После этого обманчивого видения моего случилось так, что я однажды сидел где-то, задумавшись. и вдруг почувствовал, что в сердце моем начался трепет, как бывало со мною в присутствии моей донны, и тогда предо мною предстал в видении Амур; он шел, казалось, оттуда, где находилась моя донна, и словно говорил весело в моем сердце: подумай о том, чтобы благословить день, когда я овладел тобою, ибо ты должен это сделать. И поистине мне казалось, что сердце мое исполнилось такой радости, как будто это было не мое сердце, и стало оно совсем иным. И вскоре после этих слов, которые сердце сказало мне от имени Амура, я увидел, что ко мне приближалась благородная донна замечательной красоты, которую очень любил мой лучший друг. Имя этой донны было Джиованна, но ради ее красоты, как думают, ей дали название Primavera (весна), и так она и звалась.

И следом за нею я увидел прелестную Беатриче. Эти донны прошли близко от меня одна за другою, и казалось мне, что Амур сказал в сердце моем так: эта донна называется Primavera (т. е. идущая впереди) за то только, что сегодня прошла таким образом, я заставил того, кто дал ей это имя, назвать ее так — Primavera, что значит идущая впереди[40], в тот день, когда Беатриче предстанет в воображении своего верного. И если подумать об ее первом имени, оно говорит то, что и Primavera, потому что имя ее Джиованна происходит от того Иоанна, который был предшественником Света Истинного, когда он говорил: Я глас вопиющего в пустыне, приготовьте путь Господу. И потом, казалось мне, я услышал другие слова: кто хотел бы тонко обсудить дело, тот мог бы назвать Беатриче Амуром за то сходство, которое она имеет со мною. И я потом, размышляя об этом, решил написать в стихах другу моему, умалчивая о том, о чем следует молчать, так как я полагал, что сердце его еще было увлечено красотой этой прелестной Primavera. И я написал такой сонет.