять на месте.

— Я не знаю, почему Ханза так долго тебя терпит, — сказала Мюриель — Но ты убил людей своего гостеприимного хозяина. Боюсь, ты переступил черту.

— Мне надоело стоять, — заявил Роберт. — Если хочешь, присоединяйся ко мне.

И он уселся в кресло.

— В твоем предположении две ошибки, — продолжал он. — С чего ты взяла, что кто-то найдет тела? Ведь это место никому не известно. А если вернется Беримунд — что весьма маловероятно, поскольку его отец уже ищет непослушного сына — у него не будет никаких оснований подозревать меня в убийстве его людей. Но главная твоя ошибка в другом: я не намерен оставаться в Ханзе. Я неплохо провожу здесь время, но я не настолько глуп, чтобы рассчитывать, что Маркомир посадит меня на трон.

— И что же ты задумал? Куда ты собираешься направиться?

— В Кротению. У меня кое-какие дела в Новых Землях, а потом я поеду в Эслен.

— Энни тебя казнит.

— Ты знаешь, что я не могу умереть. Ты это сама проверила при помощи моего кинжала.

— Верно. Значит, твоя голова будет жить после того, как ее отсекут от тела. Быть может, Энни будет держать ее в клетке для развлечения.

— Возможно, но я так не думаю. В противном случае я бы туда не отправлялся. Кое-что должно произойти, Мюриель. Я не знаю, чем все закончится, но мне нечего терять, а обрести я могу очень многое.

— Что происходит? — спросила Мюриель. — Что ты хочешь сказать?

— Ну, тебе не следует ни о чем тревожиться, — ответил он. — Я не собираюсь вновь вовлекать тебя в политику. Я здесь для того, чтобы сделать тебе подарок.

— Подарок?

— Музыкальный подарок от твоего собственного придворного композитора.

Вдруг зазвучала музыка, аккорды, сперва тихие, понемногу становились все громче. И Мюриель увидела, что спутник Роберта играет на небольшой лютне.

Нейл вздохнул и попятился к воротам, надеясь, что так его не смогут окружить.

— Леди Берри, — тихо сказал он, — мне не удастся долго их сдерживать. Спасайтесь, как можете.

— Хорошо, сэр Нейл, — сказала она.

— Продайте свою жизнь подороже, сэр Нейл, — сказала Бринна — Нам нужно немного времени.

— На много и не рассчитывайте, — ответил Нейл.

Элис подала руку принцессе, и их стало трудно разглядеть. Хотя Нейл и так не мог посмотреть на них, у него появились другие заботы.

Тот рыцарь, что оказался впереди, попытался атаковать его мечом, но Нейл отскочил в сторону, и клинок со скрежетом скользнул по железной решетке ворот. Нейл ударил левой рукой по руке рыцаря, и тот выронил меч. Своей меч Нейл почти сразу же направил на колено второго рыцаря и почувствовал, как его клинок рассекает сустав. Рыцарь пронзительно закричал. Нейл с трудом сдержал собственный крик, когда острая боль пронзила его правое плечо, а пальцы разжались. Задыхаясь, Нейл прыгнул на третьего рыцаря и дернул его на себя, ударив под колени, тот рухнул на спину и ударился головой. Нейл также упал, но перекатился и тут же оказался на ногах. Первый рыцарь поднял меч и начал наступать.

Нейл услышал у себя за спиной ржание лошадей и топот копыт.

Оставалось надеяться, что Элис успела увести Бринну.

Но затем произошло нечто странное. Рыцарь выпрямился и посмотрел за спину Нейла.

— Убери меч, — послышался уверенный голос. — Здесь я от даю приказы.

Нейл повернулся и увидел принца Беримунда с десятком всадников. Ворота открылись.

— Но мой принц, этот человек…

— Моя сестра находится под моей защитой, — заявил Беримунд. — А также эти мужчина и женщина.

— Король…

— У тебя есть выбор — решить все вопросы со мной сейчас, или с королем потом. И это совсем разные решения.

После некоторых колебаний рыцарь склонил голову.

— Да, ваше высочество.

— Пойдемте, сэр Нейл, — сказал Беримунд. — Твоя королева спрашивала о тебе.

Они ехали на запад и очень скоро оказались в совершенно дикой местности. Однако Беримунд и его люди хорошо знали дорогу и двигались через густой лес с такой уверенностью, словно родились под кронами деревьев. Нейлу даже не верилось, что это тот самый принц, которого они встретили на пути к Маркомиру. Здесь, в лесу, свободный от условностей придворного этикета, Ханзейский принц чувствовал себя, как рыба в воде. Казалось, между ним и его людьми существовала невидимая связь — не зря они называли себя братством.

Кейтбаург оказался вовсе не черной крепостью, а принц Ханзы человеком с собственной историей, друзьями и не чуждый совести. Конечно, он все еще оставался врагом, но врагом, которого Нейл охотно назвал бы другом, если бы обстоятельства переменились, да и поражение в схватке с таким противником позволило бы ему умереть с честью, а победа принесла бы славу.

О Бринне он старался не думать. Она все еще оставалась женщиной, которую он встретил в Лирском море, чьи голос и лицо преследовали его с тех самых пор, как он впервые ее увидел. Но ее наполнял какой-то холод, который он почувствовал еще тогда, холод, позволивший ей отравить человека и рассказать об этом так, словно она выпустила кошку погулять.

Но если она была такой холодной, то почему представлялась Нейлу белым огнем, даже когда он смотрел на нее краем глаза? Почему он до сих пор ощущал жар на своих руках, коснувшихся ее тела во время дождя?

