Со Славкой мы повстречались красиво и символично – прямо на середине моста.

Свой рожок я, конечно, успел сожрать почти на бегу и пожалел об этом: подумал, что надо было бы отдать Славке – сладость немного приглушила бы его шок от всего того, что я собирался на него вывалить… С другой стороны, тотчас и оправдание выскочило – мороженое уже успело потечь до моста, и пальцы у меня уже были липкими.

– Чего это у тебя пальцы липкие? – так и спросил меня Славка, которому я невольно протянул руку, хотя мы уже успели повидаться в больничке… но то было в другом мире.

– От страха, – схохмил я.

Славка тут резко посмотрел куда-то ввысь, поверх моей головы. Уже потом я догадался: глянул он в небо Загривок – нет ли дыма пожарища над ними.

– Как утюг? – сочувственно нахмурившись, спросил Славка.

– Отдыхает утюг, – ответил я и взял быка за рога. – Слав, мне нужно тебе срочно кое-что рассказать, пока ты до дома не дошел. Только ты походу будешь думать, что или я дико стебаюсь непонятно зачем, или совсем ку-ку… В общем, пошли, а ты сам решишь, пока не увидишь, что и как.

Мы двинулись на берег Загривок. Я сразу предупредил друга, что подробный рассказ не получится, поэтому все будет еще более безбрежно в своем безумии.

Мы шли, я невольно ускорялся, Славка тоже невольно ускорялся. Я рассказывал, стараясь не вдаваться в детали и глубокие причины событий, Славка молча слушал… Ну, он всегда славился выдержкой!

– Короче, я эту девчонку сам найду, – вдруг вставил он свое веское слово. – А ты пока займись этим приемником. Разберись там сначала с техникой прежде, чем волну ловить.

Я слегка обалдел от его оперативной сообразительности, помолчал несколько шагов.

– Что еще-то? – нетерпеливо спросил Славка.

Я продолжил.

– Чего?! Эта тварь наши яблони обгрызает?! – вдруг весь вспыхнул он. – С этого начинать надо было!

И как рванет Славка спасать свой сад – только его и видели!

Я невольно тормознул, глядя, как его пятки сверкают вдали.

Только настоящий друг мог вот сразу не просто поверить полному бреду, который я нес, а прямо принять его как руководство к решительному действию. Такой друг, что настоящее некуда! Друг, которому через шесть лет суждено будет… стать моим зятем. Да-да – мужем моей сестренки! Но это уже другая большая история. Потом, потом когда-нибудь расскажу обязательно.

Чтобы не терять времени, я тоже припустил и через пару минут достиг дома тети Люси. У нас с сестренкой, конечно, был ее телефон, но, по нашей деревенской привычке, мы всегда наведывались друг к другу, то есть соседи к соседям, без всяких предварительных звонков – и именно это считалось знаком высокого уважения.

Уже на участке тети Люси я пригляделся к соседнему, тети-Вериному. Над верхушками яблонь огромных кроличьих ушей не торчало. Доносилась какая-то тихая возня, она же и была заметна. Потом уж я узнал, что Славка уже успел к тому моменту выволочь из сарая мешок морковки, и в те минуты они с дедом Герой обсуждали, как сподручнее увести травоядное чудовище к лесу.

У крыльца я, опять же по привычке, позвал тетю Люсю в голос. Она очень быстро открыла дверь.

– Ну наконец-то! – со странным для меня облегчением выдохнула она, но тут же спросила с не менее удивившей меня тревогой: – Ты дома был?

Такой прием меня крепко ошарашил. То есть, появись сейчас розовый слон – я бы ничуть не удивился, но теть-Люсины слова и интонации конкретно озадачивали.

– Нет… а что? – пробормотал я.

– Это хорошо, что пока не был… – еще больше смутила меня тетя Люся и коротко повелела: – Заходи давай.

Я поднялся на террасу.

– Чаю выпьешь? Голоден? Вижу, что голоден. Сейчас котлету съешь, – бомбардировала меня тетя Люся. – Мой руки вон.

