Ровно в десять часов вечера Гейл встала со своей койки и направилась к двери казармы. Люди еще не спали и шептались в темноте, но никто не обращал на нее внимания. Внезапно заплакал ребенок, проснувшийся от кошмара, и женский голос что-то успокоительно зашептал ему как раз в тот момент, когда Гейл подошла к двери и выскочила в холодную темноту пустыни.

В небе сверкали звезды, но луны не было, за что Гейл искренне ее поблагодарила. Всего несколько силуэтов двигались по дороге. В других казармах горел скудный свет, время от времени в ночи вспыхивали огни сигарет. Гейл обогнула угол дома и внезапно попала в луч яркого белого света фар. Джип с двумя патрульными остановился позади нее, и она тут же замерла на месте.

– Комендантский час с десяти вечера, мисс, – сказал один из патрульных. – Вы слышали об этом?

– Ох, комендантский час? Простите, я не знала, что нарушаю правила. Просто решила немного прогуляться и подумать.

– Угу. К какой казарме вы приписаны?

– Вон к той, далеко отсюда.

Она показала на здание примерно в шестистах ярдах от них, по ту сторону дороги.

– Вечером лучше находиться в казарме, мисс. Забирайтесь, мы вас подбросим.

– Нет, я правда…

Она замолчала, нахмурилась и попыталась выдавить хоть немного слез. Все, что у нее получилось, – это потускневшее выражение лица, но Гейл решила, что и так сойдет.

– Мне… нужно побыть одной. Пожалуйста. Мне нужно подумать.

– Комендантский час с десяти вечера, мисс, – повторил патрульный и посмотрел на часы. – Сейчас десять ноль восемь.

– Я… потеряла своего мужа во время землетрясения, – тихо проговорила Гейл. – Мне просто нужно прогуляться. Стены давят на меня.

Первый патрульный кивнул, оглянулся на товарища и снова посмотрел на Гейл. Лицо его чуточку смягчилось, но взгляд оставался жестким.

– Мне очень жаль вашего мужа, мэм, однако, боюсь, вы должны соблюдать комендантский час, как и все остальные. Но я, конечно, не думаю, что кому-то помешает, если вы закончите свою прогулку. Ты не возражаешь, Рой?

– Не-а, – ответил второй патрульный и запустил мотор.

– Значит, договорились. После прогулки сразу в казарму, мэм. Спокойной ночи.

Он резко отсалютовал, и джип прокатился мимо нее, задние стоп-сигналы вспыхнули на мгновение красным, а затем машина повернула влево и исчезла из виду.

«Черт! – подумала Гейл. – С этими копами нужно быть настороже!» Она быстро обошла казарму, и ее шаги пугающе громко стучали по тротуару. Время от времени она оглядывалась через плечо, но патрульные не возвращались. «Да и с чего бы? – спросила себя Гейл. – Они купились на эту историю».

Она нашла джип, припаркованный по другую сторону большого зеленого мусорного контейнера. Ключ был вставлен в замок зажигания, под пассажирским сиденьем лежали фляга и какие-то вещи, завернутые в целлофан. Гейл разорвала упаковку и обнаружила там маленький фонарик, компас и карту базы с прилегающим с востока районом пустыни и лавовых отложений. Местность выглядела суровой, но у Гейл не было выбора. Капеллан Лотт сделал все, чтобы помочь ей, остальное зависело только он нее.

«Ну что ж, пора уезжать», – сказала она себе. Включила свет, с минуту изучала карту, потом определила по компасу направление на восток и завела мотор. Казалось, его рев способен разбудить каждого морпеха в радиусе десяти миль. В здании, всего в нескольких ярдах впереди, вспыхнул свет, страх галопом проскакал по спине Гейл, и она надавила на педаль газа. Она решила двигаться как можно точнее на восток, но несколько раз замечала огни приближающихся грузовиков или джипов и поворачивала на другую дорогу или останавливалась возле домов на минуту-другую, чтобы переждать и собраться с духом. Чем дальше она отъезжала, тем реже попадались здания и тем меньше в них было огней. Наконец бо́льшая часть базы осталась за спиной. А впереди, прямо на ее пути, высилась, словно черный великан в свете звезд, горная гряда. Мостовая заканчивалась возле группы ангаров, обнесенных высокой оградой из колючей проволоки. Гейл свернула с дороги и помчалась через пустыню, колеса джипа запрыгали по камням и полыни.

