Энни стояла на носу королевского парома и смотрела на высокие стены и башни Эслена, удивляясь тому, какими чужими они ей кажутся. Она прожила семнадцать зим на этом холме, за стенами этой крепости. Играла в лесах и на полях острова. Разве она не должна радоваться, что возвращается домой?

Но она не радовалась. Нисколько.

Когда они сошли с парома, ей привели ее лошадь, Резвую. Она вскочила в седло, чтобы проехать по городу, но остановилась перед воротами крепости, мрачно разглядывая мощные камни.

— Ваше величество? — спросил Каут. — Что-то не так?

У нее сжалось горло, не давая вздохнуть.

— Подожди, — сказала она. — Просто подожди чуть-чуть.

Энни обернулась и посмотрела на медленное течение реки Свежесть и зеленые поля Новых Земель за рекой, на силуэты малендов на фоне голубого неба. Она знала, что хочет только одного — снова пересечь реку и скакать верхом, скакать до тех пор, пока не окажется в местах, где никто не знает про Эслен и Кротению, про Энни Отважную.

Но она повернулась, расправила плечи и въехала в ворота.

Вдоль улицы Риксплаф собрался народ, а на площадях бушевало веселье, как в праздник. Они выкрикивали ее имя и бросали под копыта лошади цветы, а Энни через силу улыбалась, хотя ей отчаянно хотелось пришпорить Резвую и, словно ветер, промчаться мимо толпы.

Когда прошлой весной она вернулась из ссылки, ее почти никто не узнал. Тогда она была удивлена и немного огорчена, что так мало людей знает, как выглядит их принцесса. Теперь же безвестность стала еще одной драгоценностью, утраченной навсегда.

Когда они добрались до замка, Энни хотела только одного — поскорее спрятаться в своих комнатах, но она знала, что ее все равно не оставят в покое; а еще ее ждет Остра, хотя ей меньше всего хотелось встречаться со своей лучшей подругой. Лучше уж выслушать доклады советников о том, что случилось в ее отсутствие.

— Я дам аудиенцию в Голубином Зале, — сказала она Кауту. — Я бы хотела видеть герцога Файла де Лири, герцога Артвейра, Джона Уэйта, лорда Бишопа и маркгрефта Сигбранда. Пусть придут через полчаса. Пожалуйста.

— Будет исполнено, ваше величество, — ответил сефри.

Естественно, Джон Уэйт уже ждал ее в Голубином Зале, когда Энни вошла туда. Толстенький, лысый, приветливый, Джон Уэйт был камердинером ее отца. Роберт посадил его в тюрьму и, судя по всему, забыл о нем, так что в некотором смысле ему повезло, учитывая, какая судьба постигла других слуг покойного короля.

— Ваше величество, — сказал он и поклонился, когда Энни вошла в зал.

— Привет, Джон, — ответила она.

— Насколько я понял, вы хотели со мной поговорить, ваше величество.

Энни кивнула.

— Да, Джон. Я хотела подождать, пока соберутся все, но, возможно, пройдет некоторое время, прежде чем всех найдут.

Она села в кресло, принадлежавшее прежде ее отцу, с высокой прямой спинкой и подлокотниками, покрытыми резьбой в виде птичьего оперения. Оно было сделано из белого ясеня и прекрасно сочеталось с белым мрамором и льющимся из окон светом.

— Мой отец доверял тебе больше, чем остальным, Джон, и я знаю, что вы были близкими друзьями.

— Вы очень добры, ваше величество. Мне очень не хватает вашего отца.

— Мне тоже его не хватает, — сказала она. — Как бы мне хотелось, чтобы он, а не я, сейчас сидел в этом кресле. Но вышло так, что в нем сижу я.

— Ваш отец был бы рад этому.

Энни чудом сдержала смех.

— Уверена, что он видел на этом месте Фастию, а не меня. Не сомневаюсь, никто не думал, что мне выпадет такая судьба. Я ужасно с тобой обращалась, Джон?

Он мягко улыбнулся.

— Ну, вы подшучивали надо мной и все такое, — ответил он. — Но я всегда знал, что у вас доброе сердце.

— Я вела себя ужасно, — возразила Энни. — И, наверное, еще буду вести себя отвратительно, потому что я только учусь быть королевой. Но я надеюсь, ты согласишься стать гардоулдом и главным хранителем ключей дома Отважных.

Глаза старика широко раскрылись.

— Ваше величество… я недостаточно знатен для такого поста.

