Эспер поудобнее перехватил кинжал и облизнул сухие губы. Он слышал — или ему показалось, что слышал — как кто-то пробирается сквозь густой лес внизу, но сейчас он различал лишь плеск воды в реке и поскрипывание ветвей на ветру.

И тут у себя за спиной он уловил едва различимый шорох ткани, коснувшейся дерева, и резко развернулся к подкравшемуся врагу.

И обнаружил, что смотрит в фиалковые глаза Лешьи.

— Дерьмо, — проворчал он, без сил прислонившись к шероховатому стволу ивы.

— Я спустилась более длинным путем, — объяснила она.

— Угу.

Она взглянула на труп уттина.

— Ты жив, — проговорила она.

— Угу.

— Я прожила длинную жизнь, Эспер Белый, и побывала в самых разных местах. Но таких, как ты, друг мой, на свете просто нет, — Она покачала головой. — Есть какие-нибудь открытые раны, которыми следует заняться? Сломанные кости?

— Вроде нет.

— Неподалеку отсюда я приметила скалистый навес, где можно укрыться. Пойдем, посмотрим.

Он устаю кивнул.

Эспер поморщился, когда ее пальцы коснулись кожи на ноге, но, похоже, с ногой было все нормально, только мышцы болели, как после долгого похода.

— Ну, ты не сломал ее снова, — заметила Лешья.

— Наверное, Грим меня любит, — сказал он.

— Если он кого-нибудь и любит, так это тебя, — ответила она. — Снимай-ка рубашку.

У него было такое ощущение, что он не в состоянии даже руки поднять, но она рывком стащила с него рубашку, и он почувствовал резкую боль в боку.

— Тебе нужно помыться, — заявила она.

— Сефри слишком много моются, — ответил он. — Очень нездоровая привычка.

— Зато от нас хорошо пахнет, — возразила она.

На самом деле, от нее пахло потом и кожей, и это было прекрасно.

— А вот и рана, где может начаться заражение, — проговорила она.

Эспер посмотрел вниз и увидел рваную, но не слишком глубокую рану у себя на боку. Кровь запеклась, и рубашка присохла к коже, вот почему он почувствовал резкую боль, когда Лешья сорвала ее с него.

Он сделал несколько глубоких вдохов и постарался расслабиться, пока она промывала рану водой, а потом наложила на нее какую-то мазь, которую достала из своего мешка.

— Ты спас мне жизнь, — сказала она, и ее голос показался ему на удивление нежным.

— Угу. А ты мне, и не раз.

— Ты имеешь большее значение. Эспер. Тебя положено спасать.

Не отдавая себе отчета, он схватил ее за руку.

— Тебя тоже, — сказал он.

Ее удивленный взгляд встретился с его взглядом и замер, он ощутил легкий толчок, и уже в следующее мгновение смотрел в самый густой лес в мире, войти куда еще более невозможно, чем в Сарнвуд, и намного труднее его покинуть. Он почувствовал, что потерпел поражение, и был счастлив от этого, счастлив вернуться домой.

Он несколько мгновений видел дорогу, ведущую в этот лес, а потом деревья сомкнулись, Лешья убрала руку, и он понял, что, если бы она просто сжала его ладонь, он бы наделал глупостей.

«Дерьмо, — подумал он. Он думает о женщинах даже в такие сложные времена? — О двоих? Ему что, семнадцать?»

— Не думаю, что нам хватит времени, — проговорил он. — Уттин сказал, что его послал Фенд. Если Фенд возглавляет головорезов наверху…

— Получается, он Рыцарь Крови.

— Да, но я не знаю, что это дерьмо значит.

— Обещаю, я тебе расскажу. Но сейчас нам нужно уходить. И очень тихо.

— Скоро? — спросил он.

— Скоро.

Ущелье вскоре стало таким узким, что теперь они почти все время шли по склонам. Нога у Эспера болела даже с новым костылем, который ему сделала Лешья, а по мере того, как тропинка все больше и больше уходила вниз, у него начали ныть колени.

В душе он был уверен, что рано или поздно снова станет прежним собой, но сейчас у него появились сомнения. Уже миновала его сороковая зима, а если что-нибудь ломается в таком возрасте, оно совсем не обязательно со временем становится таким, как было.

Наконец они вышли к круто уходящему вниз мелководью, окруженному со всех сторон скалами.

