Острие Акредо ударило рыцаря под латный воротник. Он инстинктивно закинул голову назад, и клинок вошел ему в горло. Казио почувствовал мощную отдачу в локте — удар получился очень сильным. Рыцарь вылетел из седла, а Казио не сумел устоять на ногах и покатился по земле.

Он приземлился на левую руку, перекатился, пытаясь встать потом еще несколько раз, прежде чем сумел вскочить на ноги. Сжимая в руке Акредо, он повернулся, чтобы встретить свою судьбу.

Однако остальные рыцари не обращали на него ни малейшего внимания. Из леса выбежали какие-то люди и набросились на них — кололи пиками и осыпали стрелами, так что рыцарям стало не до Казио.

Тут Казио узнал солдат. Это была часть отряда, который отдала под его команду Энни, чтобы он занял Данмрог.

Казио убедился, что рыцарь, которого он атаковал, уже не дышит, и теперь ему оставалось лишь наблюдать, как солдаты Энни добивают остальных врагов. Казио потер левое плечо, которое болело так, словно лорд Айта терзал его в своих судных палатах. «Может быть, я его вывихнул.» — подумал Казио.

З’Акатто посмотрел на Казио с места возницы и проворчал:

— И что ты там делаешь? — спросил он.

— Похоже, я переусердствовал, — ответил Казио.

— Ну вот, все, как всегда.

Вскоре к ним подошел один из солдат и снял шлем, открыв морщинистое лицо с длинным белым шрамом, пересекающим лоб, и несколько раз сломанный нос. Казио узнал солдата — кажется, его знали Ян.

— Вы появились очень вовремя, большое спасибо, — сказал Казио.

— Что верно, то верно, — холодно ответил Ян. — Мы считали, что вы мертвы, сэр Казио.

— Я не рыцарь, — возразил Казио.

— Нет? Я так и подумал. Однако вы были нашим командиром.

— Да, но я оказался не на высоте, — ответил Казио. — Завел вас в ловушку.

Ян кивнул. К ним подошли еще несколько солдат.

— Да, завел, с этим не поспоришь, — сказал пожилой почти лысый солдат с грубыми чертами лица, — Половина из нас мертвы или разбежались. Королевский хахаль — еще не командир, не так ли?

Пальцы Казио сжались на рукояти Акредо.

— Я согласен, из меня получился плохой командир, но тебе придется забрать оскорбительные слова о королеве Энни — и ты сделаешь это прямо сейчас.

Лысый солдат презрительно сплюнул.

— И не подумаю, сначала свинья полетит, — оскалился он. — Если ты хочешь…

— Спокойно, Хемм, — вмешался Ян. — Зачем втягивать в это дело королеву?

— Она нас в это втравила, — ответил Хемм.

Казио направил свой клинок на грубияна.

— Забери свои слова назад.

Теперь солдаты окружали его со всех сторон.

— И ты готов разобраться со всеми сразу своим модным маленьким клинком? — спросил Хемм.

— Ну, тебя я прикончу обязательно, — обещал Казио.

— А я помогу ему с остальными, — раздался мрачный голос з’Акатто. — Вы солдаты или свиньи?

На лице Хемма появилось недоумение.

— Солдаты или свиньи? — повторил он. Потом его лицо неожиданно просветлело, и он повернулся к старому фехтовальщику. — Эмратуре? Кассру дачи Пурсии?

— О, эмиерда, — выругался з’Акатто.

— Это ты, — сказал Хемм.

— Пьяные святые, так и есть! — согласился другой седой солдат. — Он постарел и стал еще уродливей.

— А ты все так же глуп, Пиро, — не остался в долгу з’Акатто и указал клинком на Хемма. — Если ты хочешь драться с сыном Мамерико, давай, но пусть это будет честная схватка, один на один.

Хемм перевел взгляд на Казио.

— Так этот щенок Мамерико? — Он потер небритый подбородок. — Да теперь я вижу. — Хемм вновь обратился к старому фехтовальщику. — Я не имел в виду ничего такого. Просто прошел слух…

— Это неправда, — твердо сказал Казио.