Он посмотрел на нее и обнаружил, что Бринна изучает его — или ему только показалось? Было слишком темно, чтобы видеть ее глаза под полями шляпы, которую дал ей брат, чтобы укрыться от дождя.

Они ехали все дальше, дождь усиливался, теперь он стал холодным. На деревьях лежал тяжелый туман, как будто умирающие драконы испускали дух над влажной землей. Люди Беримунда зажгли факелы, дождевые капли шипели, падая в огонь, но факелы не гасли. Наконец они добрались до каменной стены, заросшей ползучими растениями, но Беримунд раздвинул их в стороны, и Нейл увидел массивную деревянную дверь. Несколько мгновений Беримунд молча на нее смотрел.

— Что-то не так? — спросил Нейл.

— Она должна быть закрытой, — ответил Беримунд.

Нейл соскочил со своей лошади прежде, чем успел подумать, вытащил меч и шагнул к двери.

— Вы будете следовать за нами, сэр Нейл, — сказал Беримунд. — Мы хорошо знаем это место, а вы — нет.

Двое его людей пошли первыми, а потом спешились, все остальные привязали лошадей возле двери. По высеченной в камне лестнице они начали спускаться вниз.

Вскоре они оказались в просторном зале, обставленном в том же стиле, что и покои Беримунда в Кейтбаурге.

На полу лежали мертвые тела. Нейл услышал сдавленный стон, вырвавшийся из труди Беримунда, который бросился вперед. Он склонялся над мертвецами, целовал их холодные лица, все еще отчаянно надеясь, что кто-то из них дышит.

Затем Элис промчалась мимо Беримунда, и влажный подол ее платья волочился за ней, словно след улитки.

Тут и Нейл увидел тело и побежал за Элис, понимая, что его сердце не выдержит.

Нет, представить себе, что Мюриель спит, было невозможно. Ее губы почт и почернели, и даже в слабом свете факелов кожа при обрела синеватый оттенок. Элис обнимала голову королевы. Глаза Мюриель были широко раскрыты, а лицо выражало такое отчаяние, какого Нейл не видел никогда.

Рядом с телом что-то лежало. Нейл протянул руку и коснулся увядшей розы.

Он встал, проглотил слезы и почувствовал, как в нем медленно поднимается ярость, каждый новый вдох наполнял все его существо алым светом. Он шагнул к Беримунду, который все еще стоял на коленях среди своих мертвецов. Нейл сделал еще один шаг, едва не наступив на мертвое тело, смотревшее на Нейла с таким же отчаянием, как Мюриель.

Нет, Беримунд этого не делал. Беримунд ничего не знал. Но он был единственным врагом, который оказался рядом. Святые, пол сейчас обагрится кровью.

— Нет, — сказала Бринна. — Нет, остановитесь, Нейл.

Он замер. Нейл не видел, что Бринна вошла в зал и подошла вслед за ним к телу Мюриель. Принцесса не сводила с Нейла своих влажных огромных глаз. И он не мог пошевелиться.

— Почему вы плачете из-за моей королевы? — резко спросил он.

— Я плачу не о ней, — ответила она. — Я плачу из-за вас.

Его рука задрожала на рукояти меча.

— Но почему вы этого не видели? — спросил Нейл. — Вы сказали, что Роберт направляется…

— Этого я не видела, — сказала она. — Я была занята другими вещами.

— Нашим бегством? Вы знали, что Беримунд окажется возле ворот.

— Для этого не требовалось никакого волшебства, — сказала Бринна. — Я слышала, что Беримунд вернулся в город, и послала ему записку, в которой сообщила о своих планах. Я могу доверять лишь вам и Беримунду.

— Значит, это дело рук Роберта?

— Я вижу вашу королеву, — сказала она, и ее голос вдруг стал мечтательным. — Я вижу мужчину, слышу музыку… — Она смолкла, ее дыхание вдруг участилось, глаза закатились.

— Остановите ее, — сказала Элис. — Сэр Нейл, пусть она прекратит.

Все тело Бринны дрожало, словно невидимый великан взял ее за руку и принялся трясти.

Нейл обнял ее за плечи.

— Бринна, — позвал он. — Проснитесь. Прервите свое видение.

Казалось, она его не слышит, и тогда он встряхнул ее сильнее.

— Бринна!

— Что ты делаешь с моей сестрой? — хрипло закричал Беримунд, все еще остававшийся в другом конце зала.

— Бринна!

Из носа принцессы потекла кровь.

— Дева-Лебедь! — отчаянно закричал Нейл. — Дева Лебедь, вернитесь!

Она напряглась, потом вздохнула и обмякла в объятиях Нейла. Ее сердце билось едва слышно,

Нейл ощутил острие меча на своей шее.

— Отпусти ее, — приказал принц.

Нейл повернул голову и посмотрел на принца, продолжая прижимать Бринну к груди, чувствуя, как ее сердце бьется все сильнее.

— Делай, что я говорю! — рявкнул Беримунд, усиливая давление на меч, и по шее Нейла потекла струйка крови.

— Нет, — Рука Бринны легла на клинок Беримунда. — Он спас меня, Бер. — Она мягко отвела в сторону оружие и потянулась к брату. Тот заключил ее в свои объятия.

Нейл остался стоять, чувствуя слабость в коленях.

Элис взяла его за локоть, чтобы поддержать.

— Это сделал Роберт, — сказала она. — Я уверена.

Нейл вернулся к Мюриель и опустился рядом с ней на колени. Постепенно он начал понимать, что произошло.

Ее больше нет. Он больше не сможет ее защищать. Что еще ему остается?

Найти Роберта и разрубить его на куски, живой он или нет.