— Придется промокнуть, — сказала Лешья.

Они спустились вниз, в основном сидя и упираясь ногами в камни. Приближалась зима, вода в горной речке была холодной и, когда они проделали всего треть пути, тело у Эспера онемело. А через некоторое время, примерно на полпути, сапог соскользнул, его подхватило течение и понесло, пока он, в конце концов, не зацепился за сук.

Небо здесь казалось таким бездонным, в нем гордо реяли белохвостые орлы, верхушки деревьев, растущих на краю ущелья, с интересом поглядывали на него.

«Здесь лес еще живой, — подумал Эспер. — Несмотря на чудовищ. Зачем мне возвращаться в Королевский лес, где все умерло? Почему бы не остаться тут, сражаться, умереть, смешаться с землей?»

Только когда что-то ударило его по лицу, он сообразил, что ему в рот и легкие попала вода. Его тело все поняло, и он закашлялся, стараясь избавиться от нее.

— Вставай, — велела ему Лешья. — С тобой еще не покончено, Эспер Белый.

Они проделали остаток пути вниз, и он снова прокашлялся, освобождая легкие от воды.

— Дерьмо, — слабым голосом выругался он.

— Ты должен мне лучше помогать, Эспер, — сказала Лешья. — И больше стараться.

— Дерьмо на тебя, — пробурчал он, и ему вдруг захотелось ее прикончить только за то, что она видит его в таком состоянии.

Большего унижения он даже представить себе не мог.

По крайней мере, до сих пор. Но теперь перед его мысленным взором возникали самые разные картинки, когда он думал о надвигающейся старости. Впрочем, у него есть Винна, еще достаточно молодая, чтобы иметь детей, переворачивать его и менять под ним испачканные простыни…

Он встал, опираясь на костыль, а потом отшвырнул его в сторону.

— Пошли, — сказал он.

Ущелье постепенно стало шире и превратилось в симпатичную, заросшую папоротниками долину, где они наконец согрелись в лучах солнца. Стрекозы летали над водой и растущими по берегу осокой и хвощами. Змеи и черепахи лениво отползали с нагретых мест, когда они проходили мимо. Скалы сменились лесистыми холмами, и вскоре болотистая почва превратилась в сухую землю.

Тут и там появлялись признаки присутствия человека. Кое-где в лесу виднелись старые вырубки, и они прошли мимо нескольких охотничьих домиков. В воздухе витал запах конского навоза.

Эспер чувствовал, как его пронизывает холодок ожидания он пытался представить себе, кого же имела в виду Сарнвудская Колдунья.

Они неуклонно двигались на юг и к наступлению темноты услышали лай собак и почувствовали запах дыма. Вскоре они увидели на холмах на некотором расстоянии от реки огороженный двор и большой дом, построенный из кипарисовых досок.

К облегчению Эспера, Лешья махнула рукой, показывая, они должны обойти дом и идти вверх по склону холма, за которым деревья постепенно уступали место выгону. На небе начали появляться первые звезды, хотя солнце еще не совсем скрылось за горой, с которой они только что спустились. Эспер вдруг понял, что он то и дело оглядывается назад, и один раз ему показалось, что он уловил какое-то движение. Сначала он решил, что это летучая мышь, но тут же сообразил, что неправильно оценил расстояние — если это и была летучая мышь, то очень большая.

Неожиданно он почувствовал себя зайцем на открытой равнине.

— Эй, — позвала его Лешья, и он обнаружил, что она смотрю на какое-то существо, скрывшееся в тенях.

— Как ты думаешь, что это такое?

— Понятия не имею. Но знаешь, пожалуй, было бы неплохо сегодня поспать под крышей.

— Вернемся к тому дому?

— Нет. Это зимний выпас. Дальше встретим что-нибудь более подходящее.

Прежде, чем окончательно спустилась ночь и землю окутал непроглядный мрак, выяснилось, что она права. Они обнаружили маленькую землянку, которая оказалась в прекрасном состояния. В ней даже имелся запас дров, котелок, бочонок с чем-то похожим на овес и немного вяленого мяса. Паутина указывала на то, что все это осталось с прошлого года.

Они не стали разводить огонь, поэтому овес остался в своем бочонке, но устоять против сушеного мяса они не смогли, хотя понимали, что это попахивает воровством.

