Леоф закрыл глаза и позволил своему сознанию сформировать оркестр. Началась первая, басовая партия, мужской голос, поднимающийся и опускающийся: корни в земле, долгие, медленные сны деревьев. А потом вступила вторая партия, тоже низкая, но создающая сложную высотную гармонию с первой; листья, гниющие в земле, кости, рассыпающиеся в прах, а в нижних регистрах неспешное течение рек и выветривание гор.

Затем пришла очередь средних голосов: рождение и рост, радость и трагедия, страдание и узнавание встречались с забытьем, потерей всех чувств, отказом от тела, распадом...

Только после того, как садовник Джовен начал кричать, Леоф понял, что кто-то стучит во входную дверь — наверное, уже довольно долго. Сначала Леоф почувствовал раздражение, но потом вспомнил, что Джовен редко выходил из себя и никогда не кричал.

Леоф вздохнул и отложил перо. В любом случае, он прошел первый этап. Он нашел главные темы, остались проработка и инструментовка.

Когда Леоф открыл дверь, оказалось, что Джовен не просто взволнован — он был в панике.

— В чем дело, Джовен, — спросил Леоф, — Заходи, выпей не много вина.

— Враг, каваор, — сказал Джовен. — Он здесь.

— Враг?

— Ханза. Они осадили Хаундварпен, и около сотни солдат только что вошли в поместье. У герцога не хватает людей для обороны; я думаю, они сдадутся.

— Я не понимаю, ведь Ханза разбита под Поэлсилдом.

— Да, но говорят, что королева Энни мертва, а без ее святой силы никто не помешал им захватить Поэлсилд и перебраться через канал. Сейчас в их власти все Новые Земли.

— Королева мертва? Королева Энни?

— Говорят, ее убили.

— Какая ужасная новость, — сказал Леоф.

Леоф плохо знал королеву Энни, но был многим обязан ее матери, Мюриель. Она уже потеряла всех своих детей, кроме Энни. Леоф даже представить себе не мог, как она должна себя чувствовать теперь.

Впрочем, он и не хотел этого знать, как не хотел увидеть убийство собственными глазами.

— А где Ареана и Мери? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

— Лиз пошла их искать. Она думает, что они в саду.

Леоф кивнул и взял свою трость.

— Отведи их в дом и оставайся с ними, пожалуйста.

— Да, каваор, — ответил старик и зашагал прочь быстро, насколько ему позволяли больные ноги.

Леоф вышел на крыльцо. Слишком громко лаяли собаки, но в остальном день казался вполне обычным.

Ему не пришлось долго ждать. Не прошло и колокола, как в ворота въехал рыцарь с красным плюмажем на шлеме, а за ним десять всадников и десятка два пехотинцев.

Рыцарь огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что здесь его не ждет вражеская ловушка, и снял шлем, открыв овальное лицо с рыжими усами, обрамленное золотистыми волосами. Выглядел он лет на двадцать с небольшим.

— Я сэр Илзерейк из Алдамарки, — сказал он на хорошем королевском языке с легким акцентом. — Именем Маркомира, короля Ханзы, я объявляю этот дом и его окрестности нашей добычей.

— Я Леовигилд Акензал, — ответил Леоф. — Я здесь гость по приглашению герцога Артвейра Отважного.

— Ты живешь один, фралет Акензал?

— Нет.

— Тогда приведи остальных.

— Я не могу этого сделать, пока вы не обещаете, что с ними будут достойно обращаться.

— Что дает тебе смелость препираться со мной? — спросил Илзерейк. — Кого ты защищаешь? Жену и дочерей, возможно? Я могу легко их найти и сделать с ними все, что пожелаю. Но я рыцарь Ханзы, а не раб вашей мертвой королевы-колдуньи. Тебе не нужно просить меня, чтобы мои люди вели себя достойно перед глазами святых.

— А я и не прошу, — сказал Леоф.

Когда-то он боялся таких людей. Но не теперь, во всяком случае не за себя.