— Станешь знатным, когда я сделаю тебя лордом, — ответила она.

— Ваше величество, я не знаю, что сказать, — покраснев, пролепетал Джон.

— Скажи слушаюсь. Ты не вонзишь мне нож в спину, Джон, а мне очень нужны такие люди.

Он низко поклонился.

— Это большая честь для меня, — ответил он.

— Хорошо. Детали обсудим позже, но первое, что ты должен сделать, это подобрать мне фрейлин и женщину, которая будет главной домоправительницей. Надеюсь, ты понимаешь, что она должна быть абсолютно надежной, чтобы мне не пришлось ни о чем беспокоиться, и чтобы она мне не слишком докучала.

Джон снова поклонился, а, когда он выпрямился, на его лице появилось озадаченное выражение.

— Ваша горничная Остра. Мне кажется, она подойдет на эту роль.

— Нет, на нее у меня другие планы.

Он снова удивленно приподнял брови, но поклонился и проговорил.

— Как прикажете.

— Спасибо. Джон. Пожалуйста, попроси, чтобы принесли вина, а потом присоединяйся ко мне. Поскольку ты теперь мой гардоулд, все, что мы станем обсуждать, будет касаться и тебя.

— Слушаюсь, ваше величество.

Энни услышала приближающиеся шаги, подняв голову, увидела Артвейра.

— Ну что ж, кузен, — сказала она. — Я приехала, как ты и хотел.

— Я рад, — ответил он. — Нам нужна наша королева, Энни.

— Я здесь, — повторила она. — Когда придут остальные, мы обсудим то, что ты считаешь самым срочным.

— А кто еще придет?

— Сейчас вернется Джон. Я решила сделать его гардоулдом.

— Неплохой выбор, — сказал Артвейр. — Вам придется дать ему титул.

— Я знаю. Ты можешь припомнить подходящий?

Артвейр нахмурился.

— Полагаю, Хол Атреф. Один из приспешников Роберта убил лорда Хола и всю его семью. В замке находится гарнизон, но нет коменданта.

— Значит, я сделаю его лордом Холом, — сказала Энни.

— О, моя внучатая племянница вернулась после многих приключений, — услышала она низкий голос.

— Дядюшка Файл, — приветствовала его Энни, позволив ему прижать себя к груди. — Надеюсь, в Копенвисе все прошло хорошо.

— Насколько возможно. Мне все это не нравится, но, полагаю, они уже в Ханзе.

— С мамой все будет в порядке, — сказала Энни, обернулась на звук шагов и увидела, что прибыли остальные.

— Милорды, давайте начнем, — проговорила она. — Расскажите мне все, что мне стоит знать. Герцог Хаундварпен, вам слово.

Артвейр встал и сжал свою деревянную руку здоровой.

— Ханза по-прежнему занимает Копенвис, и они подтягивают все новые и новые корабли к Салтмарку. Я полагаю, что они высадят пехоту и отправят ее на Эслен, а флот пойдет к Лири. Кроме того, мы получили донесения о том, что в Счилде, на реке Свежесть, тоже собирается армия. Судя по всему, в их намерения входит блокировать нашу речную торговлю, а затем по реке двинуться в сторону Новых Земель.

— Знакомая стратегия, — сказала Энни. — Это то, что когда-то делали мы.

— Совершенно верно, ваше величество.

— А у них достаточно войска, чтобы напасть на нас со всех сторон и одновременно атаковать лирский флот?

— Можно мне? — откашлявшись вмешался сэр Файл.

— Прошу вас, — сказала Энни.

— У них недостаточно кораблей, чтобы захватить Лири с моря. Но ходят слухи, что в з’Эспино собирается дополнительный флот. Белее того, точно известно, что Ракх Фадх заключил с Ханзой союз, хотя у нас нет возможности выяснить, сколько флота он сможет туда послать.

— А как насчет наших союзников? Или у нас их нет?

— Разведчики сообщают, что скоро прибудут послы из Виргеньи, может быть, уже завтра.

— Послы? Я их королева. Мне не нужны послы. Мне требуются корабли и войска, о которых мы попросили три месяца назад.

— Вы можете обсудить с ними интересующие вас вопросы, — проговорил Артвейр. — Из всех наших подданных они самые независимые и не упускают случая это продемонстрировать.

— О, я им устрою настоящее представление, — тихо пробормотала Энни, а затем повернулась к двум другим мужчинам. — Лорд Бишоп, маркгрефт Сигбранд, надеюсь, с вами все в порядке.