— Рыцарь Крови, — проговорил Эспер, устроившись на соломенном тюфяке и натянув на ноги потрепанное старое одеяло.

— Да, — подтвердила она.

Он совсем не видел ее в темноте.

— И где ты нашла свой колдовской нож?

— Это проще, — проговорила она — Я нашла его на теле мертвеца в горах. Он служил Хесперо.

— А где они их берут?

— В древних тайниках, — сказала она. — Когда-то их было очень много.

— Когда твой народ правил миром.

— Когда нас победил твой народ, — ответила она — Волшебное оружие было выковано людьми. Виргенья Отважная узнала, как это сделать. Скаслои не стали бы использовать такое оружие.

— Почему?

— Потому что оно берет свою силу у седосов. Скаслои не желают иметь с ними ничего общего.

— Почему?

Лешья вздохнула.

— Ты ведь знаешь, что мы ничего не записываем, мы, сефри. Но нам дарована длинная жизнь. С тех пор, как вы обрели свободу, у вас сменилось семьдесят поколений. Но моя мать родилась четыреста лет назад, а ее мать — за шестьсот лет до этого. Три поколения назад…

— Да, вы были скаслоями.

— Поэтому наша память лучше вашей. Но есть вещи, которых мы не знаем. Некоторые факты наши наставники сознательно не стали передавать следующим поколениям, а про другие, возможно, лгали. Ты должен понимать то, что я собираюсь тебе рассказать, может оказаться неправдой.

— Ты не забыла, что я вырос с сефри? Мне хорошо известна их склонность к вранью.

— Мы не смогли бы выжить на протяжении всех этих веков без таланта притворства. Если бы про нас узнали правду — если бы мэнниши поняли, кто мы на самом деле — нас бы всех прикончили.

— Да уж, можешь не сомневаться, — не стал спорить Эспер.

— Итак, вот что я хотела тебе рассказать когда-то мои предки использовали могущество седосов. Потом они поняли, что за все надо платить. Всякий раз, когда они прибегали к их помощи, оставался ядовитый след. Скверна со временем накапливается, знаешь, как дохлая рыба в реке, и все живое начинает умирать. Однажды умерло почти все, и мои предки поняли, что это действие силы седосов. Они поклялись никогда больше не иметь никаких дел с седосами.

— Но считается, что скаслои сами демоны и наделены способностью к необычайному и очень сильному колдовству.

— Да, скаслои владели колдовством. Они обнаружили другой источник силы, не обладавшим дурными свойствами седосов. Но к тому времени мир превратился в пустыню. Они нашли путь за пределы земель судьбы, и оттуда привезли новые растения, чтобы снова сделать мир зеленым. И животных, а потом и твой народ.

— Чтобы сделать нас рабами.

— Сначала они использовали людей, как домашних любимцев. Диковинных и необычных. А потом, да, они превратили их в рабов.

— И так продолжалось до тех пор, пока домашние любимцы не узнали о могуществе седосов.

— Совершенно верно.

Неожиданно Эсперу в голову пришла новая мысль.

— Значит, чудовища, черные шипы и все, что уничтожило мир — это из-за использования силы седосов?

— Да. Ты рассказал мне про дикую свинью, которую видел в Сарнвуде, и что она произвела на свет греффина. Седмари рождаются от обычных животных, отравленных силой седоса. Кое-кто утверждают, что они являются тенями существ, живших на земле до того, как она погибла, что это древняя жизнь, пытающаяся пробиться сквозь новую, но пропитанная ядом седосов.

Он снова вспомнил Сарнвуд и диковинные растения в самом его сердце.

— Мы не знаем, кто она такая, Сарнвудская Колдунья, но она очень, очень древняя. Возможно, древнее моей собственной расы.

— Она из старого леса. Того самого, который уничтожил твой народ, и на месте которого вырос мой лес.

— Может быть, — осторожно проговорила Лешья. — Как я уже сказала, я про нее почти ничего не знаю.

— А чего она хочет?

— Нам это неизвестно.

Эспер кивнул, но у него появилось предчувствие, что он знает ответ на свои собственный вопрос.

— А какое все это имеет отношение к Фенду?

