Ханзейский рыцарь шагнул вперед, и Нейлу пришлось сделал над собой усилие, чтобы не положить руку на эфес Боевого Пса. В комнате воцарилась тишина, куда более глубокая, чем молчание перед радостными воплями, приветствовавшими королеву.

— Сэр Аларик, — проговорил Нейл. — Мы с вами действительно уже встречались. Но я не помню, чтобы между нами остались незаконченные дела.

— Неужели? Постоялый двор “Лунная рыба” в доках Зелена?

— Я помню, — ответил Нейл. — Я был оруженосцем сэра Файла, и он послал меня пригласить вас на обед. Вы отказались.

— Вы меня оскорбили. Поскольку вы были всего лишь оруженосцем, честь запрещала мне вызвать вас на дуэль. Теперь ваше положение изменилось.

«Это не помешало тебе послать трех оруженосцев с приказом устроить мне засаду в конюшне», — вспомнил Нейл, но решил промолчать.

Но прежде, чем он успел ответить, вмешался Эрадал.

— Сэр Аларик, этот человек входит в состав дипломатической миссии и, таким образом, является гостем нашего короля. И вы будете обращаться с ним со всем уважением, которого требует его положение. Если у вас есть к нему претензии, вы сможете предъявить их позже.

— Я не стану нападать на него прямо сейчас и здесь, — ответил рыцарь Вишилм. — Но в древнем кодексе ничего не сказано про то, что он не может добровольно принять мой вызов. В мире нет такого закона, который вынуждал бы мужчину прятаться за женскими юбками и красивыми словами вместо того, чтобы сразиться, как истинный рыцарь. Возможно, в Кротении другие обычаи, но я склонен думать, что даже там рыцарь — это рыцарь.

Его слова встретил одобрительный шепот и несколько громких возгласов.

Нейл вздохнул.

— Сэр Нейл, — прошептала Мюриель на лирском языке.

— Слишком поздно, — ответил он ей на том же языке. — Я не могу отказаться.

— Конечно же, можете, — сказала она. — Ваши ранения…

— Не имеют никакого значения, ваше величество. Разве вы не понимаете? Дело не в нападках на меня. Он оскорбил Кротению и вас. Если мы покажем свою слабость здесь, мы будем слабы и перед Маркомиром. У меня нет выбора.

— Чушь. Мы покажем им, что не собираемся отклоняться от нашей цели. Вы плохо разбираетесь в политике, сэр Нейл.

— Возможно, но я воин, ваше величество. Я знаю рыцарей и хорошо знаю Ханзу.

— Что говорит ваша маменька, сэр рыцарь? — крикнул сэр Аларик, и все громко рассмеялись.

Мюриель наградила его гневным взглядом.

— Вы дурно воспитаны, сэр, — ответила она. — Вы — грубое животное. Вам удалось испортить великолепный вечер, причем самым грубым образом.

— Я обратился к вашему рыцарю с благородным предложением, ваше величество, — заявил он. — Чего нельзя сказать про моих несчастных оруженосцев, которых он прикончил из засады. Если я не могу с ним сразиться, как еще мне получить удовлетворение?

Нейлу показалось, что Мюриель замерла на мгновение.

— О, вы вполне можете с ним сразиться, — проговорила она. — Я всего лишь просила его сохранить вам жизнь.

Рыцарь с удивлением приподнял одну бровь, а потом улыбнулся. Но Нейл кое-что увидел в его глазах. Похоже, беспокойство.

«Он думал, что я откажусь, — сообразил Нейл. — Он не хочет со мной сражаться.»

— Подождем, когда взойдет солнце? — спросил он. — Или вы предпочитаете устроить поединок прямо сейчас?

— Меня устраивает утро, — ответил Аларик. — На траве. Верхом или нет?

— Ваш выбор, — сказал Нейл. — Мне все равно.

Аларик мгновение стоял, не шевелясь.

— Что-нибудь еще? — спросила Мюриель.

— Нет, ваше величество, — ответил рыцарь из Вилшима.

Затем он неловко поклонился и скрылся в толпе. Снова заиграла музыка, и остаток вечера заполнили пиво, еда и песни.

Нейл встал с постели после того, как пробило полночь. Он надел кожаную куртку, взял Боевого Пса, спустился в большой зал и вышел через него на темную улицу. Он поудобнее взял меч и сделал несколько выпадов, стараясь не морщиться от боли в руке и чувствуя, какой она стала слабой. Стрела поразила его сверху, повредив кость и мышцы, и даже после того, как ее наконечник извлекли, его целую девятидневку трясла лихорадка.

На пробу он переложил меч в левую руку, но стало еще хуже, мышцы предплечья свело от боли. Туда ему угодило копье, а вражеский меч перерезал одно из сухожилий. Судя по всему, оно неправильно срослось.

Краем глаза он уловил движение и обнаружил силуэт человека, наблюдавшего за ним. Его не удивило, когда, присмотревшись, он увидел, что тень имеет уже знакомый ему горб.

— Добрый вечер, Эвервульф аф Гастенмарка, — сказал Нейл. — Снова явился сделать грязную работу за своего господина?