— Все прекрасно, ваше величество, — ответил Бишоп.

— Лорд Бишоп, мы назначили вас главным казначеем, не так ли?

— Совершенно верно, ваше величество.

— И каково состояние нашей казны?

Лорд Бишоп поджал губы.

— Похоже, прежде чем покинуть город, Роберт хорошенько его обчистили.

— Мы в состоянии обеспечивать всем необходимым армию?

— Некоторое время. Но если нам придется произвести дополнительный набор, ресурсов может не хватить.

— Даже с конфискованным имуществом Церкви?

— Даже с ним, — ответил он.

— Понятно. Значит, нам нужно искать деньги.

— Да, ваше величество.

Она повернулась к Сигбранду.

— Маркгрефт?

— Ваше величество.

— Герцог сообщил нам, что в Счилде собирается армия. Это совсем рядом с вашими владениями в Даэрате, не так ли?

— Да, рядом.

— Я пригласила вас сюда, чтобы попросить вас стать моим премьер-министром. Мне дали понять, что вы прекрасно подойдете на эту роль.

Губы Сигбранда дрогнули.

— Сочту за честь, ваше величество.

— Однако я не до конца уверена, что вы сумеете с усердием выполнять свои обязанности, в то время как ваши земли подвергаются опасности, а посему я предоставлю вам выбор. Вы можете служить здесь в качестве моего министра и защитника крепости, либо возглавить армию на востоке и встретить там врага.

В глазах старого воина вспыхнула радость.

— Я скорее создан для войны, ваше величество, чем для придворной службы.

— Так я и думала. Хорошо. Вы будете подчиняться Артвейру, который является главнокомандующим нашей армии, и, разумеется, мне. В остальном вы имеете все полномочия реорганизовать армию на востоке по своему усмотрению, чтобы она смогла надежно защищать наши границы. Указ, касающийся вашего титула, будет готов сегодня вечером.

— Благодарю вас, ваше величество. Я не подведу.

— Я очень на это надеюсь, — сказала она. — Я на всех вас надеюсь.

Она положила руки на бедра.

— А теперь вопрос ко всем: можно ли предотвратить эту войну? — спросила она.

— Вы же отправили в Ханзу дипломатическую миссию, — напомнил ей Артвейр.

— Да, следуя совету Комвена и по своим собственным соображениям. Но вы не Комвен, вы люди, мнение которых для меня важно. Я не генерал и почти ничего не знаю про войну. Скажите мне, что вы думаете.

— Война будет, — ответил Артвейр. — Все зашло слишком далеко, чтобы повернуть назад, к тому же Маркомир стар. Его поддерживает Церковь. Он прекрасно понимает, что это его последний шанс.

— Все так думают?

Все дружно кивнули.

— Хорошо. Довольно глупо давать им время, чтобы развернуть армию и проникнуть вглубь страны. Мы выступим первыми. Где нам следует начать, господа?

— Вы имеете в виду, прямо сейчас? — нахмурившись, спросил Артвейр. — Но, ваше величество…

— Я не стану ждать, пока нас окончательно окружат, — заявила Энни. — Вы говорите, в Копенвисе стоят корабли? Копенвис наш город и наш порт. Пусть эти корабли станут нашими или сожгите их.

— Теперь я вижу, что в твоих жилах течет кровь де Лири, девочка, — проговорил герцог Файл. — Я вот уже несколько месяцев предлагаю то же самое.

— Это решено, — сказала Энни. — Займитесь приготовлениями. Я намерена выступить через девятидневку.

— Что, вы собираетесь отправиться с армией? — вскричал Артвейр. — Вы же обещали, что покончили с приключениями!

— Это не приключение, а война, о которой вы мне давно твердите. Кроме того, Копенвис находится совсем недалеко от Эслена, и я смогу в любой момент сюда вернуться.

Энни видела, что ей не удалось убедить Артвейра.

— Вы во мне нуждаетесь, герцог. Не сомневайтесь, я вам пригожусь.

Он сдержанно поклонился.

— Как прикажете, наше величество.

Энни встала.

— До завтра, господа, — сказала она и удалилась в свои апартаменты.

Как она и ожидала. Остра бросилась ей на шею и принялась целовать.

Остра, на год младше Энни, была симпатичной юной девушкой с волосами цвета спелой пшеницы. Энни уже успела забыть, как ей хорошо и спокойно с Острой, и почувствовала, что она уже сомневается в правильности своего решения.