Этот приказ был как нельзя кстати.

Хотя наши с Санькой родители давно, то есть почти две недели назад, вернулись домой из командировки, тетя Люся продолжала, порой смущая их, заботиться о нас, как сердобольная бабушка о своих любимых внучатах… Скажу по секрету, Павлинов она считала людьми несерьезными, не повзрослевшими толком и, наверно, в чем-то была права… особенно учитывая то, что произошло в тот вечер в нашем доме и о чем я в ту минуту еще не знал.

Только когда она усадила меня на террасе за стол и поставила передо мной тарелку с котлетой и дышавшей паром картошкой, налила себе чаю и тоже присела, я заметил, что тетя Люся сама не очень-то в себе… в общем, немного странная. На ее лице эдаким туманчиком блуждала потусторонняя улыбка, какую я у нее никогда-никогда не видел.

– Зря ты девчушку одну оставил, – укоризненно сказала она.

Сказала, конечно, когда я уже расправился с котлетой и умял почти всю картошку, по ходу размышляя, как бы потактичнее спросить тетю Люсю про ее поступок – увод маленькой инопланетянки в полицию. Спроси она раньше – я чего доброго подавился бы.

Ответ у меня был наготове:

– Она мороженое требовала, чуть не ревела. Я побежал за ним, а она ушла.

– Да уж… Странная история. Очень странная, – тоже как-то потусторонне проговорила тетя Люся, подняв глаза к потолку. – Как она такая к нам сюда забрела, откуда – я так ничего и не поняла. Но ясно дело – родители ее совсем разбаловали: только сладкое и хочет. Вот и недосмотрели. Понимаешь, какое дело?

Я понимал: тетя Люся бросает камешки в огород наших с Санькой родителей.

– А что тут не понимать… – согласился я и посчитал, что самый момент поинтересоваться: – А в какое отделение вы ее отвели?

За рекой оба платоновских отделения были примерно на одном расстоянии от Загривок.

– А прямо в ГУВД, – ответила тетя Люся. – Там быстрее разберутся и найдут, чья она.

ГУВД Платонова было дальше. Солидное здание середины прошлого века, с колоннами и с красивым бульваром по периметру, который платоновцы называли «Тюремной прогулкой».

– А там что с ней сделают? – невольно поежился я.

– Ну, не съедят же! – зычно возгласила тетя Люся. – Это их дело – родителей искать. Не в другой же они галактике.

– А она сказала, что – в другой? – Умелый у меня допрос получался.

– Какая разница! – уже едва не сердилась тетя Люся. – Мало ли что ребенок соврет. Будут искать, найдут. Если органы опеки подключат – влетит ее родителям.

– Не боитесь, что эта ювенильная полиция ребенка отберет? – Это я вспомнил недавние события про альдебаранское похищение детей и кота и то, как сама тетя Люся со Славкиной мамой меня и сестренку от ювенильной юстиции-полиции едва не прятали, пока наши родители были в долгой командировке.

Тетя Люся испуганно заморгала.

– Ну, знаешь! Рано об этом говорить. Ребеночек тоже непростой. Такой от кого угодно увильнет… – Тетя Люся осеклась и хмуро подумала о чем-то. – Да и натворить может…

Некоторое время стояло молчание. Я видел, что невольно припер тетю Люсю к какой-то невидимой стене. И даже взбодрился: похоже, теперь и на ее помощь можно было рассчитывать.

Стояло молчание, но не тишина. Какие-то негромкие шорохи и щелчки доносились из соседней комнаты. Замечу, что в свое время дом тети Люси был серьезно перестроен, и между террасой и внутренними комнатами уже не было традиционных деревенских сеней.

Тетя Люся заметила, что я невольно прислушиваюсь. И вдруг огорошила новым неожиданным вопросом:

– Вы с сестренкой в детстве в солдатиков играли?

– Не-е… – протянул я.

Какие солдатики у детей плейстейшна, Воркрафта и Сайбирии?!