Внезапно над горами пронесся чудовищный призрак, вспыхивая красными, зелеными и белыми огнями. Это был еще один транспортный самолет «геркулес», снижавшийся к посадочной полосе. Гейл разглядела светящуюся зеленым кабину. С оглушительным шумом самолет пролетел мимо, отбрасывая бурлящую волну горячего воздуха, а затем рев постепенно затих. Гейл вспомнила, что говорил Лотт о наблюдательных вышках, и тут же выключила фары. Ночь окутала ее, но вскоре Гейл неплохо приноровилась видеть при свете звезд. Во все стороны простиралась пустыня, горы двигались навстречу. Несколько раз Гейл отваживалась включить фонарик, чтобы свериться с компасом.

Справа, пугающе близко, выросла наблюдательная башня, словно буровая вышка на черном квадрате стекла. Гейл отвернулась от нее, ожидая ослепительного луча света, но тот так и не появился. Над землей начали подниматься поросшие кактусами холмы, унося Гейл в горы. Она отыскала что-то вроде изрытой колеями и усеянной камнями козьей тропы, на которой джип едва умещался, и помчалась по ней. Вдалеке послышалось слабое «чух-чух-чух», равномерно подбираясь ближе, и Гейл заглушила мотор. Вертолет медленно пролетел над ней на запад и исчез из виду.

Вскоре Гейл проехала мимо еще одной наблюдательной башни, примостившейся высоко в горах. По другую сторону хребта рельеф оказался более трудным – глубокие овраги, трещины, россыпь высоких, ненадежных дюн. Она задумалась над тем, куда направиться, когда выберется с базы. Лас-Вегас? Флагстафф? Финикс? У нее не было ни денег, ни документов, ничего, кроме той одежды, что была на ней. Гейл не смогла бы даже доказать, что она жертва землетрясения, а уж тем более – что она журналист. Если Гейл заявится в редакцию какой-нибудь захудалой газетенки и заговорит о вампирах, ее выставят пинком под зад или вызовут людей в белых халатах. Но она должна попытаться. Конечно же, найдется немало беженцев, своим ходом выбравшихся из Эл-Эй, и стоит им отыскать телефон, как они тут же начнут названивать друзьям и родственникам, чтобы рассказать леденящую душу историю. Будет много насмешек – как там сказал Лотт, массовая истерия? Но если эти рассказы будут повторять часто – сотни людей, каждый редактор в стране должен заинтересоваться. Сначала нужно будет уговорить кого-то из них предоставить ей пишущую машинку и место за столом в редакции газеты, а если там ее статью не примут, отправиться в следующую, и в следующую, и в следующую за ней. Если понадобится, Гейл готова мыть посуду и жить в клопиных мотелях, но она твердо решила стать первой, кто напишет об этом. В конце концов, кто-нибудь обязательно купит ее статью, и Гейл сможет продолжить работу. Через год она рассчитывала подписать персональный контракт, возможно, с «Нью-Йорк таймс» или «Роллинг Стоун». В любом случае редакция должна находиться как можно дальше от Калифорнии.

Внезапно со стороны юга появился вертолет, летевший меньше чем в пятидесяти футах над землей. С громовым гулом он пронесся над Гейл, настолько перепугав ее, что она нажала на тормоза. Вертолет тут же повернул назад, и Гейл поняла, что пилот, должно быть, заметил вспышку стоп-сигналов. Она вдавила педаль газа в пол, прекрасно понимая, что спрятаться ей негде. Местность вокруг была ужасающе голой – россыпь песчаных дюн и скалистые гребни далеко впереди. Вертолет пронесся над ней еще раз. На мгновение песок ослепил ее, а когда Гейл протерла глаза, вертолет уже подлетал в третий раз. На днище засиял прожектор, и его луч начал медленно описывать длинную дугу.