Он не видел лица, но голова отрицательно качнулась.

— Мне невероятно стыдно, — проворчал мужчина. — Той ночью вы преподали мне урок. Вы могли меня убить, но сохранили мне жизнь.

— Ну, смерть тебе не грозила, — заметил Нейл.

— Да, и опасность одержать над вами победу тоже, — заявил его собеседник. — Даже с помощью моих друзей.

— Мне повезло.

— О, нет. Я там был. И кто же не слышал о сражении при Торнрате? Вы прикончили множество наших воинов, и одним из них был Слаутвульф Тварейсон. Вам удалось добиться невероятной славы за очень короткое время.

— Это все в прошлом, Эвервульф. Теперь тебе не о чем волноваться.

— Как раз есть о чем. Милорд послал нас за вами, чтобы наказать вас и бросить вызов сэру Файлу де Лири, понимаете? Когда вы нас побили, двое ушли от него в поисках более благородного господина. Именно это унижение мучает его сейчас сильнее всего, и оно же заставило вызвать вас на дуэль, несмотря на ваши ранения.

— А с чего он взял, что я ранен?

— Сражение за ваэрд стало знаменитым, сэр Нейл. Говорят, что вы получили шесть страшных ран и пролежали в постели три месяца. Но дело не в этом, сэр Нейл. Вы не могли окончательно поправиться.

— Мог, если на самом деле не получил шесть страшных ран, — ответил он.

— Его оруженосцы за вами наблюдали. Неужели вы действительно думаете, что он решился бы вступить с вами в схватку, если бы не знал, что вы еще не поправились?

— Я думаю, он рассчитывал, что я откажусь сражаться, и сейчас он совсем не уверен в том, что я вообще был ранен.

— Да, думаю, тут вы правы. Он боится. Но он бросил вам вызов при большом стечении народа. Он будет сражаться.

— И нет никакого способа его остановить?

— Нет.

— Значит, дуэль состоится.

— Ходят слухи, что ваши ноги в порядке, — проговорил Эвервульф, понизив голос. — И что самые тяжелые ранения вы получили в плечо и руку. На вашем месте я бы сражался на земле. Быстрые ноги могут спасти медленную руку, а мне известно, что у вас сильные ноги.

— Спасибо, — поблагодарил его Нейл.

— Да снизойдет на вас благословение Анзуса, — ответил Эвервульф, сделав шаг назад.

Он помедлил немного, затем повернулся и быстро зашагал прочь.

— Да, это было интересно, — послышался из темноты другой голос, на сей раз женский.

Кровь быстрее побежала по жилам Нейла, и он поднял клинок, потому что не сразу узнал голос.

— Леди Берри, проговорил он мгновение спустя.

— Вы можете называть меня Элис, — мягко проговорила она.

— Вы все слышали? — спросил он.

— Да.

— Разве вы не должны охранять королеву?

— А я ее охраняю, — не стала спорить она.

— Тем, что следите за мной?

— Прежде всего, я считаю, что ей не следовало ввязываться в эту пустую затею, — сказала Берри. — К тому же, взяв вас с собой, она совершила ошибку. Наша миссия еще в самом начале, а вы уже подвергаете ее опасности тем, что вы тот, кто вы есть. Каждый рыцарь между этим городком и Кетбаургом имеет с вами счеты.

— Я знаю, — ответил Нейл.

— В таком случае, остановитесь прямо сейчас. Признайтесь в том, что вы ранены, и откажитесь от поединка.

— Невозможно, — сказал он. — Потому что именно этого хочет сэр Аларик.

— Да. И я тоже.

— Такова воля королевы?

— Нет. В ее жилах течет та же горячая кровь островитян, что и в ваших, и вам удалось ее убедить. Мне кажется, она уверена, что вы победите.

— А вы — нет?

— Вы едва можете пошевелить рукой с мечом. И даже от самого простого усилия начинаете задыхаться.

— Ну, в таком случае, я потерплю поражение, — заявил Нейл. — Это лучше, чем отказаться от поединка.

— Вы не свой собственный, вы ее рыцарь. Если вы вступите и схватку и проиграете, это ослабит ее позиции. Если откажетесь сражаться, все поймут, что королева твердо решила выполнить миссию, с которой она направляется к Маркомиру, и что ее ничто не отвлечет от задуманного, и что вы ей подчиняетесь.

— Если она мне прикажет, я откажусь сражаться.

— Она не прикажет.

— Не прикажет, потому что вы ошибаетесь, — ответил Нейл.

— Любое мое действие, кроме согласия на поединок и победы в нем, ослабит ее позиции. Поэтому я буду сражаться и одержу верх.

— Гениально, — язвительно заявила Берри.

Нейл решил, что это не требует ответа, и она вздохнула.

— Ладно. Человек, с которым вы только что разговаривали — он хотел помочь? Если бы вы действительно решили сражаться на земле, разве тогда Вишилим не понял бы, что у вас проблемы с рукой?

— Возможно. Но я не думаю, что Эвервульф явился сюда, чтобы заманить меня в ловушку.