Хемм поднял руки ладонями вверх.

— Значит, я был неправ. Я не знал.

Казио посчитал, что его слова можно принять за извинения. И опустил Акредо.

— Ну ладно, ты славный парень, — сказал Хемм, хлопая Казио по плечу. — Мы с твоим отцом и этим стариком слопали немало соли. Сожалею, что твой отец погиб. — Хемм показал на з’Акатто — Он был лучшим командиром отряда пробукутории. И он называл нас своими пурсии, своими свиньями.

— И это не было ласковым прозвищем, — добавил з’Акатто. — Просто от вас ужасно воняло.

— Точно, — согласился Хемм. — И даже хуже… А что случилось с тем старым хряком Осперо?

— У него теперь свое дело в з’Эспино, — ответил з’Акатто. — Я видел его несколько месяцев назад.

— Дело, говоришь? Я себе представляю. Мне и самому следовало бы поступить так же. А теперь глянь, где я оказался. Но это хорошо, что ты здесь, кассро. Мы с парнями просто не знаем, что нам делать.

— Можно подумать, вы раньше знали, — проворчал з’Акатто.

— Он был вашим командиром? — спросил Казио у Хемма.

— Только я и старый Пиро воевали в той двадцатилетней войне, — ответил Хемм. — Остальные были тогда слишком молоды.

— Верно, но я о нем слышал, — заметил Ян.

— А кто нет? — вмешался еще один солдат. — Битва за мост Гуммачио. Всем известна эта история!

— А я ничего не слышал, — сказал Казио, бросив укоризненный взгляд на з’Акатто.

Все рассмеялись, уверенные, что Казио шутит.

— Так что все-таки вы здесь делаете, парни? — спросил з’Акатто.

— Спроси у него, — ответил Пиро, указывая на Казио. — Королева поставила его во главе нашего отряда, а он нас быстро располовинил. Кавалерия, оставшаяся в живых после западни у Данмрога, бросила нас и ускакала прочь, осталась только пехота. Нас уже много дней травят, как волков. Нам удалось ускользнуть, но потом они снова нас нашли. Противник строится по другую сторону дороги, чтобы прикончить нас. Я уже считал, что нам конец, но с тобой у нас появляется шанс.

— Я не в силах сделать за вас то, что вы не можете сделать сами, — ответил з’Акатто.

— Ты теперь такой скромник, кассро, да? — осведомился Хемм. — Кончай болтать, ты нам нужен.

— Нет, вовсе нет.

— У нас тут есть хорошие парни, — продолжал Пиро, — но нам не хватает командира. Королева поставила над нами молодого Пачиомадио, не так ли? А он завел нас в ловушку. Мы считаем, что он должен нас отсюда вывести.

— Верно, — поддержал его Ян. — Помогите нам вернуться в Эслен.

— Мы и сами туда направляемся, — сказал Казио.

— Я согласился только помочь тебе отыскать Остру, — заявил з’Акатто. — А к Энни ты будешь возвращаться без меня. И в любом случае, нам будет легче выбираться по одному.

— Да, я все понимаю, — сказал Пиро — Хотя и не могу поверить, что это говоришь ты, кассро. Прежде ты никогда не беспокоился о том, чтобы спасать собственную станг, когда рядом люди, которые в тебе нуждаются.

— Ну, это было давно — ответил з’Акатто.

— Оставь его в покое, — вмешался Хемм. — Он спас людей за четверых. Я должен ему шесть жизней. Завтра, когда я умру, мой долг уменьшится до пяти.

— Ко всему прочему, з’Акатто, — добавил Казио, — у тебя еще осталось вино, которое нужно выпить. А что важнее?

— Собачьей вам мочи вместе вина, — прорычал з’Акатто — А ты, Казио, захлопни пасть, когда не знаешь, о чем говоришь.