Гейл отчаянно заметалась из стороны в сторону. Яркий луч подкрался к ней сзади и скользнул по джипу. Потом вернулся и замер, ослепив ее. Сквозь смешанный рев мотора джипа и лопастей вертолета Гейл расслышала усиленный громкоговорителем приказ:

– Стойте! Вы нарушаете требования военного права. Остановитесь немедленно!

Гейл крутанула руль, уходя в сторону от света прожектора. Она понимала, что, если ее остановят, другого шанса выбраться с базы уже не будет. Горячий, слепящий свет снова догнал ее. В голосе сверху прозвучала угроза:

– …требования военного права. Если вы не остановитесь прямо сейчас, мы сами вас остановим.

«Господи, что они собираются делать? Стрелять в меня? – подумала Гейл. – Может быть, предупредительный выстрел, или, возможно, попытаются попасть в шины, но наверняка не станут стрелять в гражданское лицо! Придется вывести их на чистую воду». Ветер хлестал ей в лицо, поднятый винтом вихрь пыли и песка вился вокруг. Она взбиралась по заросшему кактусами хребту, колеса подскакивали на багровых камнях. Гейл услышала высокий гудящий звук и вздрогнула. В пяти ярдах слева в воздух ровной линией взлетели искры и пыль – пули. Ее захлестнула ярость и, когда новая пулеметная очередь с прицельной точностью ударила в землю прямо по курсу, Гейл поняла, что они пытаются заставить ее повернуть. И продолжала ехать по прямой.

На гребне хребта джип бешено затрясло. Руль вырвался из рук Гейл, и она догадалась, что эти сволочи прострелили шину. Она справилась с непослушным рулем, джип перескочил через хребет и понесся вниз. Машина вильнула вправо, и сквозь вихрь песка Гейл разглядела то, от чего пытался отогнать ее вертолет, – высокую ограду из колючей проволоки, а за ней плоскую равнину в щетине кактусов и кустарника. Граница базы. Гейл выкрутила руль обратно, испугавшись на мгновение, что проволока может быть под напряжением, а затем джип с ревом врезался в нее и смял. Вертолет завизжал над головой, стараясь зависнуть прямо на ее пути. Гейл бесстрашно промчалась под ним, оставив вертолет кружить позади рассерженной пчелой. Он снова нагнал ее и не отставал еще несколько минут, пока она не проехала мимо большого указателя, глубоко зарывшегося в песок. Гейл оглянулась и увидела в отблесках огней вертолета надпись: «СОБСТВЕННОСТЬ ПРАВИТЕЛЬСТВА США. ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН». Вертолет снизился, безжалостно ударив лучом прожектора ей в глаза. Затем медленно развернулся, признав поражение, и погасил прожектор.

Гейл не сбросила скорость. Меньше чем через милю изодранная в клочья левая задняя шина соскочила с диска, и оголенное колесо прокопало траншею в песке, прежде чем джип остановился. Гейл выключила мотор и посидела немного, пока ее не перестало трясти, а потом начала изучать карту. Если довериться ей – а Гейл надеялась, что до сих пор правильно считывала показания компаса, – то в двух милях впереди должна быть дорога, которая выведет к белой точке с надписью «Амбой». Гейл взяла карту, фонарик и флягу, еще раз сверилась с компасом и тронулась в путь.

К тому времени, когда она добралась до узкой черной полосы дороги, поднялся ледяной ветер. Ноги ее отчаянно ныли, но времени на отдых не было. Гейл увидела еще несколько пролетавших в отдалении вертолетов и в любой момент ожидала, что грузовик, наполненный солдатами, погонится за ней, рыча на всю пустыню. Она направилась на север, к Амбою, что бы это на самом деле ни было. Впереди что-то переползло через дорогу, и Гейл с содроганием подумала, что это могла быть рогатая гремучая змея. Она стала внимательней смотреть под ноги, и вспыхнувшие у плоского горизонта фары застали ее врасплох. Гейл замахала руками, но потом сообразила, что это запросто мог оказаться джип или грузовик, посланный за ней с базы. Она торопливо свернула с дороги и скорчилась в овраге, примерно в двадцати футах от нее.