— Здесь было так странно без тебя, — сказала Остра. — В наших комнатах, в одиночестве.

— Как твоя нога?

— Почти зажила. В монастыре все прошло хорошо?

— Вполне, — ответила Энни.

— И все… ну, все целы и невредимы?

— С Казио все прекрасно, — ответила Энни. — Ты скоро его увидишь, хотя и не так скоро, как надеялась.

— В каком смысле?

— Он не вернулся со мной. Я отправила его в Данмро.

У Остры вытянулось лицо.

— Что? — переспросила она. — В Данмро?

— Я все еще не слишком доверяю этому семейству. Они вполне могут отдать Церкви находящийся там священный путь, а я не могу рисковать. Мне нужно, чтобы кто-то надежный за ним присматривал.

— Но он же твой телохранитель.

— Теперь у меня есть и другие телохранители, Остра. Кроме того, неужели ты не рада, что Казио находится в полной безопасности?

— Да, конечно, я счастлива. Но Данмро? И как надолго?

— Он этого еще не знает, но я решила дать ему Данмро. Я сделаю его грефтом и пошлю туда людей, которые помогут ему защитить титул, если у родственников Родерика возникнут возражения.

— Значит, он не вернется?

Энни взяла ее за руку.

— Не переживай, Остра, — сказала она. — Ты тоже поедешь туда, к нему. И, если вы захотите пожениться, я даю вам свое благословение.

— Что? — глаза Остры округлись, и она больше не смогла произнести ни слова.

— Как-то раз ты сказала мне, что, хотя я называю нас сестрами, мы никогда ими не будем, ведь ты служанка, а я… ну, теперь я королева, не так ли? И если со мной что-нибудь случится, какая судьба ждет тебя? В детстве я считала, что с тобой все будет в порядке, но теперь многое поняла. По закону я не могу наделить женщину титулом. Но зато имею право дать его Казио, а он сделает тебя благородной дамой, и ваши дети станут аристократами Кротении.

— Но это означает, что ты меня отсылаешь, и я больше не буду твоей горничной.

— Верно, — подтвердила Энни.

— Я не хочу, — заявила Остра. — Понимаешь, выйти замуж и стать греффессой, конечно, замечательно, но ты не можешь отослать меня из дворца!

— Когда-нибудь ты меня за это поблагодаришь.

— Дай Казио замок в Новых Землях или сделай его протектором какой-нибудь части города, и тогда мы все сможем быть вместе.

— Дорогая, ты хочешь иметь платье и одновременно ткань, из которой оно сшито, — проговорила Энни. — Нет, ты поедешь в Данмро. Таково мое решение.

Глаза Остры наполнились слезами.

— Что я сделала? Почему ты так со мной поступаешь? Энни, мы же всегда были вместе.

— В детстве. Но мы выросли. Остра, так будет лучше. Ты и сама это поймешь со временем. Будь готова отправиться в путь завтра.

Она оставила Остру в слезах, ушла в свою спальню и закрыла дверь.

На следующее утро она завтракала в своих покоях в обществе своих новых фрейлин. Чуть раньше Остра покинула замок вместе с сэром Уолисом Пейлом и пятьюдесятью вооруженными воинами. Энни не спустилась, чтобы ее проводить, опасаясь, что ее решимость дрогнет, и полагала, что сейчас они уже находятся в лиге от дворца.

Она заметила, что все девушки выжидательно смотрят на нее.

— Понятно, — сказала она, взяла кусок хлеба, намазала его маслом и джемом и откусила. — Вот. Королева ест.

Лайзи Нейвлесс, одна из немногих девушек, которых Энни знала по имени, фыркнула. Ей было пятнадцать, она родилась в Лири, и природа наградила ее вьющимися волосами и маленьким носиком пуговкой.

— Благодарим вас, ваше величество. Мы жутко проголодались.

— В следующий раз не ждите, когда я начну есть, — сказала Энни. — Обещаю, я не прикажу отрубить вам голову. По крайней мере за это.

Вокруг стола раздались новые смешки.

Лайзи набросилась на рогалики и сыр, остальные последовали ее примеру.

— Ваше величество, — начала стройная молодая женщина с светлыми волосами и необычно темными глазами. — Не расскажете ли нам про Вителлио? Показались ли вам те земли чудесными и странными? И, правда ли, что там все мужчины так же красивы, как сэр Казио?