— Твой дом принадлежит мне, — заявил рыцарь. — Мои люди будут спать во дворе. Ты и все, кто находится в доме, позаботитесь о наших нуждах. Если вы будете вести себя разумно, вам не сделают ничего плохого. Тебе понятно?

— Да, я понимаю, — ответил Леоф. — Если вы даете слово рыцаря Ханзы.

— Я даю слово, — сказал рыцарь. — А теперь мой человек, которого зовут Айзмеки, пойдет вместе с тобой, чтобы найти остальных.

Айзмеки был небольшого роста, но Леофу показалось, что все его тело состоит из мышц и шрамов. Он молча последовал за Леофом через сад к маленькому домику.

Ареана выбежала наружу и обняла Леофа. Мери лишь посмотрела на солдата Ханзы, словно он был диковинным насекомым, и сжала ладонь Леофа своей маленькой холодной рукой.

Рыцарь не нарушил своего слова — во всяком случае, в тот день. И, хотя некоторые солдаты бросали на Ареану похотливые взгляды, а кое-кто из них поглядывал на даже Мери, что было уж совсем отвратительно, никто из них не отважился на нечто большее, чем несколько сальных замечаний на ханзейском, так что они смогли спокойно вернуться в особняк.

Он обнаружил в гостиной Илзерейка, который изучал напитанную им музыку.

— Кто это написал? — спросил рыцарь.

— Я, — ответил Леоф.

— Ты? — рыцарь посмотрел на Леофа более внимательно. — Ты композитор?

— Да.

— Акензал, — задумчиво проговорил рыцарь. — Я не припоминаю такого имени.

— Вы занимались музыкой?

— Да, немного. Мой отец считал, что это полезно, а потому у нас в доме жил учитель, и каждую осень отец отсылал меня в Лиуттилдросн.

— А, к местро Эвенсану.

На лице рыцаря появилась улыбка.

— Ты знаешь местро?

— Да, мы знакомы. Он читал лекции в колледже, когда я был учеником местро ДаПейка.

Улыбка стала еще шире.

— У меня есть книга коротких пьес ДаПейка для лютни.

Леоф кивнул.

— Ну, а теперь, сыграй мне что-нибудь свое, — сказал рыцарь, показывая в сторону стоящего в углу клавесина.

— Боюсь, я не могу, — ответил Леоф.

— Тебе не следует бояться моей критики, — сказал ханзеец. — Я вовсе не сноб. Я люблю не только великих композиторов, но и самых обычных.

— Дело не в этом, — сказал Леоф, показывая свои руки.

— Шитхандес, — выругался рыцарь. — Что произошло?

— Его пытали, — вмешалась Ареана. — Он очень много страдал.

— Приношу свои соболезнования, — сказал рыцарь. — Я вас понимаю, фрайя Акензал. Ваш муж не пострадает от моих рук если вы будете себя хорошо вести.

— Я могу сыграть, — тихо предложила Мери. — Ареана для воспоет.

— В самом деле? — Илзерейк довольно улыбнулся. — Я бы с радостью тебя послушал, барнила.

Леоф сжал руку Мери.

— Сыграй Сонату Поэлена, — предложил Леоф. — Мне кажется, она ему понравится. И сыграй ее так, как она написана, Мери. Ты меня понимаешь?

Она кивнула и подошла к инструменту. Ареана, после некоторых колебаний, присоединилась к ней.

Мери положила пальцы на клавиши и заиграла. Аккорд прозвучал немного не так, и Леоф прикусил губу и вознес молитву всем святым, чтобы девочка сумела сдержать идущий из нее мрак.

Но второй аккорд уже получился чистым, и дальше все пошло легко. Голос Ареаны, как и всегда, звучал великолепно. А когда они закончили, рыцарь зааплодировал.