Фары засветили ярче, машина обрела очертания. Это был белый фургон; и когда он проезжал мимо, Гейл разглядела на борту надпись «НОВОСТИ ЭН-БИ-СИ» под логотипом в виде павлина. Она вскочила и крикнула: «Эй!» – но фургон, даже не притормозив, умчался на юг.

«Ну и ладно, – подумала Гейл. – Все равно он ехал в другую сторону». Еще через милю ее ноги превратились в растянутые пружины, а земля вокруг, казалось, кишела гремучими змеями. Гейл задумалась о том, есть ли в Амбое телефон. Она давно не виделась и не разговаривала с родителями, но подозревала, что они все еще любуются на свою лужайку в Сузанвилле. Брату Джеффу уже должно исполниться шестнадцать, и он наверняка ошивается на роллердроме, пока его семья управляется со своей маленькой аптекой на углу. Хотя у нее с родителями были разные взгляды на жизнь, Гейл понимала, что должна позвонить им, хотя бы для того, чтобы дать им знать, что жива и здорова. Если бы они попросили Гейл вернуться домой или даже вызвались бы забрать ее, она бы сказала «нет». Точно сказала бы.

Свет фар очень быстро подплыл к Гейл сзади, мазнув ее тенью по дороге. Темно-синий «бьюик» последней модели проехал мимо Гейл, но ярдов через пятьдесят сбросил скорость и остановился. Потом сдал назад, и водитель выглянул из окна.

– Вас подвезти? – спросил он.

– Да, пожалуйста, – без колебаний ответила Гейл.

Водитель приглашающе махнул рукой, и она села в машину, положив карту и флягу на сиденье. Он погнал дальше, а Гейл потерла ноющие икры.

– Куда вы едете?

– На запад, – сказал он.

– Ага, я тоже. И как далеко на запад?

– Как можно дальше.

– Отлично.

Гейл достала из кармана пачку «Уинстона» и предложила водителю. Он отказался, а она нажала на прикуриватель.

– Какая удача, что вы проезжали мимо! Мне пришлось бы долго идти пешком.

– Что вы здесь делаете? – спросил он. – В смысле, совсем одна.

– Я… э-э… моя машина сломалась в нескольких милях отсюда. Я выехала из Эл-Эй до землетрясения, и все, чего хочу, – это оказаться подальше оттуда.

Прикуриватель выскочил из гнезда, и Гейл зажгла сигарету. Затем, в свете ее огонька, рассмотрела водителя. Это был невысокий широкоплечий мужчина с крепкими, длинными руками, в рубашке в красную клетку и темных брюках с дыркой на колене, открывающей незажившую рану. Гейл заметила порезы и на костяшках его пальцев, а одно ухо было совершенно искромсано. Он носил очки с толстыми линзами, скрепленные посередине черной изоляционной лентой, а маленькие бегающие глазки под ними выглядели бесцветными и… жуткими. Казалось, он наблюдал за Гейл, не поворачивая головы. На подбородке его темнел синяк, еще один порез виднелся на щеке. Зеленые огни на приборной панели освещали его широкоскулое и тонкогубое лицо. Он него веяло решимостью и спешкой. Взглянув на спидометр, Гейл увидела, что они мчатся со скоростью под восемьдесят. Наконец водитель повернул голову и взглянул на пассажирку, а потом опять на дорогу. Под этим взглядом Гейл почувствовала себя… липкой.

Она беспокойно заерзала на сиденье, втянула полные легкие дыма и выдохнула его. Фары высветили зеленый дорожный знак с надписью: «Амбой – 3 мл».

– Амбой, – сказала Гейл. – Можете высадить меня там.

Он промолчал. Его огромные руки сжимали рулевое колесо, и Гейл подумала, что оно может треснуть, если он надавит чуть сильней.

– Вы тоже были в Эл-Эй? – спросила она.

– Да, – тихо ответил он.

На лице его мелькнула тонкая усмешка и погасла.

– Значит, вы знаете о них? О вампирах.

