Нейл опустился на колени перед женщиной в маске.

— Ваше высочество, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие.

— Рада вас встретить, сэр Нейл, — сказала она, делая ударение на слове «встретить» — Нейлу показалось, что он понял ее намек.

Нейл услышал негромкое восклицание, обернулся и увидел, что в помещение ввели Элис. Ее глаза были полны удивления.

— О, сестра Элис, — сказала Бринна. — Ты знала, кто я?

— Леди, я не знала, — ответила Элис.

Казалось, она никак не может прийти в себя, Нейл никогда не видел, чтобы Элис настолько потеряла уверенность в себе. Впрочем, он и сам с трудом сохранял невозмутимость.

— Но теперь тебе это известно, — сказала женщина, которую Нейл некогда знал, как Бринну и Деву-Лебедь. Она шагнула к Элис и подняла чашу с вином. — Хочешь выпить?

— Нет, ваше величество, я бы предпочла отказаться.

— Значит, ты во всем признаешься, — прорычала следователь. — Признаешь попытку убийства.

Элис высоко вздернула подбородок.

— Моей королеве и этому рыцарю ничего неизвестно о моих намерениях. Вы не можете считать их виновными.

— О, так это твоя идея? — спросила женщина в маске.

— Я говорю правду, ответила Элис.

— Я уверена, что так и есть, сказала Бринна, — Вот только ты забыла сказать, кто дал тебе это поручение.

Элис ничего не ответила, и взгляд Бринны медленно вернулся к Нейлу.

— Его дала сестре Элис ваша королева Энни, сэр Нейл.

— Я не верю, — сказал Нейл.

— Потому что это неправда, — добавила Элис.

— Ну, это мы узнаем. Следователь, отведи леди Берри в комнату вод. Только не делай с ней ничего необратимого, ты меня слышишь? Потом я хочу поговорить с ней еще.

— Очень хорошо, ваше величество. А как быть с рыцарем?

— Я желаю остаться с ним наедине, — ответила Бринна.

Следовательница нахмурилась.

— Это неразумно.

— Я так не думаю, следователь. Все выходы из дворца охраняются, а он не вооружен. Но, насколько мне известно, ни это, ни ваше присутствие его не остановят, если он захочет меня задушить. А вот данное им слово будет иметь для него огромное значение. Сэр Нейл, вы будете вести себя достойно, если останетесь со мной наедине? Вы обещаете не нападать на меня и не пытаться сбежать?

— Я обещаю, что не причиню вам ни малейшего вреда, ваше величество, и что не стану пытаться сбежать, пока мы беседуем. Но мое обещание будет действовать только до тех пор, пока мы в этой комнате.

— Меня это вполне устраивает, следователь.

— Леди, это не совсем уместно.

— В своем доме я сама решаю, что уместно, а что нет, — вкрадчиво сказала Бринна. — А если услышу какие-то сплетни, то мне будет известен их источник.

— Я служу вашему отцу, а не вам, — заявила Валзамерка.

— Но до тех пор, пока мой отец не даст иного приказа, ты будешь подчиняться мне.

— Почему вы хотите остаться с ним наедине?

— Потому что я уверена, что вы можете пытать сэра Нейла в течение тысячи дней, но ничего не узнаете. Однако откровенный разговор наедине может помочь получить… озарение.

Рот следовательницы приоткрылся, и по ее лицу промелькнула тень страха.

— Хорошо, ваше высочество, — сказала она. — Но я все равно не понимаю.

— Вот и хорошо.

Когда она вышла, и дверь за ней закрылась, Бринна улыбнулась.

— Валзамерка думает, что я намерена вырвать вашу душу.

— А вы намерены?

Бринна указала на стул.

— Присядьте, сэр Нейл.

Он повиновался, и она несколько мгновений смотрела на него такими пронзительно темно-синими глазами, что при любом другом свете, кроме солнечного, они казались черными.

— Вы также явились сюда, чтобы меня убить, сэр Нейл?

— Клянусь святыми, которыми клянется мой народ, что у меня нет таких намерений, принцесса Бринна.

Губы Бринны дрогнули, и она налила вина в два кубка.

— Вино не отравлено, — сказала она. — Вы выпьете со мной?

— Да.

Она протянула ему кубок. Нейл взял его немеющими руками.

— Вы дочь Маркомира, — наконец, сказал Нейл.

— Да, — ответила она.

Она подняла руку и сняла маску, и Нейл увидел волевое лицо, которое так хорошо помнил. Лишь взгляд стал другим, каким-то рассеянным.

— Я не понимаю, — сказал он, не в силах отвести взгляда от ее темных глаз. — Когда я встретил вас…

— Хотите сыграть партию в файдчес? — перебила его Бринна.