— Никак не ожидал, что найду такой удачный постой, — сказал он. — Сэр, давайте выпьем немного вина. И мы с вами поговорим, фралет. Я уже довольно давно работаю над сочинением музыкальной эпической поэмы Шиуканислиут, о племени, от которого произошла моя семья. Быть может, если я сыграю для вас несколько отрывков, вы дадите мне полезные советы.

В результате первая ночь вражеской оккупации прошла спокойно. Когда они улеглись спать на полу в кухне, Леоф вознес молитвы святым, чтобы ханзеец мог контролировать своих людей.

Через три дня Леоф начал понемногу успокаиваться. Часть солдат, особенно толстяк по имени Хаукан, продолжали бросать похотливые взгляды на Ареану, но создавалось впечатление, что все они побаиваются Илзерейка.

На третий день Леоф делал вид, что работает над «эпической поэмой» рыцаря, а сам занялся третьей частью своего произведения, которое мысленно называл реквиемом. И тут он услышал, как кто-то вломился в дом, и закричала Ареана. Он вскочил на ноги, но опрокинул стул и упал. Леоф схватил трость и попытался встать, но, подняв взгляд, обнаружил рядом со своей грудью острие меча, который держал мужчина с коротко подстриженными светлыми волосами. У него отсутствовало одно ухо, и Леоф не знал его имени, но это был один из людей Илзерейка.

— Спокойно, — сказал мужчина. — Кимет джас хайри. — кивнул головой в сторону гостиной.

Леоф поднялся на ноги и перешел в соседнюю комнату, чувствуя, как в его спину упирается острие клинка. Перед глазами медленно клубились черные тучи.

Хаукан и трое других солдат находились в гостиной вместе с Ареаной и Мери.

— Ну, вот и хорошо, — сказал Хаукан. — Теперь все собрались.

— В чем дело? — спросил Леоф, чувствуя тяжесть в животе. — Сэр Илзерейк…

— Его нет, — нагло ухмыльнувшись, сказал Хаукан. — Идет осада, и он уехал. Вернется не скоро. Теперь здесь я командир.

— Он едва ли будет доволен, если вы причините нам вред.

— А меня это не интересует, — продолжал солдат. — Скупой командир, который не знает, что нужно делать, чтобы его солдаты были довольны. Сидит здесь с хорошенькими девушками и играет с ними красивую музыку. — Он подтолкнул Мери к инструменту. — Ну, играй, чего ждешь? А эта нам споет. Может быть, мы и не причиним вам особого вреда. Может быть, женщинам даже понравится.

Ареана отвесила ему пощечину.

— Если ты тронешь Мери… — Однако Хаукан тут же ответил ей ударом в челюсть. Ареана отлетела к стене и медленно сползла на пол, беззвучно плача.

Леоф взмахнул тростью, чтобы остановить Хаукана, но что-то сильно ударило ею по затылку, и некоторое время он плохо пони мал, что происходит вокруг.

Когда он немного пришел в себя, Мери уже начала играть. Леоф почувствовал тошноту и поднял взгляд. Хаукан заставил Ареану встать и прижал ее к стене, задрав подол ее платья.

— Пой, — сказал солдат и начал снимать штаны.

Ареана прикрыла глаза, в которых сквозила такая ненависть, которой Леоф прежде не видал. Потом она запела, и Леоф понял, что именно играет Мери.

— Помните, — хрипло сказал он. — Помните, ради всех святых.

А потом они уже не могли остановиться, и песня довела их до конца.

Когда все было кончено, Ареана, сжавшись, сидела в углу, а Леоф никак не мог подняться, к горлу вновь подкатила тошнота. Теперь все получилось гораздо страшнее, и петь по контрапункту, что спасло их в замке лорда Респелла, было очень трудно.

Однако Мери выглядела ничуть не хуже, чем обычно. Она соскочила со своего стула, присела рядом с Леофом и принялась гладить его шею.

Всем остальным, естественно, повезло гораздо меньше. Лишь Хаукан был еще жив — вероятно, он стоял ближе других к Ареане и слышал ее пение по контрапункту. Однако ему было очень плохо, он лежал на полу, а его конечности судорожно подергивались, как у старой больной собаки.