— Ты прав, — ответил Казио. — Я не знаю, о чем говорят эти парни, но разве я виноват? Впрочем, не имеет значения. Сожалею, что Энни отдала этих людей под мою команду. Мне бы следовало отказаться. Я фехтовальщик, очень хороший фехтовальщик, но не солдат и не командир. Но если завтра им предстоит сражаться, я буду сражаться вместе с ними.

— А это говорит сын Мамерико, — сказал Пиро.

— А что будет с Острой?

— Да, что будет со мной? — послышался голос сзади. Казио обернулся и увидел, что Остра стоит, прислонившись к карете. — Он не может поступить иначе. И я буду с ним, как и ты, з’Акатто, ведь что бы ты ни говорил, сколько бы ни пил, твоя душа остается благородной.

З’Акатто вздохнул и отвернулся.

— Хорошо сказано, леди, — сказал Пиро.

Теперь все глаза обратились к з’Акатто. На мгновение он стал похож на загнанное в клетку животное, но потом Казио заметил, как что-то в нем неуловимо изменилось.

— Ну, ладно, пурсии, — сказал он. — Мы попусту тратим время. Пусть кто-нибудь расскажет, как обстоят дела.

— Нас девяносто человек. По данным нашей разведки, у них семьдесят всадников, шестьдесят тяжелых пехотинцев и двадцать лучников.

З’Акатто оглядел солдат.

— Насколько я понимаю, у нас половина тяжело вооруженных пехотинцев и половина легких. Так? — спросил он.

— Да.

— Нам нужно узкое пространство, — сказал з’Акатто. — На флангах утес или лес. Есть здесь поблизости подходящее место?

— Я покажу, — вызвался молодой рыжеволосый солдат.

— Ну, давай, — кивнул з’Акатто. — А теперь расскажите мне, как у нас с припасами.

Казио остался с з’Акатто, стараясь запоминать все, что тот говорит, чтобы оказаться хоть чем-нибудь полезным, но очень скоро понял, что от него нет ни малейшего толка. З’Акатто и солдаты общались на языке, которого он не понимал, он имел мало общего с королевским, вителлианским и алманнийским языками, это было нечто среднее, созданное долгим совместным опытом. Так Казио и сказал Остре, когда пришел ее проведать поздним вечером.

— Но ты же и раньше ходил в походы с солдатами, — сказала Остра.

— Да, но они были сами по себе, — ответил Казио. — Я никогда не сражался, как солдат. Честно говоря, я не знаю, что буду делать завтра. Я не владею ни копьем, ни луком, а моя шпага не особенно подходит для боя в пешем строю.

— А ты знал про з’Акатто?

— Ну, были кое-какие намеки. Осперо однажды назвал его «Эмратуре», и я знал, что они с отцом участвовали в нескольких войнах, но з’Акатто никогда об этом не говорил. Я и представить себе не мог, что о нем до сих пор ходят легенды.

— Похоже, они ему верят и будут рады, если он их поведет, — заметила Остра. — А они разбираются в таких вещах лучше, чем мы.

— У них нет выбора. Помнишь армию, с которой мы сражались в Лангрете? Там была пехота. И кавалерия Энни их полностью уничтожила. С кавалерией трудно сражаться.

Остра наклонилась к Казио и поцеловала сто.

— Мы попадали и в более серьезные переделки.

— Ты права, — ответил Казио, — Но там умение фехтовать что-то значило.

— Ты всегда очень много значишь, Казио, — сказала Остра — И святые любят тебя так же сильно, как я.

Казио улыбнулся.

— Эренда дала мне тебя, поэтому я знаю, что она меня любит. И почти уверен, что Фьюсса ко мне неравнодушна.

— Так ты ухаживаешь сразу за двумя святыми женщинами? Это может привести к неприятностям.

Он ощутил укол совести и понял, что для него это чувство.

— Не думаю, что я буду ухаживать за какими-нибудь другими женщинами, святые они или нет, — сказал он, чувствуя себя очень странно.

— Я пошутила. Казио.