— Файдчес?

— Да.

Она позвонила в колокольчик, и через мгновение девушка с волосами, заплетенными в косички, принесла доску и фигуры. Квадраты доски были бурые, как ржа, и желтоватые, как кость. Девушка быстро вышла через дверцу, которую Нейл не смог найти глазами, как только она закрылась.

— Это та же самая доска, которая была на корабле, — сказал Нейл.

— Да, конечно, — ответила Бринна, расставляя фигуры. — Мне она очень дорога. — Она подняла взгляд на Нейла. — Король или разбойники?

— Пожалуй, разбойники, — ответил Нейл.

Грустная улыбка Бринны стала шире, и она сделала первый ход. Теперь Нейл понял, что дело не только в ее взгляде. В ней появилась какая-то вальяжность, может быть, мечтательность. Нет, она не казалась глупой, скорее застенчивой и расчетливой одновременно.

— Я отвечу на все ваши вопросы, сэр Нейл, — сказала она. — Мне больше нечего скрывать.

Нейл механически сделал свой ход, ему никак не удавалось сосредоточиться на игре.

Она укоризненно покачала головой.

— Вы умеете играть лучше, — заметила Бринна.

— Меня отвлекают другие мысли.

— Как и меня. Я не знала, что буду волноваться во время нашей встречи. Я часто о ней думала, как это ни глупо, — Она передвинула короля на несколько клеток.

Он вспомнил об их поцелуе, который случился несколько месяцев назад. Он был нежным, неумелым, робким — и одновременно пугающе искренним. И сейчас казался более реальным, чем все остальные его воспоминания.

— Нет, — сказал он, передвигая другого разбойника. — Это совсем не глупо.

— Теперь вы знаете, из какой башни я пыталась спастись, и почему не могла вам тогда все рассказать.

— Да, — ответил Нейл, наблюдая, как она снимает с доски его двуглавого огра. — И нет. Почему вы бежали от своего отца?

Она не сводила взгляда с доски.

— Я убегала не только от отца, — ответила она. — Речь шла обо всем, что меня окружает. Посмотрите вокруг, сэр Нейл. В этой башне пять этажей. Я занимаю верхние три. Мне доставляют все, в чем я нуждаюсь. Меня окружают заботливые слуги. Прежде у меня были друзья, но после моего бегства многие из них стали для меня недоступны.

— Я сожалею, — сказал Нейл. — В этом виноват я. Но я все еще не понимаю причин. — Он переместил вперед своего ящера.

— Я родилась в этой башне, сэр Нейл. И всю свою жизнь прожила здесь. Исключение составляют лишь те несколько месяцев свободы, во время которых мы с вами встретились. И я умру в этой башне с единственным окном.

— А как же остальная часть замка? Город? Окрестности?

— Мне запрещено покидать башню, — сказала она.

— Значит, вы узница.

— Наверное, да, — сказала она, перемещая своего гвардейца, чтобы парировать слабые угрозы Нейла.

— И вновь я спрашиваю, почему?

Она нахмурилась.

— Я наблюдала за вами, сэр Нейл.

Ему вдруг показалось, что небо становится тяжелым и хрупким, огромный стеклянный купол давит на башню, еще немного, и она не выдержит страшного напора.

— Во время битвы за ваэрд мне показалось… — начал он.

— Да, я наблюдала. Я видела, как вы упали. И сделала все, что смогла, — закончила его мысль Бринна.

И тогда он понял.

— Вы Адская руна, — сказал Нейл.

— Как смешно вы это сказали, — ответила Бринна.

— Подождите, — пробормотал Нейл, закрывая глаза и пытаясь свести концы с концами.

Он думал о том, что Энни настояла, чтобы он сопровождал Мюриель. Как Элис постоянно задавала вопросы о ханзейских прорицателях.

Бринна их враг. Сердце боевого зверя Ханзы.

— Не смотрите на меня так, — тихо сказала Бринна.

— Как долго вы этим занимались? — спросил он.

— Не надо, пожалуйста, — взмолилась она.

— Как долго?

— Они сразу узнали, когда я родилась. В два года меня начали пичкать наркотиками, но только после того, как мне исполнилось девять лет, я начала приносить пользу. Ваш ход, сэр Нейл.

Он продолжал свою безрассудную атаку, которую она быстро отразила.

— А сколько лет вам сейчас? — спросил он.

Она помолчала.

— Какой неприятный вопрос, — наконец, ответила Бринна. Затем, понизив голос, продолжала: — Я не имею отношения к смерти вашего отца, сэр Нейл. Я прожила двадцать три зимы, но неужели вы думаете, что я помогала шайке из Вейханда?

