I
Наполнили живейшим состраданьем
Прелестную и молодую донну,
Что там была, где смерть я звал, стеная,
Очей моих печаль, мои терзанья,
Мой тяжкий бред и горестные стоны.
И в страхе стала слезы лить, рыдая.
И донны все, что были рядом с тою,
Решили увести ее поспешно
От скорби безутешной.
Потом будить меня все принялися,
Мне говорят: проснися!
О чем рыдаешь ты с такой тоскою?
Тут прекратился разом бред мой сонный,
И я проснулся с именем мадонны.
II
Но им не слышен был мой голос скорбный,
Охрипший и от слез, и от волненья,
И имя то лишь в сердце прозвучало.
А я, Амуру властному покорный,
Весь бледный от стыда и от смущенья,
Лицо свое к ним обратил устало.
Оно весь прежний вид свой изменило,
И чудилось в нем смерти приближенье.
Он жаждет утешенья,
Меня жалея, донны размышляли.
И снова вопрошали:
Что видел ты, что так тебя смутило?
И я ответил им, придя в сознанье:
Послушайте мое повествованье.
III
Мой ум был занят думою такою:
Как быстротечна наша жизнь земная,
Амур заплакал в сердце безнадежно,
Душа моя исполнилась тоскою,
И я подумал, горестно вздыхая,
Ведь смерть мадонны тоже неизбежна.
Печален стал тогда мой дух смятенный,
Глаза усталые свои смыкая
И мыслию блуждая
В мечтах, среди печальных сновидений
И горестных волнений,
Я был охвачен скоро бредом сонным.
И донны гневно предо мной предстали,
Умрешь и ты, они мне повторяли.
IV
И неожиданными чудесами
Мой ум был поражен в виденьи сонном.
В местах нездешних предо мной предстали,
В слезах, с распущенными волосами,
Скорбящие, неведомые донны,
И шли, палимы стрелами печали.
И видел дальше я, как понемногу
Померкло солнце, звезды засияли.
И все они рыдали.
И падали все птицы без движенья
Под гром землетрясенья.
И кто-то бледный мне промолвил строго:
К тебе не долетали вести эти?
Прекрасной донны больше нет на свете.
V
И взор свой, отуманенный слезою,
Я поднял к небу: белых, словно манна,
Увидел ангелов; они летели
И облачко имели пред собою;
И как казалось мне тогда: Осанна! —
Те ангелы ликующие пели.
Амур сказал: я от тебя не скрою,
Пойдем туда мы, где лежит мадонна.
И бред мой сонный
Мне показал, где донна почивала.
Прозрачным покрывалом
Ее одели донны предо мною.
Она ж, лицом смиренье выражая,
Как будто молвила: покой нашла я.
VI
Смиренным стал я, просветлел душою,
Когда увидел, сколько в ней смиренья.
И молвил: смерть, ты стала благосклонной,
Исполнилась невольно добротою,
Лишилась сразу злобы и презренья
С тех пор, как овладела ты мадонной.
И стал желать я смерти, к ней взывая:
Я твой, о смерть, я сходен стал с тобою,
К тебе стремясь душою.
Я удалился — был конец обрядам.
И, проникая взглядом
Небесный свод, сказал: душа святая,
Блаженны люди, что тебя видали.
Тут, донны, вы мой сонный бред прервали.
Эта канцона делится на две части. В первой я говорю, обращаясь к неизвестному лицу, как я был пробужден от обманчивых грез некоторыми доннами и как обещал им рассказать о них. Во второй я рассказываю об этом. Вторая начинается словами: я размышлял. Первая часть делится на две: в первой я говорю о том, что говорили и делали некие донны, и особенно одна из них, видя меня в бреду раньше, чем я пришел в чувство; во второй я рассказываю, что они говорили мне, когда я перестал бредить, и эта часть начинается так: но им не слышен был. Потом, когда я говорю: я размышлял, я рассказываю, как я им сообщил о моем видении. А в той последней заключено еще две части. В первой я рассказываю по порядку все свое видение; во второй, дойдя до того мгновения, как они меня позвали, благодарю их в заключение. И эта часть начинается словами: тут, донны, вы…