Он продолжал следить за дорогой.

– Я слышала, что все они погибли, – продолжала Гейл. – По крайней мере, бо́льшая часть из них. Может быть, кое-кто и выбрался, но они не смогут прятаться вечно. Когда-нибудь они начнут совершать ошибки – и солнце настигнет их, если уже не настигло. И будь я проклята, если не сделаю все возможное, чтобы все остальные тоже о них узнали.

Он бросил на нее быстрый взгляд:

– Как?

– Я журналист, – ответила она. – Я собираюсь написать самую громкую статью, какую вам только приходилось читать, как только встречу кого-нибудь, кто даст мне шанс. Это только вопрос времени. Эй, вы так проедете…

Джип промчался мимо скопления темных, побеленных известью зданий, а стрелка спидометра так и зависла на восьмидесяти.

– Это был Амбой, – встревоженно проговорила Гейл. – Я собиралась там выйти.

– Нет, ты едешь не туда.

– Что вы хотите сказать? – Она прищурилась и ощутила укол острой иглы страха.

– Не в Амбой. Ты лжешь. Я не проезжал мимо брошенной у дороги машины. Значит, ты лжешь!

– Послушайте, я…

– Не хочу ничего слышать.

Он прикоснулся ко лбу и поморщился от боли.

– Я слышал слишком много лжи. А теперь ты хочешь выйти и написать еще одну ложь? О них. – Он произнес это слово с почтительным выражением. – Я знаю… я знаю, что ты за штучка.

Его взгляд потемнел, губы желчно скривились.

– Все вы такие, все до единой. Все вы похожи на нее…

– На кого?

– На нее, – тихо проговорил он. – У меня болела голова из-за того, что она делала. И она говорила, что никогда не бросит меня, не даст меня забрать. Но она лгала. Она сказала, что ошиблась, что я сумасшедший. Сказала и ушла. Вот на кого.

С округлившимися от ужаса глазами Гейл прижалась к дверце машины.

– Больше вы не сможете дурачить Уолти, – сказал он. – Больше не сможете смеяться у него за спиной, нет. Потому что теперь я обрел силу! Она внутри меня!

– Ага, хорошо. Может быть, вы просто остановитесь здесь, и я…

– Я не дурак! – громко проговорил он. – И никогда им не был! – Он обжег ее взглядом, от которого Гейл словно скукожилась в пепел. – Вот этот тоже думал, что я дурак. Он хотел отвезти меня в полицию. Я с самого начала знал, что он задумал. Оглянись, посмотри. ПОСМОТРИ, Я СКАЗАЛ!

Он дернул головой в сторону заднего сиденья.

Гейл посмотрела, и сердце ее заколотилось. На полу, придавленный задним сиденьем, лежал мертвый мужчина, без рубашки, с черными синяками на горле. Лицо его превратилось в кашу от тяжелых ударов. У Гейл скрутило живот. Она вцепилась в ручку дверцы, пустынная равнина расплылась перед ее глазами при скорости восемьдесят миль в час.

– Я не дал ей уйти, – сказал водитель. – Но «скорая помощь» забрала ее. Потом пришли врачи. Они все время… ковырялись во мне. Ковырялись… в моем мозгу. – Он застонал. – Но больше надо мной не будут смеяться. Никто не будет. Я обрел силу…

– Какую… силу?

– Его силу! – прошипел водитель. – Теперь он погиб, они все погибли, но я должен доставить сообщение тем, кто ждет! Я должен… должен сказать им, что пришло время нанести удар!

Его исступленные глаза за увеличительными линзами очков были дикими, как треснувшие черные блюдца.

– И они нанесут его. Они сделают все, что я им скажу, потому что я ученик Мастера, я сидел у его ног, поклонялся ему, и я… прикасался к нему!..

– Не-е-ет! – отшатнувшись, хрипло прошептала Гейл.

– Я тот, кто должен продолжить то, что он начал. Я должен разыскать их во всех городах и сказать им, что пришло время найти нового Мастера, пришло время объединиться. – Он потер пятно на лбу. – В следующий раз они победят, – прошептал он. – И сделают меня таким же, как они, чтобы я жил вечно…

Он захихикал, но его лицо тут же омрачилось.