— Тем не менее, вы знаете…

— Я вижу это сейчас, — сказала Бринна. — Смерть вашего отца. Ваше первое серьезное ранение. Как я уже говорила, я наблюдала за вашим прошлым и настоящим.

— И за эти годы вы стали причиной смерти многих моих друзей, — сказал Нейл. — Флот Джейр…

— Да, за это несу ответственность я, — ответила она. — Теперь вы видите? Я не стану вам лгать.

— Там я потерял дядю.

— А скольких убили вы, сэр Нейл, скольких детей вы лишили отцов? Это война. Вы не можете быть таким суровым и предубежденным.

— Это очень трудно, Бринна, — пробормотал Нейл.

— Мне тоже.

— А теперь вы ведете войну против моей королевы и моей страны.

— Да. Таков мой долг. Мы ведь с вами обсуждали долг, не так ли? И, насколько я помню, вы тогда меня поддержали.

— Я не знал, в чем состоит ваш долг.

— В самом деле? А если бы знали, то дали бы мне иной совет? Неужели мой долг перестает быть долгом, если он входит в противоречие с вашим?

Он посмотрел на доску — его позиция была безнадежно проигранной — и попытался найти достойный ответ. Ничего не получалось.

— Или вы пожертвовали бы собой и убили бы меня? — тихо спросила она.

— Нет, — едва слышно ответил он. — Только не это.

— Значит, вы все еще считаете себя моим должником.

— И даже много больше того, — ответил Нейл. — Теперь я и вовсе оказался в невозможном положении.

— Мне удалось бежать, — продолжала Бринна. — Вы об этом знали? Даже после задержки, которая потребовалась, чтобы доставить вас в Палдх, мы проплыли через пролив Русими. Мой отец никогда бы меня не нашел.

— А что произошло потом?

Она вздохнула.

— Вы.

— Что вы хотите сказать?

— Сэр Нейл, вы были почти мертвы, вы стали жертвой ужасного предательства, но вы продолжали исполнять свой долг по отношению к тем, кто вас предал. И эта мысль не давала мне покоя. Вот почему я вернулась. Из-за вас и из-за видения.

— Видения?

— Я расскажу вам о нем позднее. Хотите знать, почему я сбежала в первый раз?

— Конечно.

— Вы проиграете через два хода, — сказала Бринна.

— Я знаю. Так почему вы сбежали?

— В этой жизни у меня две роли, сэр Нейл, два обязательства, проникающие в самые сокровенные глубины моего существа. Обе не нравятся. Первое — я должна быть халиурунной своего отца. Мне являются видения, и я посылаю людей на смерть. Я принимаю наркотики, которые обостряют мое внутреннее зрение, но какие-то дни полностью исчезают из моей жизни. Бывает, я не помню, что со мной происходило в течение месяца. Я знаю слишком много и слишком мало. Но я делала то, о чем меня просили, мечтая о свободе, понимая, что мне ее не видать. Я цеплялась за понятие долга, гордилась, что помогаю защищать трон отца — и думала, что таково мое предназначение — и надеялась, что этого будет достаточно. Возможно, так бы и прошла моя жизнь, но потом отец попросил меня сделать нечто… неправильное. Я согласилась, и во мне что-то умерло. В дальнейшем выяснилось, что нарушилось очень и очень многое.

— О чем вы говорите?

— Я нарушила закон смерти.

На миг Нейл потерял дар речи.

— Моя королева, Мюриель. Она думает, что именно она это сделала, когда прокляла Роберта.

— О, да, она внесла свою страшную лепту. Но мой брат Алхараи умирал, а отец любил его больше всех. Он приказал мне остановить его смерть, и я сумела это сделать, не ведая, что творю. Как только мне стали ясны все последствия, я попыталась исправить закон — возможно, мне бы это удалось, ведь я лишь остановила приближение смерти брата, но не вернула его к жизни. Но тут Мюриель произнесла свое проклятие и вернула Роберта к жизни, и закон был окончательно нарушен.

— А что стало с вашим братом?

— Он отправился в Вителлио за Энни. Потом наши люди нашли его разрубленным на множество частей — кажется, это сделал ваш друг Казио. Эти части все еще жили. Существует ритуал. И сила перешла моему кузену Хротвульфу, которого вы порубили на куски, — Она пожала плечами. — Так или иначе, но после того, как я превратила своего брата в носчолка, я больше не хотела иметь к этому никакого отношения. И я сбежала.

— А потом вы добровольно возвратились. Из-за меня. И из-за долга перед Ханзой.