— А я — нет, — услышал себя Казио. — Более того, я надеюсь, что ты согласишься стать моей женой.

Остра нахмурилась.

— Послушай, не нужно шутить, — сказала она.

— А я не шучу. Я не могу предложить тебе больше того, что ты видишь, но это я готов отдать.

Она внимательно посмотрела на Казио.

— Ты уверен, что нас убьют?

— Дело не в этом. Я только что понял, что люблю тебя, Остра сожалею, что не догадался раньше, и что мы не поженились в тот день, когда вошли в Эслен. Надеюсь, ты меня простишь.

— Да, — ответила Остра, и в ее глазах появились слезы.

Она поцеловала Казио, и их поцелуй долго не прерывался.

— Теперь у нас есть еще одна причина для возвращения в Эслен, — сказал он, поглаживая ее волосы. — Я должен спросить т Энни разрешения похитить тебя.

— Она его уже дала, — ответила Остра. — Когда Энни меня о правила сюда, она сказала, что сделает тебя герцогом или что-то в этом роде. И разрешила мне выйти за тебя.

— Герцогом? — спросил Казио.

— Ну, или какой-то другой титул. Может быть, лорд Данмрог.

— У меня уже есть титул, — сказал он. — Не слишком высоким. Но я с ним родился.

— Знаешь, можно иметь несколько титулов.

— Хм-м-м. Герцог Казио. Дуоко Казио. Звучит неплохо.

Снаружи послышался шорох, и в дверь кареты постучали. Казио открыл и увидел Яна.

— Айкен нашел подходящее место, — сказал солдат — Эмратуре хочет, чтобы мы добрались туда до восхода солнца, так что мы выступаем.

Им пришлось пройти лигу на восток, к старой насыпи возле реки святого Сепода, а затем они принялись за работу. Солдаты рубили колья и копали траншеи. Копать здесь было легко, поскольку весной землю вспахали, так что дело шло быстро.

З’Акатто расхаживал вокруг позиции, и в нем чувствовалась такая энергия, какой Казио никогда прежде не видел. У него даже не было уверенности, что старик пил.

Казио устал копать и решил немного передохнуть, чтобы взглянуть на позиции.

Справа поле переходило в заболоченный лес, но слева не имело четкой границы. Здесь з’Акатто поставил в ряд карету и два оставшихся фургона, но Казио не слишком верил, что они смогут задержать противника. А вот перед их позициями виднелись траншеи, ощетинившиеся вкопанными в землю кольями.

К Казио подошел з’Акатто.

— Надоело копать? — спросил он.

— Нет, я просто сделал небольшую передышку, — ответил Казио и указал на поле. — Почему ты выбрал место так, чтобы у нас в тылу была вода? Нам будет некуда отступать.

— Странно, что ты говоришь об отступлении, — ответил з’Акатто. — Никогда прежде не слышал, чтобы тебя это интересовало.

— Но здесь не только я.

Старый фехтовальщик кивнул.

— Правильно. Именно это мне и не нравится. Теперь ты понимаешь?

— Да, до меня начинает доходить, — вздохнул Казио. — Но я сожалею, что ты мне так мало рассказывал.

— Я старался сам побольше забыть, — признался з’Акатто — Я очень не хотел, чтобы тебе пришлось заниматься этим делом.

— Ты ни в чем не виноват. Я сам сделал выбор.

— Тут я возражать не стану, — проворчал з’Акатто.

— Так почему же ты не оставляешь путей к отступлению?

З’Акатто пожал плечами.

— Их больше, и у нас слишком мало копий для эффективного, боевого построения. Вот почему мы должны иметь защищенные фланги и тыл, — ответил з’Акатто.

— Однако наш левый фланг открыт.

— Фургоны замедлят кавалерию, — пояснил з’Акатто. — Это лучшее, что мы можем сделать, учитывая время, которое у нас имеется. В любом случае, отступать мы не можем. Нам нужно одержать победу. Иначе нам конец.

— А что, если к ним подойдут подкрепления?