«Бьюик» пронесся мимо указателя «Пересечение федеральных трасс 40 – 5». Водитель начал сбрасывать скорость. Он свернул с дороги и поехал через пустыню. Гейл в отчаянии оглядывалась по сторонам, но вокруг не было ничего – только равнина, кактусы и полынь. Звезды горели с холодным безразличием. Стрелка спидометра упала до тридцати, и Гейл попыталась выпрыгнуть из машины, но он схватил ее за волосы и притянул к себе по сиденью. Она вывернулась и ткнула в него зажженной сигаретой, но он перехватил ее запястье и сигарета выпала из руки. Джип остановился, водитель с ужасающей силой сжал ее шею, и Гейл оцепенела. Он открыл дверцу со своей стороны, вытащил Гейл из машины и швырнул на торчавшие из песка камни.

Она начала лихорадочно отползать. Он двинулся за ней с влажно поблескивающими губами и пинком сбил ее, когда Гейл попыталась подняться.

– Я не могу оставить тебя в живых, – тихо сказал он. – Ты хочешь им помешать, правильно? Ты хочешь помешать мне…

– Нет… – торопливо проговорила Гейл. – Нет… я не буду…

– ЛГУНЬЯ! – прорычал он и ударил ее ногой в бок.

Она вскрикнула от боли и сжалась, пытаясь прикрыть лицо руками. Он стоял над ней темным силуэтом на фоне ночи, часто и порывисто дыша. Опущенные руки сжимались в кулаки и разжимались снова, на запястьях вздувались сухожилия, как будто он держал невидимые гири.

– Ты должна умереть. Прямо сейчас.

А потом он набросился на нее, прижал колено к животу Гейл, схватил за горло и принялся душить. Она отбивалась как могла, молотила по нему кулаками и попыталась откатиться, но он навалился всем весом, и кровь прилила к голове Гейл. Она ударила его по лицу и сбила очки.

– Давай, – с усмешкой сказал он. – Ага, дерись. Давай…

Она оттолкнула его подбородок, скуля, как животное. Он застонал в экстазе, когда она задрожала всем телом. Ее руки хватали воздух, а затем опустились на землю. Глаза закрылись, дыхание вырывалось со скрежетом.

Правой рукой она нащупала камень прямо за головой. Сосредоточилась на том, чтобы пальцы крепче вцепились в него, но перед глазами уже закружились черные и красные пятна.

И тогда она в ярости широко размахнулась и саданула ему камнем по голове. Он крякнул и удивленно округлил глаза. Она ударила еще раз, прямо в висок, и он завалился на бок. Задыхаясь, Гейл отпихнула его ногой. Она попыталась встать, но прилив головокружения бросил ее обратно на колени, и все, что смогла сделать Гейл, – это отползти. Оглянувшись через плечо, она увидела, что он лежит на земле, сжимая и разжимая кулак, словно автомат.

А потом он вдруг сел и задергал головой, словно удары по черепу смешали его нервные импульсы.

Гейл с остервенением ползла прочь, все еще сжимая в руке камень.

– Я тебя найду! – кричал он. – Тебе не уйти! Ты будешь служить Мастеру… будешь… служить…

Он поднялся на ноги, снова упал, опять встал и неуверенно зашагал к ней, выставив руки перед собой, словно нащупывая дорогу.

И тут Гейл очутилась на краю пятифутового оврага, дно которого ощетинилось кустарником и плоскими камнями. Она всмотрелась в глубину, и ей показалось, будто бы там что-то очень медленно передвинулось. И еще раз. Что-то свернулось на камне. Потом в третий раз, скользнув через кусты в нору. Она заметила ромбовидный узор на кожистой шкуре и плоскую голову с резко выскакивающим языком. Три змеи, или даже больше, свились в клубок. Одна из них подняла голову, почуяв запах человека. И заскрежетала – тихо, но настойчиво.

Взревев от ярости, мужчина с блестящим от пота лицом бросился на Гейл и снова схватил ее за горло.