— Из-за моего долга перед миром, — поправила его Бринна. — В том, что может произойти, есть и моя вина. И я должна попытаться предотвратить худшее, хотя надежды осталось немного.

— Что предотвратить?

— Я должна остановить вашу королеву Энни.

— Почему? Я знаю, что ваш отец хочет завоевать Кротению.

— О, да, он хочет, — сказала Бринна. — Однако я не стала бы возвращаться домой, чтобы удовлетворить его жажду власти. Я не стала бы участвовать в войне, которую ведет тщеславный старик.

— Так в чем истинная причина?

— Если королеву Энни не остановить, она уничтожит всех.

Лес пах свежестью зелени и дождем. Мюриель постаралась сосредоточиться на этих ощущениях, увидеть красоту в последний раз в своей жизни. Она не хотела умереть в страхе.

«Все умирают, — думала она. — Не сейчас, так потом. Спасения все равно нет.»

Однако ее тело яростно протестовало. Ей хотелось умолять, и с каждым мгновением было все труднее держать себя в руках.

Как далеко до болота? Сколько ей осталось жить?

Беримунд был полон решимости, Мюриель это видела. Вместо юноши перед ней был суровый мужчина.

Мюриель захотелось еще раз увидеть Энни. Ей следовало многое сказать дочери, пока у нее был такой шанс.

Неужели Энни предвидела такой поворот событий? Мюриель не могла отмахнуться от этого вопроса. Неужели дочь послала ее на смерть? Быть может, ее гибель послужит какой-то великой цели?

Она должна быть смелой — осталось совсем немного.

— Беримунд, — тихо сказала она. — Пожалуйста, выполните мою просьбу.

— О чем вы?

— Пусть сэр Нейл и Элис отвезут мое тело в Лири. Обещайте мне хотя бы это — я хочу найти покой рядом с моими предками.

Беримунд посмотрел на Мюриель так, словно она сошла с ума, и ее сердце сжалось.

— Неужели вы полагаете, что я намерен вас убить? — рассерженно спросил он.

Мюриель не могла сразу ему поверить.

— Но Маркомир…

— Отец стар и почти безумен. Я не стану вас казнить, повинуясь его прихоти. Это противоречит всем законам чести и благородства. Мои братья всегда выполняют его приказы, но я не буду этого делать.

Мюриель почувствовала облегчение, но до конца не успокоилась.

— И куда мы направляемся?

— В одно место, о котором знают только мои братья волки и я, — ответил Беримунд. — Мы нашли его в те дни, когда много путешествовали. Там вы будете в безопасности, пока я не сумею утихомирить отца, или организовать ваше возвращение в Эслен.

— И вы это сделаете?

Беримунд мрачно кивнул.

— Я не предатель, — заявил он. — Наша война с Кротенией святая и справедливая. Но из этого не следует, что наши действия становятся справедливыми, святыми и правильными. Я не стану при помощи зла сражаться со злом.

— Моя дочь не зло, — возразила Мюриель.

— А я и не рассчитываю, что вы в это поверите, — ответил Беримунд.

— Как вы думаете, во мне есть зло? — спросила Мюриель.

Он покачал головой.

— Я считаю, что вы благородны во всех отношениях, — Он улыбнулся. — И я никогда не слышал, чтобы кто-то так говорил с моим отцом. Уже за одно это я готов сохранить вам жизнь.

— Но как вы можете верить, что я служу злому делу?

— Вы просто не знаете, — сказал он.

— Но разве нельзя того же сказать о вас? Быть может, вы служите не тому господину?

— Вполне возможно, что мой отец действительно не тот господин, которому стоит служить, — ответил Беримунд. — Но за ним стоит святая Церковь.

— Вы считаете, что можете верить Церкви?

— Да. Но даже если бы и не мог, есть человек, которому я всецело доверяю. Человек, который мне очень дорог. И я знаю, что мы должны сражаться с вашей дочерью.

— Значит, мы враги, Беримунд.

— Да, так оно и есть. Однако мы будем вести себя цивилизованно, не так ли? И сохраним достоинство.

— Вы еще не пришли в себя после вчерашней попойки, — заметила Мюриель.

— Не стану спорить. И постараюсь как можно скорее это исправить, напившись вновь.

— А ваши люди?

— Мои братья волки. Я знаю их с самого детства. Мы все принесли клятву верности друг другу. Никто из них меня не предаст.

Мюриель кивнула, но перед ее мысленным взором предстал Роберт, наблюдавший, как ее уводят, и она вспомнила те слова, которые он произнес одними губами. Тогда она не сумела их понять, но сейчас все вдруг прояснилось — он сказал:

До скорой встречи.