– Вот и молодцы! Вот и слава богу! – почему-то похвалила нас не склонная к похвалам тетя Люся… и снова ушла в себя.

Я решил, что надо еще поерзать пару-тройку минут для приличия и отчаливать… Я теперь думал только о том, работают ли органы опеки круглосуточно и куда полиция может пристроить Аришку на ночь, если Аришка уже не устроила полицейский апокалипсис за всякие вкусности, которыми добрые дяди в форме могли ее угостить, чтобы она их не боялась… Думая, я медленно разворачивал конфету батончик.

Вдруг наверху послышался негромкий, но звонкий треск и цокот, как будто кто-то длинным ногтем стал мелко-мелко стучать по доскам.

– Вот ведь зараза какая! – не по чину выругалась бывшая директор школы и практически наша с Санькой воспитательница, от которой нам за ругательства всегда доставалось. – Распустил же!

Она выскочила из-за стола и необыкновенно шустро помчалась по крутой и узкой деревянной лестнице, что вела с террасы на верхний этаж.

И спустя полминуты весь дом задрожал от ее голоса – поставленного голоса директора школы:

– Аркаша! Сюда твои головастики пробрались! Забери скорей! Я не могу – колются!

– Вот черт, как не вовремя! – донесся из комнаты голос дяди Аркадия.

И он выскочил на террасу – весь какой-то взлохмаченный и очумевший. Выскочил, стрельнул в меня жгучим, безумным взглядом, дико поздоровался: «Здоров! Сиди на месте! Ничего страшного!» – и тоже помчался наверх, авансом крикнув супруге и вовсе что-то несусветное:

– Да это разведотряд не туда сунулся! Сейчас соберу!

Дверью комнаты он так хлопнул, что она чуток снова отворилась… И на месте усидеть я не смог – какой там! До двери два шага, и я к ней бесшумно рванулся, как порыв легкого ветерка. Приотворять шире не стал – и так все было видно. Такое всё, что упасть можно!

В комнате дяди Аркадия начиналась битва. Самая настоящая битва! Только не из древних времен, а из века какого-нибудь Фридриха Великого. Или – Наполеона. Я не спец, не мог разобрать – все солдатики были величиной не больше мелких головастиков. Поди разгляди их мундиры без микроскопа. Но они были не оловянными и не пластиковыми, а явно самыми настоящими. Живыми! Они шли друг на друга, выстроенные в каре. И еще конница скакала, напоминавшая, если не приглядываться, стайки тараканов… Тут вдруг возникли полоски дымков – и донесся звук, похожий на тот, что издает пенящееся шампанское, когда его наливают в бокал… Солдатики стреляли друг в друга! Прямо вот по-настоящему палили из микроскопических ружей, таких вот наноружей! И я отшатнулся.

И очень вовремя: на лестнице уже раздался топот, и появились большие человеческие ноги дяди Аркадия.

Я метнулся за стол за несколько мгновений до того, как сам дядя Аркадий метнулся от лестницы в свою комнату, что-то прижимая к груди большими своими руками – прижимая крепко, но бережно.

В башке у меня шумело, и я не услышал, как следом неторопливо спустилась тетя Люся. Осознал ее присутствие, только когда села за стол напротив меня.

Вонзив свой опытный учительский взор в мою, видимо, бледную и просто никакую рожу, она спросила, спросила очень просто и деловито, без всякого допросного садизма:

– Видел, да?

– Ага! – кивнул я.

Тетя Люся, закинув голову назад, сделала глубокий, обреченный вздох, а потом ее голова с кичкой крашенных под жгучую брюнетку волос на макушке снова как бы перекатилась по плечам вперед.

И вот что сказала тетя Люся:

– Вот все вы такие… Мужчины.

Странное дело: в первых словах послышалась полная безнадега, а вот в слове «мужчины» послышалось необъяснимое уважение и даже гордость. Не так проста и предсказуема оказалась бывшая директор школы.

На мое счастье, обстоятельства не дали мне придумать какой-нибудь достойный ответ, который в эту минуту и придумать-то было невозможно.