Леоф все еще безуспешно пытался подняться, когда Ареана с трудом встала и вышла из комнаты. Вскоре она вернулась с кухонным ножом в руке.

— Отвернись, Мери, — сказала она.

— Сходи в мой кабинет, — попросил девочку Леоф. — Собери все, над чем мы работаем. Ты меня поняла? А потом прихвати свой аккордеон.

И не выходи из дома.

Когда к Леофу вернулась способность двигаться, он выглянул из дверей дома — снаружи никого не было. Тогда он решил посмотреть на тела. Ареана стерла кровь с Хаукана, а остальные перешли в мир иной без единой царапины.

— Что теперь? — спросила Ареана.

Он шагнул, чтобы ее обнять, но она отшатнулась, и Леоф замер на месте, чувствуя, как к горлу подкатил комок. Какой же он мужчина?

— Думаю, нам нужно уходить отсюда, — сказал он. — Если здесь появятся другие солдаты, произойдет то же самое. А когда вернется Илзерейк, нас сожгут за колдовство.

— Вовсе нет, если мы сумеем избавиться от тел, — сказала Ареана. — И тогда он решит, что они дезертировали. А вот если он увидит трупы, то не поверит ни одному нашему слову. — Она ткнула в одно из тел ногой.

— Верно, — кивнул Леоф. — Но, как я уже сказал, сюда может прийти другой рыцарь, не такой, как Илзерейк, а больше похожим на Хаукана.

— И куда мы пойдем? — спросила Ареана. — Все Новые Земли захвачены солдатами Ханзы. Возможно, Эслен уже пал.

Леоф пытался найти ответ, когда со двора донеслось ржание лошадей. Он поспешил к двери и увидел, что вернулся Илзерейк вместе с остальными солдатами.

— Ну, вздохнул он, — теперь это уже не имеет значения.

— Попробуй, — сказал рыцарь, протягиваем Мэри ложку ячменной каши.

Она заморгала и проглотила немного каши.

— Я же говорил, мы их не травили, — сказал Леоф.

— Я начинаю вам верить, — сказал рыцарь. — Похоже, вы настоящая нация колдунов. Я подружился с тобой, композитор, хорошо с тобой обращался.

— Да, но вы оставили своих людей, чтобы они изнасиловали мою жену в ваше отсутствие, — сказал он. — Мы лишь защищали себя.

— Да, но как? Каким способом?

Леоф стиснул зубы и ничего не ответил.

Рыцарь откинулся на спинку стула.

— Ты все расскажешь, — сказал он. — Я уже послал за нашим сакритором. Он прибудет сюда, не пройдет и колокола, и выяснить, что здесь произошло. Он знает, что нужно делать.

— Может быть, я пока для вас поиграю, — предложила Мери.

— Нет, — проворчал рыцарь, — больше никакой музыки не будет. Если я услышу хоть что-нибудь, то убью того, кто начнет играть. Вы меня поняли?

— Сиди спокойно, Мери, — сказал Леоф.

Илзерейк подошел к трупам.

— Хаукан получил удар ножом, — задумчиво проговорил он. — То, что вы делали, его не затронуло. Загадка.

Он подошел к сложенной Мери стопке написанных Леофом нот и начал их разглядывать.

Кто-то окликнул рыцаря со двора.

— А это, наверное, Сакритор, — сказал он. — Вы уверены, что не хотите все рассказать мне? Конечно, вас принесут в жертву, но не будут допрашивать.

— Церковь меня уже “допрашивала”, — сказал Леоф, показывая ему руки.

— Я вижу. Значит, у вас долгая история. Как жаль, а я получал удовольствие от вашего общества. Поверять не могу, что я так ошибся.

Он встал и подошел к двери, а Леоф закрыл глаза, пытаясь хоть что-нибудь придумать.

Ничего не получалось.