— Это уже другая легенда, точнее, пророчество. Существует… что-то вроде времен года, длиннее, чем те, которые ты знаешь, они тянутся сотни и тысячи лет. Силы мира — мы называем их троны — набирают могущество и теряют его со сменой этих времен года. Когда Виргенья Отважная обнаружила силу седоса, он был силен. Но со временем ослабел, и другие троны тоже, в результате началась Война Колдунов, и в мире воцарился хаос. Сейчас седос вновь обретает могучий дух, какого не было еще никогда. Говорят, что тот, кто будет контролировать трон седоса на пике его силы, сможет навсегда покорить другие троны и положить конец длинной, медленной смене времен года.

— А эти другие силы — или троны — что они собой представляют?

— Их три. Седосы, о которых мы с тобой говорим. Второй — это способность к чародейству и волшебству, как называют это твои соплеменники, этот трон рождается из глубокой пропасти, разверзшейся под миром, и делает невозможное возможным, а определенное неопределенным. Он может превратить огонь, льющийся с небес, в дождь или сделать так, что вода не замерзнет даже в самый лютый мороз. Он объединяет противоположности и разъединяет то, что должно быть вместе. Именно этим троном, названным нами Ксес, воспользовались скаслои, а после них колдуны.

— А третья сила?

— Ее ты ощущаешь в своем теле каждый день своей жизни, Эспер Белый. Создание и разложение. Смерть и рождение. Сила, которая превращает жизнь в прах, а прах в жизнь. Мы назвали этот трон Вен.

— Трон Тернового короля.

— Теперь нет, — тихо сказала она.

Потому что Фенд его убил. Зачем он это сделал?

— Старейшины утверждают, что троном Ксес владеет существо, известное нам под именем Велни, демон. Говорят, что Рыцарь Крови его слуга. Он враг повелителей других тронов.

— Значит, теперь, когда он убил Тернового короля, он займется троном седоса. А кому он принадлежит?

— Никому. Церковь пользовалась силой седоса, но трон оставался пустым со времен Виргеньи Отважной. Однако скоро это изменится. И то, что сейчас происходит, тому доказательство.

— Но Терновый король сражался с силой седосов.

— Естественно. Она уничтожала его лес.

— А трон Ксес — нет, что ли? Получается, что он и этот ваш Велни должны быть союзниками и выступить против трона седоса, когда он появится. В таком случае, зачем убивать Тернового короля сейчас?

— Именно сейчас, потому что Велни хочет завладеть всеми тремя тронами.

— Понятно, — пробормотал Эспер, потирая лоб.

Он жалел, что не видит лица Лешьи, хотя знал, что все равно не поймет, обманывает ли она его.

— И ты не знаешь, до какой степени это все чушь собачья, — сказал он, наконец.

— На самом деле, не знаю, — ответила она. — Ты спросил, и я рассказала тебе все, что мне известно. Я тебе никогда не лгала, верно?

— Ты все это знала и не рассказала мне раньше — это тоже вранье, по моим представлениям, — проговорил он.

— Чтобы рассказать все это раньше, я должна была бы открыть тебе, кто такие на самом деле сефри. И тогда ты вообще не стал бы меня слушать. Но теперь Фенд раскрыл нашу тайну, к тому же мы столько времени провели вместе…

— Ты решила, что я буду более доверчивым.

— Я не просила тебя мне верить, — резко сказала она.

— Точно, не просила, — проворчал он. — Значит, Фенд охотится на меня, потому что он служит Велни и боится, что Терновый король мог мне что-то рассказать.

— Либо по этой причине, либо Фенд использует свои возможности, чтобы свершить личную месть. Ты же лишил его одного глаза.

— Да, мы друг друга не слишком любим, — не стал спорить Эспер. — Совсем не любим.

— Есть еще вопросы? — спросила Лешья, и в ее голосе появилось напряжение.

— Есть, — сказал он. — Ты надеешься, что Терновый король мне что-то сказал. Что?

Она кивнула и на мгновение замолчала.

— Мы создали Тернового короля, — сказала она, наконец.

— Что?!

— Скаслои. Ксес и трон седоса существовали еще до начала известной мне истории. Возможно, мы их сотворили, или какая-то более древняя раса, но мы считаем, что они были созданы.

— Мне казалось, что святые сотворили седос.

— Не те святые, которым поклоняется твой народ. Точнее мы просто не знаем. Но Вен — сущность жизни и смерти — находился во всем, и у него не было трона, который можно контролировать. Когда мы вернули мир с порога смерти, скаслои решили, что Вен нуждается в своем собственном хранителе. И они создали Тернового короля, точнее, Венкерд, сердце жизни, а из него уже появился на свет Терновый король.