Раздался деликатный стук во входную дверь.

– Ну, вот кого еще черти несут? – проворчала тетя Люся, подалась к крыльцу, что оставалось у меня в тылу вместе с дверью, и я услыхал радостное восклицание: – А, Слава! Это ты! Легок на помине.

Не помнил я, чтобы тетя Люся при мне поминала Славку, но потом догадался, что и вправду поминала – только пока мысленно, про себя!

Мне и самому полегчало от этого явления Славки народу!

– Теть Люсь, здрасьте! – послышался голос моего друга. – А Груздь у вас?

Тетя Люся даже хохотнула:

– Назвал груздем – забирай в кузов.

В этот момент я уже был на ногах и стоял за широкой спиной тети Люси, полностью закрывшей собой выход из дома.

– Здесь он. Зайди, чайку с нами выпей, – пригласила Славку хозяйка.

– Не, теть Люсь, времени нет, – слышался голос Славки. – Мне только забрать его. Вон он, вижу!

Тетя Люся все еще не давала мне прохода, будто страшилась, что я вдруг сбегу.

– Так и я про то же, Славочка, – дико любезно говорила тетя Люся с моим дружбаном. – А ты можешь забрать его к себе домой сегодня? – И вдруг понизила голос: – Чтоб он у тебя переночевал сегодня. Такое дело: домой ему сегодня лучше не соваться.

Глядя в спину тети Люси, я только сейчас, наконец, отметил, что тетя Люся одета вовсе не по-домашнему, а как будто к кому-то в гости собралась или по какому-нибудь важному делу…

По сумме того, что я увидел и услышал только что, полагалось испугаться до смерти. Что я и сделал.

– Теть Люсь! – завопил я ей в затылок так, что она вздрогнула, как ударенная. – Что с Павлинами?!

Тетя Люся обернулась и пробормотала с феерически безумным спокойствием:

– Павлины в зоопарке. Спят. У них тихий час.

Я сообразил, что она то ли не знает, то ли забыла, что Павлины – это наши с Санькой родаки: папа Павел и мама Лина.

– Да нет же! – вопил я, будто тетя Люся на другом конце Загривок стояла. – Что с нашими родителями?!

Тут тетя Люся повернулась вся. И стала улыбаться. У нее по губам как-то немного наискось текла такая улыбочка, что догадка напрашивалась сразу: Павлины живы и здоровы, но, типа, спятили и там из каких-нибудь фотонов и мю-мезонов пытаются яичницу сделать. Ариша в своей апокалиптической прогулочке явно зацепила и наш дом.

– Успокойся, – сказала тетя Люся. – Ваши родители живы и здоровы. Только… только у них там небольшой беспорядок… шурум-бурум…

Наши Павлины никогда друг с другом не ссорились.

– Они что, поссорились?! – вопросил я, кажется, не сбавляя громкость… так вот невольно оттягивал знание о том, что же такого жуткого намечтали в своем детстве Павлины, что мне лучше домой не показываться.

Тут случилось еще одно чудо: тетя Люся погладила меня по голове.

– Нет, не поссорились, – сказала она. – Ничего страшного не случилось. Но тебе лучше подождать. Может, полиция найдет родителей этой… этого ребенка термоядерного, и все к утру наладится и станет, как раньше.

– Тетя Люся, все нормально, он у нас сегодня переночует, – раздался голос Славки, которому уже надоело торчать на крыльце. – Выпускайте уже его.

– Договорились? – спросила меня тетя Люся.

– Договорились, – кивнул я.

И у меня живот поджался от опаски, что она с меня слово возьмет не ходить домой. Меня туда уже тянуло беспощадно.

Через полминуты мы со Славкой оказались в сумеречном саду.

– Ты заходил к Павлинам? – едва дотерпев до мгновения, когда тетя Люся закрыла дверь террасы и осталась в своем доме вдвоем с мужем и армиями Наполеона или другого исторического полководца, спросил я Славку шепотом.

Славка ответил через паузу. Пошмыгав носом и выбирая слова.