— У нас хорошая разведка. Конечно, к ним могут присоединиться несколько отбившихся солдат, но большая часть войска Хесперо уходит на восток.

— На восток? А что находится на востоке?

— Понятия не имею, мне все равно. У нас хватает и своих проблем.

— Мы можем победить?

З’Акатто молча развел руками.

— А что я должен делать?

— Половину наших лучников я поставлю в поле, а половину — в лесу. Они не станут посылать кавалерию в лес, но пехоту туда направят. Ты будешь защищать лучников.

Казио с облегчением кивнул. Он представлял себя стоящим в строю с копьем в руках — и это ему совсем не понравилось.

З’Акатто посмотрел в сторону дальнего конца поля.

— А вот и они.

Всадники построились в центре, пехота следовала за ними, а фланги заняли лучники. Казио уже доводилось видеть такое построение; главную роль должна была сыграть кавалерия, которая нанесет сокрушительный удар. Ну, а потом в дело вступит пехота, чтобы добить врага, смешавшего ряды.

А вот то, как своих солдат расставил з’Акатто, Казио видел впервые.

Они стояли десятью плотными колоннами по пять человек, с тыла их прикрывало болото. З’Акатто называл такое построение «ежом», и с торчащими во все стороны копьями оно действительно напоминало ежа. Солдаты уперли копья в землю и направили их в сторону врага под разными углами, так что всадникам противостояли наконечники копий на пяти уровнях.

Лучники, которые не отправились вместе с Казио к лесу, выстроились перед «ежом».

Противник не стал присылать парламентариев, чтобы предложить им условия сдачи. Вражеские войска надвигались, постепенно приближаясь к позициям отряда з’Акатто.

Лучники начали стрелять во всадников — как со стороны леса, так и с центральной позиции. Вражеские лучники повели ответный огонь по тем, кто выстроился перед «ежом», а потом, как и предполагал з’Акатто, шеренга в тридцать пехотинцев с тяжелыми щитами отделилась и зашагала в сторону леса.

Казио так увлекся наблюдением за пехотой, что не заметил начала атаки кавалерии. Однако он услышал грозный клич и повернулся к центру.

Не обращая внимания на приближение пехоты, стоящие рядом с ним лучники продолжали стрелять по всадникам, как и те лучники, что стояли перед «ежом». Результат получился впечатляющим. Пять или шесть передних лошадей рухнули на землю, увлекая за собой всадников, и тут же десяток следующих споткнулись о них. Лучники на поле продолжали вести прицельную стрельбу, внося хаос в ряды кавалерии. Атака замедлилась под смертоносным градом стрел, но оставшиеся в седлах сорок всадников быстро перестроились и устремились к лучникам. Однако их задержали колья и траншея, нескольким всадникам пришлось спешиться, чтобы выдернуть колья, что дало возможность лучникам быстро отступить и занять новые позиции на насыпи, откуда они продолжали вести огонь.

Половина лучников в лесу переключилась на наступающую пехоту, остальные продолжали стрелять во всадников. До пехоты оставалось около тридцати королевских ярдов, солдаты шагали, сомкнув щиты и держа шеренгу,

Вражеские лучники практически прекратили стрельбу.

— Отступаем, приказал Казио, выполняя план з’Акатто, — В лесу они не смогут держать стену щитов.

Лучники тут же начали отступать в сторону болта, продолжая вести стрельбу по пехоте, щиты которой были уже густо утыканы стрелами. Семеро пехотинцев покинули строй — они были либо, убиты, либо получили серьезные ранения. Теперь силы противников уравнялись, но лучники были вооружены только мечами, у них не было ни щитов, ни копий.

Кавалерия вновь перешла в наступление, теперь пространство между всадниками и «ежом» было расчищено. Казалось, такой мощный удар нельзя остановить.

Повторяя маневр своей конницы, пехотинцы издали победный клич и перешли на бег.

Казио вытащил Акредо.

— Бегите к болту! — крикнул Казио лучникам.

«А вот куда они будут отступать потом?» — успел подумать он.