Гейл пнула его ногой в промежность и со всей силы ударила камнем по голове. Его рев внезапно смолк. Она впилась пальцами в его плечо и подтолкнула к оврагу. Пару секунд он стоял на краю, размахивая руками, чтобы удержать равновесие, а потом песок осыпался под его ногами, и он кувырком полетел прямо в гнездо гремучих змей. Послышался яростный скрежет вперемежку с быстрым шуршанием, а вслед за ними – остервенелый крик. Крик не смолкал долго. А когда он затих до низкого утробного стона, Гейл заставила себя взглянуть вниз.

Четырехфутовая гремучая змея лежала на груди водителя; она укусила его в щеку, свернулась обратно и напала еще раз. Посеревшее лицо выродка покрылось ямками от укусов. Змеи копошились вокруг тела и поверх него, обвивали руки и ноги, словно браслетами. Его пальцы ухватили одну из змей и раздавили ее череп, но хвост еще продолжал дергаться. Открытые глаза мужчины застыли в ужасе и, казалось, запали глубоко в череп. Пока Гейл смотрела, тело ее затряслось, как будто сквозь него пропустили электричество. Змеи собрались в кучу и напали снова.

Гейл отползла назад, и ее вырвало на песок. Прошло много времени, прежде чем она добралась до машины, но так и не успела забраться туда. Шея и голова вспыхнули болью. Гейл прижалась щекой к прохладному песку и закрыла глаза. А когда снова смогла поднять голову, увидела, что свет фар потускнел. Холодный ветер шелестел над ней, шуршал среди кустов. Ужасно, почти непреодолимо хотелось спать, лежать здесь вечно и слышать шорох ветра. Она подумала, что если закроет глаза и уснет, то с ней все будет в порядке и не придется больше ни о чем беспокоиться.

Но статья? Теперь у нее есть важная цель, работа, которую необходимо выполнить. Ее голос может стать первым из сотен, предупреждая всех остальных о том, что нужно проверить свои подвалы, хранилища, заброшенные дома – нет ли там следов вампиров. Потребуется много времени, чтобы отыскать их всех до последнего, но они были где-то рядом… и выжидали. Это должно быть сделано, и она это сделает.

Времени на сон не было. Она снова подняла голову и увидела на востоке, у горизонта, первые розовые следы рассвета. Вдалеке сверкнули фары, приближаясь по дороге. Гейл подползла к «бьюику» и, превозмогая боль, затащила себя на водительское сиденье. Машина проехала мимо. Гейл ударила по клаксону, но аккумулятор сел настолько, что получился только приглушенный визг. Автомобиль уже уносился прочь, направляясь, вероятно, к Сороковой федеральной трассе. Гейл отыскала кнопку включения фар и заколотила по ней с такой силой и быстротой, на какую только была способна. Фары горели слабо, отбрасывая тусклый коричневатый свет, и она поняла, что его вряд ли заметят с дороги.

– Остановитесь! – хрипло прошептала она. – Пожалуйста, остановитесь, пожалуйста…

Вспыхнули стоп-сигналы автомобиля. Он остановился и не двигался с места минуту или больше, а потом медленно подкатил задом. Из машины вышел мужчина, постоял в нерешительности, а затем, когда женщина на пассажирском сиденье опустила стекло, направился к «бьюику». К заднему стеклу прильнули круглые лица двоих ребятишек.

Мужчина средних лет выглядел ужасно изможденным. Голова его была перебинтована. Когда он подходил к «бьюику» с круглыми от страха глазами, Гейл заметила у него в руке какой-то предмет.

– Что случилось? – спросил он дрожащим голосом. – С вами все в порядке, мисс?

Он остановился в нескольких ярдах от машины, словно готов был в любое мгновение броситься наутек.

– Нужна помощь, – прошептала Гейл. – Нужно… доехать…

Она вышла к нему из машины. Ноги подогнулись, и, падая на землю, Гейл увидела, как он выбросил руку вперед. Предмет, который держал мужчина, слабо блеснул в рассветном небе, и это оказалась самая прекрасная вещь, какую Гейл видела в жизни.

Распятие.