– Заходил, тебя искал… Короче, не открыли мне дверь. У твоего отца голос был немного странный… как будто не он… ну, не совсем он.

У меня дыхание сперло от таких слов.

– Ну, ты погоди напрягаться, – сказал Славка с интонацией совершенно безнадежной, но твердой. – Там еще какие-то голоса были. Вроде мамы твоей. Только как будто вот хором… с эхом, что ли. Может, гости у них. Короче, они меня тоже попросили взять тебя сегодня к нам домой. Так вот, через закрытую дверь, и просили.

– Слав, ты нужен, – сказал я еще более безнадежно и еще более твердо.

– Без проблем, – ответил друг.

Расшифровка этого короткого диалога была простой: я обязан узнать, что случилось в доме Большегруздевых, но мне дико страшно и нужна поддержка друга.

Пока мы делали крюк к крыльцу нашего дома, Славка и рассказал мне, как они с дедом Герой морковкой увели кроликозавра к лесу.

– Морковка перед носом – и правда очень крутой магнит! – утверждал Славка, стараясь не прерывать свой рассказ и балаболить весело и непринужденно, как об удачной рыбалке.

И вот мы встали у нашего крыльца.

Свет был в доме, но не на террасе, что уже напрягало.

– Ну… кто первый? – тихо спросил мой друг. – Ты или я? Мне не открыли.

Я, не ответив, поднялся не четыре ступеньки и решительно толкнул дверь… Она была заперта!

И меня сорвало. Я забарабанил в дверь кулаком и ногой:

– Па! Ма! Откройте!

…На террасе свет так и не зажегся, но по звукам можно было догадаться, что кто-то вышел из комнаты и тихонько подошел ко входной двери.

Я тут же попытался заглянуть на террасу через наши фасеточные окошки. Но мешали занавески.

Славке все-таки удалось немного подготовить меня, так что я не свалился сразу в обморок от странного голоса, послышавшегося с террасы… Приписать его нашему папе Паше можно было с очень большой натяжкой. С террасы как будто какой-то крутой пацан говорил, пытаясь придать своему голосу грозный бас.

– Аль, не волнуйся, у нас все в порядке, – провещал тот голос. – Ну, почти все в порядке. Мы к утру попытаемся сами разобраться. Но тебе лучше сегодня не дома переночевать. Слава тебя нашел?

– Нашел, нашел! – громко отозвался из-за моей спины Славка.

– Вот и отлично! – раздалось с террасы. – Переночуй, пожалуйста, у своего друга.

Тут на меня накатила жуткая злость – и я изо всей силы грохнул кулаком в дверь.

– Никуда я не уйду! Открывайте!

Тут еще какие-то голоса послышались на террасе. Вроде как вправду голос мамы, но вперемежку еще с каким-то голосом. И казалось, что те голоса вообще из глубокого колодца доносятся, отдаваясь от его стен.

– Слава, ты там далеко? – раздался первый голос.

– Тут я, – откликнулся мой друг.

– Подойди ближе. Как можно ближе.

От такой инструкции у меня вообще живот скрутило…

– Да, тут, тут я! – отозвался Славка прямо из-за моего уха.

– Аль, ты только с лестницы, с крыльца сначала спустись… – была следующая команда. – Я открою. Только спустись сначала.

Я услышал, как Славка позади меня немного отступил, освобождая мне место перед крыльцом. Я спустился.

Славка – супердруг, конечно! Когда я встал перед лицом нашей двери, он сзади положил мне руки на плечи и тихо сказал:

– Не бэ! Я тут, с тобой!

– Готовы? – донеслось с террасы.

– Готовы, готовы! – откликнулся за меня Славка, потому что у меня уже во рту пересохло и язык одеревенел.

Дверь открылась… На террасе и вправду встречал пацан на год-два младше меня. Коренастый такой, с темными, непослушными вихрами.

Где-то, когда-то я его видел… А когда вспомнил где… истерически заржал и завалился в обморок. Славка, взяв меня за плечи, как будто предвидел именно такое развитие событий!