— В таком случае, зачем?

— Чтобы помириться со мной и попрощаться.

— Вы еще можете это остановить, — пробормотала Элис.

Мюриель рассеянно кивнула. Солнце пробивалось сквозь утреннюю дымку, окутывая ярким сиянием кроны тополей и елей, растущих на границе зеленого поля, расположенного за восточной окраиной города. На самом деле, оно не было по-настоящему зеленым, а представляло собой большую земляную площадку, вытоптанную лошадьми, солдатами, проходящими обучение, детьми, играющими здесь в самые разные игры, а также разъезженную телегами. Тут и там попадались клочки травы, но Мюриель считала, что вернее было бы назвать поле бурым, а не зеленым.

Мест для сидения предусмотрено не было, только ей принесли стул. Остальные зрители — а, похоже, здесь собрался весь город — стояли или сидели на корточках по периметру, с нетерпением ожидая начала схватки. Вишилим уже был на поле, и его доспехи начали нагреваться на солнце. Нейл еще не появился.

— Его убьют, — продолжала настаивать на своем Элис.

— Он рыцарь, — ответила Мюриель.

— Серьезно раненый рыцарь. Рыцарь, которому лекари сказали, что он не должен больше сражаться — никогда. Рыцарь, которою вы взяли с собой, чтобы дать ему новое занятие, несвязанное с военным искусством.

— Он будет мне совершенно бесполезен, если я позволю ханзейцам навесить на него ярлык труса, — заявила Мюриель.

— Поверить не могу, что вы так спокойны, — сказала Элис.

Мюриель почувствовала, как ее охватывает гнев, но сумела его подавить.

— Я люблю этого мальчика, — сказала она через пару мгновений. — В нем больше сердца и души, чем в любом мужчине, которого я когда-либо знала, и я обязана ему стольким, что это не выразить никакими словами. Но он со Скерна, Элис. Я могу заставить его отказаться от поединка, но это его уничтожит. Для такого, как он, лучше смерть.

— Значит, вы решили отправить его на смерть?

Мюриель заставила себя рассмеяться.

— Ты не видела его в Кал Азроте, — сказала она.

Неожиданно толпа разразилась приветственными криками и одновременно насмешками, и Мюриель стало интересно, какая часть горожан поддерживает Нейла, а какая его противника. Казалось, Битенстат очень аккуратно разделился на две равные части.

Нейл был в таких же, как у сэра Аларика, ослепительно блестящих доспехах. Иначе и быть не могло: он надел их в первый раз. Его прежние пришлось разрезать прямо на нем после сражения за ваэрд. Новые доспехи были совсем простыми, без украшений, какие принято носить на островах, они предназначались для поля боя, а не для участия в придворных турнирах.

Он был верхом, как и Вишилим, но то, как он сидел, показалось Мюриель необычным.

Элис первая поняла, в чем дело.

— Он держит копье в левой руке, — сказала она.

Она оказалась права. Нейл зажал копье под левой мышкой, а щит держал в правой руке.

— Глупость какая-то, — пробормотала Элис. — Получается наконечник против наконечника. Ему же не будет никакой пользы от щита. Он не с той стороны лошади.

— То же самое можно сказать и про его противника, — заметила Мюриель.

— В чем дело? — пробормотал Аларик, когда они приподняли забрала. — У вас копье не в той руке.

— А мне хочется держать его именно в этой руке, — ответил ему Нейл.

— Так не делается.

— Несмотря на то, что это вы бросили вызов, я позволил вам выбрать время, место и оружие. Вы собираетесь помешать мне сражаться так, как мне хочется?

— Это какой-то фокус, но у вас ничего не выйдет.

Нейл покачал головой.

— Это не фокус, — сказал он. — У меня ранена правая рука Думаю, вам это известно. Я не могу держать в ней копье и, по правде говоря, сомневаюсь, что сумею принять и отразить удар щитом.

Аларик уже не скрывал своего удивления.

— Вы хотите отказаться от поединка? — спросил он.

— Отказаться? Нет, сэр Аларик, я намерен вас убить. Это не официальный поединок; я постараюсь держаться слева от вас, где ваш щит будет совершенно бесполезен. Если вы попытаетесь его переложить в другую руку, вы ударите им свою лошадь по голове, не так ли? Так что мы с вами скрестим копья, я проткну вам глаз, и вам конец.

— Я сделаю то же самое.

Нейл едва заметно улыбнулся и наклонился вперед, пристально глядя в серые глаза своего противника.

— А мне все равно, — прошептал он.

Затем он развернул своего коня и направился к противоположному концу поля. Он доскакал до него, повернулся и стал ждать.

— Мне все равно, — признался он своему коню, поглаживая его по шее.

Заиграла труба, и он пришпорил коня, тут же почувствовав, как заболела левая рука. Он знал, что, если поднимет или вытянет ее, она его подведет, но держать копье подмышкой было достаточно удобно. Когда его конь начал набирать скорость, Нейл выпустил щит, который упал на землю, и сосредоточился на том, чтобы вонзить наконечник копья туда, куда наметил.