— Ну, не все, конечно, — ответила Энни. — Мисс…

— Котсмур, ваше величество, — Одри Котсмур.

— Так вот, мисс Котсмур, там много привлекательных мужчин. А что до остального, да, сначала эта страна показалась мне необычной и даже экзотической.

— А вы действительно работали служанкой? — спросила другая фрейлина.

— Помолчи, Агнес, — прошептала Лайзи, закрыв ладошкой рог девчонке лет тринадцати. — Ты же знаешь, об этом не следует говорить. — Она взглянула на Энни. — Простите, ваше величество. Мисс Эллис часто сначала говорит, а потом думает.

— Мисс де Нейвлесс, ничего страшного не произошло, — сказала Энни. — Мисс Эллис совершенно права. Когда я пряталась в з’Эспино, я действительно чистила горшки и сковородки, и мыла полы. Я делала все, чтобы вернуться сюда.

— Наверное, это было ужасно, — сказала Котсмур.

— Да, ужасно, — вспомнив свой печальный опыт, ответила Энни. — И я была отвратительной служанкой, по крайней мере первое время.

Но какая-то часть ее души стремилась назад, в з’Эспино, хотя она и понимала, что это глупо. Она постоянно боялась за свою жизнь, делала грязную работу с утра до ночи, часто голодала. И тем не менее по сравнению с последующими событиями, да и с нынешним ее положением, та жизнь казалась ей проще и свободнее. С ней были друзья, они вместе старались выжить, и она познала радости, которых даже представить себе не могла, когда росла во дворце. Энни почти хотела, чтобы те дни вернулись.

Впрочем, ее желания не имели никакого значения.

Девушки принялись болтать всякие глупости про то, кто считается красавчиком, и кто с кем встречается. От их разговоров Энни стало грустно, потому что еще совсем недавно она была беспечнее большинства из них.

Она испытала облегчение, когда пришел Джон и сообщил, что прибыла делегация из Виргеньи. Взяв с собой Лайзи и Одри, она отправилась переодеться к приему.

Энни выбрала черное с золотой отделкой сафнианское платье, легкий нагрудник и наголенники. Она попросила Лайзи уложить ей волосы так, чтобы они закрывали уши, и выбрала простой золотой обруч вместо короны. И отправилась в Красный Зал.

Энни знала, что в Красном Зале никогда не принимали послов. Ее отец вообще ни для каких целей его не использовал; зал был не слишком большим и находился в самой старой части дворца. Король предпочитал более роскошные залы, чтобы произвести впечатление на тех, кто являлся к нему на аудиенции.

Поскольку Красный Зал никогда не использовался для государственных дел, в нем было просто замечательно играть. Сестра Энни Фастия устраивала там воображаемый двор и роскошные банкеты с угощением из пирожков, вина и всего, что им удавалось стащить из кухни. В те дни Энни частенько изображала рыцаря, потому что быть принцессой… ну, она и без того была принцессой.

Остра играла роль ее оруженосца, и они защищали воображаемую королеву от бесчисленных врагов и опасностей.

Энни чувствовала себя там очень уютно. Кроме того, этот зал прекрасно соответствовал образу королевы-воительницы, в котором Энни представала, когда встречалась с посетителями в менее формальной обстановке.

Однако сегодня зал показался ей даже слишком большим, потому что делегация из Виргеньи состояла всего из трех человек. Возглавлял ее барон Ифвича, Амброуз Хинди, часто бывавший при дворе ее отца. Волосы, которые Энни помнила черными, стали седыми, а на квадратном лице появились морщины. Она решила, что ему около пятидесяти. В его глазах Энни заметила едва различимое извиняющееся выражение, и это вызвало у нее беспокойство. У него за спиной замерли два других посланника. Один из них — ее кузен, Эдвард Отважный, принц Тремора, которому было лет шестьдесят. Его серебристые волосы были так коротко подстрижены, что он казался лысым, а на лице застыло суровое, почти злобное выражение.

Третьего мужчину Энни не знала, он был моложе своих спутников, примерно лет тридцати. Сначала она обратила внимание на его глаза, потому что они показались ей очень необычными. Лишь через пару мгновений она сообразила, что один из них зеленый, а другой — карий. Умное, доброжелательное лицо сияло, как у мальчишки. А еще у него были каштановые волосы, небольшие рыжеватые усы и бородка.