— И ты надеешься, что он мне сказал, где находится это место?

— А он сказал?

— Нет.

Но неожиданно Эспер понял, что он знает.

Лешья увидела новое выражение, появившееся у него на лице.

— Ты там был. Вот почему ты хочешь вернуться. Не только за тем, чтобы там умереть.

— Это всего лишь ощущение, — сказал Эспер.

— Естественно. Какая я дура. Не карту же он тебе дал.

— Но он мертв. Что мы можем теперь сделать?

— Без его защиты все умрет. Но если он возродится, может быть, у нас появится шанс.

— Ты считаешь, что это возможно?

— Я не знаю. Но это уже кое-что, верно?

— В таком случае, почему ты не спешила уйти из нашего убежища?

— Я считаю, что ты ключ к тому, что может произойти, и я не хотела, чтобы ты умер, прежде чем ты поймешь, куда нужно идти, я боялась, что ты не вынесешь путешествия, если мы отправимся стишком рано.

— Ну, мне нужно все это переварить, — сказал он.

— Прекрасно. Кто будет первым стоять на часах — я или ты?

— Я.

Лешья больше ничего не сказала, и Эспер услышал шорох, когда она начала устраиваться. Неожиданно он почувствовал себя отупевшим и переполненным всем, что узнал. Он прислушался к ее дыханию.

— Спасибо, — сказал он. — Я не всегда такой, как сейчас. Но я люблю, когда все просто.

— Я знаю, — ответила она.

Эспер вышел наружу и увидел, что звезды усыпали небо, а луна едва заметно, призрачно сияла на западе. Он разглядывал небо, пытаясь разглядеть темную тень на фоне созвездий, прислушивался, надеясь уловить малейший отзвук опасности.

Аттивары были верхом. Если они останутся на лошадях, им придется снова подняться наверх, покинуть перевал и добираться сюда окружным путем. Они окажутся далеко позади, но если он видел какое-то летающее чудовище…

Но теперь он ничего не увидел и не услышал, и потому выпустил на свободу свои мысли. Завтра они выберутся отсюда и выйдут в речную долину Белой Ведьмы. Если он прав, и они находятся там, где он думает, еще пара дней, и они окажутся около Хаймета, где он оставил Винну и Эхока.

Но если он тащит за собой банду чудовищ… неужели это именно то, что он хочет сделать?

А чего он хочет?

Впрочем, это ведь не имеет никакого значения. Потому что он должен сделать то, что ему велела Сарнвудская Колдунья.

Он не рассказал об этом Лешье. Почему?

У него не было ответов на эти вопросы, и, если они были у звезд и ветра, они ничего ему не сказали. Так прошла его стража, а потом он лег спать.

На следующее утро они с Лешьей миновали Стремнины, цепляясь за тонкие ветки деревьев, растущих вдоль берега, чтобы их никто не заметил, и думая каждый о своем. Но к полудню они вышли на последний склон, и Эспер успел заметить вдалеке Ведьму, прежде чем они вошли под спасительные кроны деревьев в небольшом лесочке. Растительности здесь было совсем мало, множество деревьев срублено и повсюду следы мэннишей. Но все равно тут они смогли спрятаться от неба, по крайней мере, на время.

Однако примерно через один колокол все звуки вокруг них стихли — все птицы, даже сойки — и у них над головами пронеслась тень. Эспер поднял голову и увидел очень большое чудовище.

— Дерьмо, — выругался он.

Они спрятались за кустами и стали ждать, когда тень вернется, но вместо этого Эспер услышал пронзительный крик. Не отдавая себе отчета, он вдруг побежал, спрашивая себя, что заставило его сорваться с места.

— Эспер! — крикнула Лешья, но он не обратил на нее внимания.

Он перепрыгнут через несколько давно сваленных стволов, выскочил на поляну, и увидел чудовище с блестящими черно-зелеными крыльями, летевшее к земле, выставив перед собой когти. Но в этот жуткий момент не летучая тварь привлекла его внимание. Он увидел Винну с широко раскрытыми от ужаса глазами, которая с трудом поднялась на ноги рядом с упавшей лошадью и выставила перед собой нож.

Она стояла к нему боком, и потому он сразу увидел ее округлившийся живот.