Он улыбнулся, и она сообразила, что, видимо, задержала на нем взгляд, изучая его глаза. Энни нахмурилась и отвернулась. Герольд представил послов, и каждый по очереди поцеловал ей руку. Выяснилось, что молодого человека с необычными глазами зовут Теймс Доррел и что он граф Кейп-Шавель.

— Какая внушительная делегация, — проговорила Энни, когда с формальностями было покончено. — Приятно сознавать, что наш кузен Чарльз серьезно относится к нашим проблемам.

— А она прямо переходит к делу, не так ли? — заметил Кейп-Шавель.

— Я обращалась не к вам, — резко оборвала его Энни. — Мои слова предназначались барону.

— Ваше величество, — начал барон, — я понимаю, как все это выглядит, но никто не собирался вас оскорбить.

— В таком случае, мне трудно себе представить, как выглядит намеренное оскорбление. Впрочем, дело вовсе не в этом. Виргенья и ее правитель должны подчиняться воле своей королевы. Я потребовала рыцарей и солдат, а не делегацию, и подозреваю, что вас отправили сюда, чтобы сообщить, что Виргенья решила открыто выказать нам свое неповиновение.

— Ничего подобного, ваше величество, — ответил барон.

— Значит, вы привели с собой людей?

— Они придут, мадам.

— Они нужны мне сейчас, а не после того, как вороны растащат наши кости.

— Дорога от Виргеньи занимает много времени, — сказал барон Ифвич. — Кроме того, мы столкнулись с трудностями во время рекрутирования солдат. С Заячьих гор спускаются все новые и новые чудовища, которые терроризируют окрестности. А поскольку ваши действия, направленные против Церкви…

— А как насчет действий Церкви, направленных против меня? Или добропорядочных жителей Виргеньи?

— Верность з’Ирбине в последнее время стала очень популярна в Виргенье, ваше величество, особенно среди аристократии. На самом деле никто прямо не отказался отправить к вам своих людей, но они находят самые разные способы… не спешить с этим.

— Вы хотите сказать, что проблема не в том, что мой дорогой кузен демонстрирует мне неповиновение, а в том, что он не в состоянии справиться с собственной аристократией?

— В ваших словах есть доля правды.

— Понятно.

— Не уверен, что вы все правильно понимаете, ваше величество. В Виргенье в настоящий момент сложилась очень сложная политическая ситуация.

— Сложная в том смысле, что я не смогу ее понять?

— Разумеется, сможете, ваше величество. Я буду счастлив объяснить вам, что у нас происходит.

Энни откинулась на спинку креста.

— Вы мне все объясните, но не сейчас. У вас есть еще какие-нибудь плохие новости, которые вы мне привезли?

— Нет, сударыня.

— Прекрасно. Отдохните. Я буду рада, если вы присоединитесь ко мне во время ужина.

— Мы почтем за честь, ваше величество.

— Хорошо.

Двое пожилых мужчин повернулись, собираясь покинуть зал, но их молодой спутник остался стоять.

— В чем дело? — спросила Энни.

— Это разрешение говорить, ваше величество?

Энни против воли улыбнулась.

— Наверное. Я вас слушаю.

— Вы спросили, есть ли у нас плохие новости. У меня их нет. Но, надеюсь, вы сочтете, что я принес вам хорошую новость.

— Я буду счастлива, если это правда, — ответила Энни. — Прошу вас, продолжайте.

Ифвич сделал шаг в сторону графа.

— Тэм, тебе не следует…

— Подождите, Ифвич, я хочу услышать хорошую новость.

Ифвич молча поклонился.

— Это правда, что некоторые аристократы не знают, в чем состоит их долг. Я не из их числа. Ваше величество, я привел с собой своего телохранителя и пятьсот пятьдесят самых лучших всадников, каких вы когда-либо видели. Они — и я — в вашем полном распоряжения.

— Король Чарльз отпустил вас ко мне? — спросила Энни.

Все промолчали, а Ифвич слегка покраснел.

— Понятно, — проговорила Энни. — Ответ “нет”.

— Чарльзу нужны аристократы, которым он доверяет, в Виргенье, — сказал граф. — Все очень просто. Он знает, что я никогда не выступлю против него. Но, поскольку я храню верность ему, я так же верен королеве, которой он служит, поэтому я здесь.

— Сомневаюсь, что сегодня мне предстоит услышать более приятную новость, — Энни взглянула в сторону двух других делегатов. — В последнее время мало хороших новостей.